Главная » 2016 » Январь » 25 » гл.16 "Детство в ГУЛАГе"

гл.16 "Детство в ГУЛАГе"

Автор материала:
...
Логин на сайте: ...
Группа: ...
Статус: ...
О материале:
Дата добавления материала: 25.01.2016 в 19:57
Материал просмотрен: 117 раз
Категория материала: МОЙ ДНЕВНИК
К материалу оставлено: 0 комментариев
Пихтовская зона

Наперевес конвой взял автоматы в конце колонны, впереди, с боков,
А посредине рты молчаньем сжаты, готовы лопнуть жилы кулаков.
Без лиц, без пола и без возрастов, под вьюгами, морозами, дождями
Они тащили груз своих оков. Гонимые собачьими клыками, шли в бесконечность серые ряды. Пылал восход, кровавыми лучами навеки помечая их следы.
Дорога их мою пересекла. И я боялся в школу опоздать…
Насколько лет я всё же опоздал, чтобы умом и сердцем боль принять!
Норильский мемориал.

Мы провели в детдоме практически четыре года. Это были, пожалуй, самые счастливые дни в Сибири. Мы радовались своему спасению и дышали полной грудью, почувствовав себя нужными кому – то: ведь нас опекали воспитатели и учителя. Эти годы жили как бы в коконе, но и до нас докатывалась местная проза жизни. Мы тогда ещё не понимали полностью в силу своего возраста, в каком адском котле жили. Временно избавившись от голода и холода, мы быстро забыли все невзгоды и несчастья, так неожиданно обрушившиеся на нас. А между тем свирепые репрессии над людьми вовсю бушевали и у нас в деревне Вдовино. Только позже узнаем, что мы жили в центре большой Пихтовской зоны, созданной специально для ссылок. Сколько их было – этих зон? Кто знает сейчас и хочет ли знать правду наш народ? Жизнь скоротечна и всё быстро забывается - тем более современная власть все эти репрессии старательно замалчивает. А тогда Сибирь – да что там Сибирь? – вся Россия представляла собой единую тюрьму, единый лагерь, единую казарму, единый колхоз и единую зону ссылок…
И кто это придумал и для чего? Большевики, конечно, проклятые большевики! Им нужны были рабы для бесплатного труда по индустриализации России. Им надо было создать в огромной стране атмосферу страха и беспрекословного подчинения властям. Жизнь отдельного маленького человека для тиранов ничего не значила. Главное – государство, а человек в нём – винтик!
Только в 1955 году закончилась эта кровавая канитель, когда объявили ссыльным всех потоков о свободе.

Ещё до войны сюда направляли огромный поток кулаков и подкулачников - зажиточных работящих крестьян, которые начали здесь строить новые и обустраивать старые деревни, посёлки и хутора. Появились леспромхозовские посёлки: Октябрьский и Усть – Тоя, Вьюны, Боярка, Сташково, Мальчиха и Марчиха, Атуз и Залесово, Пономарёвка, Хохловка, Лёнзавод, Алексеевка, Каурушка, Жирновка, Уголки и Дегтярный, Камышинка, Сосновка и Вершина. Сюда – в Васюганские болота, продолжали методично ссылать после войны потоки людей, независимо от времени года. Здесь безвинно погибли тысячи советских граждан! Самое обидно, что во время перестройки мир узнал всю правду о многочисленных лагерях, тюрьмах, стройках, зонах в России, но нигде и никогда я не слышал ничего о нашей Пихтовской комендатурской зоне. Поэтому считаю большой честью для себя поведать потомкам об этих ужасных местах, т. к. на собственной шкуре испытал «прелести советской власти», о которых сейчас, всё позабыв, жалеют многие россияне. Рядом с нами жили известные люди – Светлана Бухарина, дочь расстрелянного Николая Бухарина. В Пихтовке, куда я впоследствии поехал учиться в восьмой класс, я жил на одной улице с Анастасией Цветаевой – младшей сестрой известной поэтессы Марины Цветаевой. Здесь же жила известная Зара Весёлая – дочь расстрелянного писателя Артёма Весёлого – Кочкурова. Во Вдовинской больнице рядом с матерью работали знаменитые польские медики – хирург Дакиневич Станислав Владиславович и врач Вацлав Константинович Подольский. Кроме этих известных людей, во всех двадцати двух деревнях Пихтовской зоны жили популярные актёры, учёные, певцы, музыканты, художники, офицеры, инженеры, экономисты, преподаватели, медики и масса простых людей. Что касается национального состава, то лично я встречался и знал много русских, белорусов, украинцев, евреев, поляков, китайцев (почему – то очень много), молдаван, узбеков, эстонцев, литовцев, латышей, армян, немцев и кавказцев. Здесь сталинский сапог вовсю топтал души ни в чём невинных людей!

Директор детдома Микрюков тоже был сыном кулака. Когда мы встретились с ним через десятилетия в Кисловодске (он отдыхал неоднократно в санатории «Кавказ»), то я не узнал его. Этот строгий и недоступный чиновник превратился в жалкого седого и больного старика. Несколько вечеров мы сидели за рюмкой коньяка, вспоминая прожитое. Разговаривали, перебивая друг друга, обнимались, плакали. Теперь и он рассказал правду о себе:
- Всё не решался я вам с матерью позвонить. Как участнику войны третий раз дают мне бесплатную путёвку в Кисловодск. Сейчас, чую, в последний раз приехал к вам и решил позвонить, поговорить. Во - многом я был несправедлив к вам, Николай! Но время было такое… Жизнь у меня была очень суровая – вот поэтому я, возможно, был слишком строг с вами. Да и с женой не повезло мне. Но всё равно, как не ругай меня, вижу: мои труды по вашему воспитанию не прошли даром. Стал ты на ноги – не последний человек в городе! Многого достиг в учёбе, работе, спорте и в семейной жизни! Ругай – не ругай, а я доволен и горжусь своим воспитанником! Если бы все были такими – другое общество, да и государство, думаю, было бы другим…
- Да что вы, Борис Дмитриевич! Приезжайте ещё не раз – рад буду встретить! И большое вам спасибо и благодарность, что сделали из нас настоящих людей! Ваш труд не пропал даром. В те времена детдомы были настоящей школой жизни – не то, что сейчас. А насчёт… не беспокойтесь. «Кто старое вспомнит…» Лучше расскажите о себе.
- Я ведь тоже детдомовский! В тридцатом году с первой партией вятских кулаков (а после с Алтая много прибыло) нас прислали в Сибирь. Отец, мать, брат и сестра. Все погибли! Я чудом выжил в детдоме. Баржами тянули от Новосибирска. Тысячи людей…Трюмы барж задраены наглухо. Наверху конвойные с овчарками. Руководят коменданты с наганами на ремнях – звери лютые! Трюмы переполнены, думаю, специально, чтобы гибли люди. Темь, вонь, воздуха нет, теснота немыслимая, духота. В уголке закуток – все туда оправляются прямо на пол. Лужи мочи… Дети кричат, старики стонут, проклятия… Задыхаемся. Слабые умирают, кричат. Ад кромешный! Самое главное – за что? Всю жизнь родители горбатились… Ни дня отдыха не было и вдруг? Что же это за народная власть? Фашисты так не делали со своим народом.
- Борис Дмитриевич! Но вы же были коммунистом – и каким ещё ярым! Я же помню – вы ежедневно нам читали лекции на линейках о том, какой хороший товарищ Сталин! А теперь?
- Изверг несусветный этот грузин, Николай! Я три года воевал против Гитлера. Что скажу? Первый год войны не хотели наши солдаты воевать, поэтому было почти шесть миллионов пленных и мы отступали. Не верь сказкам – солдат, танков, самолётов, пушек и другого оружия у нас было даже больше, чем у Гитлера. И никакого внезапного нападения немцев не было – это всё россказни! Мы все знали, что скоро война с Гитлером. Это только для бездарного параноика Сталина было всё внезапно. Он никого не хотел слушать.
- А почему же отступали?
- Практически вся армия состояла из деревенских, а мы помнили расстрелы и репрессии против наших дедов и отцов, которые затеял Сталин, чтобы он горел в аду синим пламенем! Гитлер расстреливал чужих, да коммунистов и евреев, а Сталин свой народ без разбора – от маршала до простого колхозника. Миллионы погибли! Детей даже не жалели – с двенадцати лет сажали в тюрьмы! Гитлеру до Сталина далеко! Такого кровопийцы и мерзавца не было никогда на свете и, наверное, не будет больше! Сейчас вот, наконец, наступила гласность и перестройка. Бог дал России Горбачёва! Его имя останется в истории. Если бы не он - эти кремлёвские маразматики развязали бы третью мировую войну. В ядерной войне погибла бы не только Россия, но и весь мир! И вот что ещё. Я уверен, что в скором будущем будут судить эту преступную партию КПСС и её верхушку. Правда, они так засрали мозги людям, что ещё десятилетия их паршивая идеология будет мешать нам - жить цивилизованно. Но правда всё равно победит!
- Борис Дмитриевич! Но ведь мы в Великой Отечественной войне победили!
- Конечно, победили! Но какой ценой? Пишут, что тридцать миллионов советских людей погибли. А немцы воевали на Востоке, Западе, в Африке и многих других местах, а погибло всего девять миллионов. Это с гражданскими. Чуешь разницу? Вот результат нашего бездарного генералиссимуса! В войне погибло шестьсот генералов, адмиралов, командармов. А Сталин перед войной уничтожил их тысячу восемьсот! Это же надо – верхушку армии обезглавил! Репрессии Сталина нанесли России непоправимый урон. Я вот только недавно прочитал труды учёных, которые подняли архивы, их расследования, подсчёты и ужаснулся! Если бы не эти репрессии, население России сейчас было бы пятьсот девяносто миллионов! Конечно, это с не родившимися от убитых. Да, мы победили… Начали воевать по – настоящему только тогда, когда немцы повели неправильную политику против нашего народа. Начали также уничтожать всех и вся, жечь деревни. Мы поняли, что это враг страшный и нас тоже за людей не считает. Гитлер такой же дурак оказался, как и Сталин! Разозлил советский народ, и началась Отечественная война! Наш Ванька долго запрягает, но быстро едет! Дали немчуре! Пришёл с войны после ранения, а здесь всё по старому – везде ежедневно восхваляют Сталина и власть комендантская. И что я мог делать в то время? Сам знаешь, «с волками жить, по - волчьи выть!». Если бы я даже намекнул вам что – нибудь о правде нашей жизни, всегда нашлась бы какая – нибудь сука и донесла! Не сидел бы я тогда с тобой сейчас за этим столом, а косточки бы мои гнили где – нибудь далеко отсюда! А доносчиков и сексотов всегда была уйма на Руси…
- Ну, давайте про вас. Привезли вас на баржах, а дальше что было, Борис Дмитриевич?
- Ну вот. Останавливались баржи раз в сутки. Конвойные рассредоточатся на берегу, окружат берег, чтобы не убежали. Выпустят нас - всех шатает, как пьяных. Дадут мужикам лопаты могилу общую рыть, мёртвых выносят другие. Бабы убирают от говна и мочи трюм, застилают пол травой. Кинут немного хлеба и жмыха – ешьте! Вода в Оби… Чуть передохнули – снова в трюм! А могила без креста осталась на берегу. Сколько их по берегам Оби и на островах, куда чаще всего причаливали баржи? Кто считал? Всё забыл народ…

- Борис Дмитриевич! Никто не пытался убежать на стоянках?
- Как же? Бежали самые смелые, но всех поубивали. Один только, помню, парень с острова нырнул в Обь удачно. Стреляли, стреляли в него конвойные, а он нырнёт – долго нет. Затем опять вынырнул – и опять под воду. А течение там сильное и недалеко поворот. Уплыл он - мы все радовались! Так вот. Баржи другие поплыли вниз по течению, а нас выгрузили в устье Шегарки. По грязи весенней гнали вдоль Шегарки до места, где Бакса сливается с Тоей. Выгрузили – живите, как хотите. Дали лопаты – ройте землянки. Работали, как проклятые. Осушали болота, корчевали пни, пахали, сено косили. Кто выжил – на следующий год в колхоз! Уже никто не противился. Комендантов вооружённых сразу трое прибыло – Гонда, Белокобыльский и Беликов. Ох, и звери! Сразу заставили мужиков рубить им просторные избы, чтобы кухня, зал, спальня были, крыльцо высокое от весеннего паводка. Тюрьму заставили построить – и решётки на окнах нашлись. Наказывали за малейшее прегрешение. Опоздал на работу – изобьют и в тюрьму! Сказал не то слово между собой, осведомитель донесёт и всё - конец человеку! Свяжут руки за спиной верёвкой и на телегу. Увезут куда – то. Пропал человек! Страх общий – сегодня его, а завтра тебя! А баб насиловали – и замужних, и девок! Понравилась – взял силой.
- Борис Дмитриевич! Да что же это такое? Что это за мужики, что женщин своих отдавали комендантам?
- Ну вот, мой – то отец и погиб за жену – мать мою. Красивая она была. Вот Гонда и стал добиваться её. Отослал отца брёвна волоком таскать от бора до берега реки, а сам к матери. Отец, как чувствовал, а может, мать ему и рассказала, что Гонда домогается её. Прибежал домой в землянку, а там Гонда. Дал ему хорошенько отец! Да надо было добить его! Очухался комендант, и на глазах матери застрелил отца! Что ему будет? Да ничего! Вся власть у коменданта. Доложил, видать, наверх, что было нападение на него. А мать мою он, сука, изнасиловал – таки, через месяц после смерти отца. Пришёл к нам пьяный, кинулся на мать. Мы, ребятишки, ревём. Мать сопротивляется, борется. Я самый старший – кинулся на Гонду, брат помогает. Гонда ударом сапога загнал нас всех троих под деревянные нары и изнасиловал мать. Мы в крови – ревём, мать рыдает… Палач проклятый! Всю жизнь проклинаю его! Чтобы он горел в смоле в аду! Мать не выдержала позора и повесилась. А нас всех в детдом, который только что открылся в Усть – Тое.

- Борис Дмитриевич! Что вы рассказали… Оказывается, у вас жизнь была похлеще нашей. А что же с братом и сестрой случилось?
- Померли они в первый же год в детдоме. Брат сильно простудился, а сестра от отравления пищей. Всё только налаживалось – ни продуктов хороших, ни медикаментов. А я из детдома сразу на войну, как восемнадцать стукнуло. Воевал, как оголтелый, хотя это проклятая власть! Не за неё, а за Русь! Не везёт нам с правителями. Сволочная эта власть советская, отнявшая у меня отца, мать, брата и сестру! Это только в последние годы при Брежневе и сейчас – при Горбачёве нам всем стало лучше жить, и нет репрессий. А что было при Сталине, да и при Хруще? Вся страна – зона! Тюрьмы, лагеря, ссылки, бесконечный страх, неимоверная бедность. Ни одежды, ни продуктов, налоги, «добровольные» займы. У колхозников отбирали паспорта. Попробуй куда – нибудь уехать! Каждого поросёнка, овцу, курицу, даже плодовые деревья облагали налогами! А всех коров уже при Хруще отняли у населения и в племсовхозы! Говорили – они вас накормят и напоят. Как же – накормили! Уже даже в семидесятые годы за чёрным хлебом с трёх ночи занимали очередь. А о белом и не думали! А строиться - то почему не давали? Земли что ли у нас мало? Вон, говорят, и у вас полгорода снесли (а какие сады были) и переселили всех в каморки панельные, где кухня – четыре квадратных метра. По очереди семья обедает. Что это за власть народная? Эх! Тошно всё вспоминать! Не жизнь была, а каторга! Да – а – а! Что говорить - то? Не буду расстраиваться, закончу. Так вот, на войне ранило и контузило меня. Там же приняли в партию, будь она трижды проклята! Надо же было как – то выживать! Прислали после ранения опять сюда, назначили директором детдома, а дальше ты и сам знаешь…
Всего комментариев: 0
avatar
29
Свернуть
Развернуть чат
Необходима авторизация
0