Главная » 2016 » Январь » 27 » гл.45 "Детство в ГУЛАГе"
Автор материала:
...
Логин на сайте: ...
Группа: ...
Статус: ...
О материале:
Дата добавления материала: 27.01.2016 в 12:33
Материал просмотрен: 117 раз
Категория материала: МОЙ ДНЕВНИК
К материалу оставлено: 0 комментариев
Смерть отца.

Всё удаляются они, всё удаляются. К ним тянемся, очнувшись ото сна,
Но руки вдруг о воздух ударяются – в нём выросла стеклянная стена!
Мы опоздали. Пробил страшный час…
Евгений Евтушенко.

От отца получили уже четыре письма. Ему не везло. Попал в аварию (придавил пальцы) и был на больничном листке несколько месяцев. Мать на него сразу же, по настоянию Пастухова, подала алименты, и отец в письме очень возмущался:
- Дети! Я что - вам чужой? Неужели бы вам сам не помогал? Но раз так - и вы следите, сколько денег будет получать мать. Советую вам понемногу покупать одежду и обувь (вы очень плохо одеты, обуты), а то она истратит эти деньги не на вас.
Отца очень интересовала послевоенная жизнь на Кавказе. Расспрашивал о всех своих друзьях, знакомых, соседях, интересовался ценами на продукты на базаре, спрашивал, как мы учимся. Помню, очень огорчился, узнав, что Шурка бросил учёбу:
- Александр! Почему бросил? Может, мать с Филиппом заставили работать? Это огромная ошибка! Надо любыми путями продолжать учёбу! Я приглашаю вас переехать ко мне. Если решитесь - сообщите! Деньги на проезд дополнительно вышлю. Здесь есть десятилетка и хорошее ремесленное училище. А летом, возможно, все переедем на Кавказ.
Последнее письмо отца получили 13 января 1955 года:
- Здравствуйте сыновья Александр и Николай! Поздравляю с Новым Годом! Желаю вам здоровья и хороших успехов в учёбе. От Коли получил одно письмо, где он описывал, что были в Москве и как доехали до места. Вы остановились у Кати Колпаковой, но адрес и номер дома не указали. Больше ни одного письма! Как дела с домом, есть ли надежда на его возвращение? Как учёба? Пишите, в каких условиях протекает жизнь в городе. Ходите ли с Александром в кино? Коля, опиши, какие обновления в городе. Живут ли медведь с медведицей в Зимнем саду, как театр на вокзале, Курзал и пр. Напиши адрес своей школы. Учишься напротив «Интуриста» или направо к вокзалу? Кратко о своей второй семье. Михаил учится, мать Дуся дома по хозяйству. Я в августе получил ссуду 1000 руб. и 600 руб. отпускных. Купил стельную тёлку за 1400 руб., кроликов и кур – по семь штук. Мне в жизни продолжает не везти. Накосил сена два стога – один 16 центнеров, а другой – 24. Так вот, второй стог украл объездчик колхоза «Старо – Коноваловка». Теперь для коровы придётся сено покупать. Попал в аварию, ушибся (на бюллетени 3 месяца) и мать на алименты подала, как будто я сбежал! Теперь с меня будут удерживать ссуду 100 руб., алименты – 33%, за квартиру, займ, радио, свет и на руки ничего нет! Но ничего! Николай должен получить по исполнительному листу 401 руб. На эти деньги, Николай, купи себе ботинки и костюм. Если у меня состояние здоровья не нарушится - будет всегда вам поддержка! Александр на будущий год будет взят в ряды Советской армии. Жаль, очень жаль, что мать так и не дала закончить ему десятилетку, заставила работать. На будущий год, Николай, твоя очередь – призыв приписки к военной обязанности. Почему Александр не пишет? Что – то вы мне не сообщили, кого мать родила – мальчика или девочку? У моей жены мальчик вышел неживой. Сегодня получил письмо от Николая и одновременно от Василия. Вася пишет, что потерпел удар высокого кровяного давления на суставы левой стороны. Отнялась нога, рука левая. Установили на один год инвалидность. Хочет выехать ко мне. Василий обещал сообщить о выезде телеграммой. Очень жду брата и печалюсь за него. Александр, Николай! Будете иметь затруднение, приезжайте ко мне. Александра устрою в Новосибирске в РУ, а Николай может и у меня учиться в посёлке. Ничего, сыновья, жизнь наладится! Мы только начинаем обзаводиться хозяйством. Возможно, и в семье будет прибавление! Переломы в жизни пройдут! Начинаю снова жизнь, лишь бы было только здоровье! Пишите, пишите чаще! Пламенный привет! Ваш отец В. И. Углов.
В ответ на это большое письмо я послал ещё более пространное, смущённое, стыдливое, с извинениями за молчание, но которое так и не получил отец – он был уже мёртв! Первой мне об этом сообщила плачущая мать, когда пришёл из школы:
- Коля! Отец погиб!
5 февраля 1955 года во время ночной выгрузки леса, где он принимал самое активное участие, произошла страшная авария – упал большой кран! Погибло несколько человек, в том числе и отец! Об этом мы узнали из письма тёти Дуси. Она его прислала через месяц после гибели отца. Даже телеграмму она не послала, хотя вряд ли мы смогли бы в то время поехать на похороны. Так и не увидели мы больше отца, так и не исполнилась его мечта о новой жизни!
Часто я думаю об отце, о его нелёгкой и трудной жизни:
- Ему, действительно, в ней не везло! Как ни плохо, а мать прожила 87 лет, а отец, живший в ещё больших мучениях, почти наполовину меньше – всего 46 лет! Отца давно нет, хотя живы ещё некоторые его сверстники!
За смерть отца на производстве, как ни странно, никто не ответил, да и нам, детям, государство не заплатило ни копейки! Был, не был человек – советскому государству «было по барабану»! Но вот подошёл год призыва в армию - сразу вспомнили сыновей этого человека! Нас, униженных режимом, голодных, запуганных, забитых, сразу призвали в армию! Кому нужно такое государство? Никто не спросил, как мы жили, как мы остались живы, как мы ели, пили, воспитывались, как чудом мать наша спасла нас от голодной смерти! Если бы не моя учительница Ольга Федосеевна (верю - её сам Бог нам послал!), которая силком и своим авторитетом нас устроила в больницу и детдом - нас бы не было! Чуть подросли и к тому времени, оказывается, мы уже были «должны» и этот «долг» государству надо было отдавать тремя годами службы в суровой, ещё «жуковской» армии! Горько и обидно об этом вспоминать, но государство ничего нам не дало, чтобы потом всю жизнь спрашивать о «долге» с нас! Сегодняшнее время совсем другое! Я тоже не в восторге от него, но что - бы не говорили, дети сегодняшние, действительно, в долгу у России! И получают они от государства значительно больше, чем дают! За нас, знать!
Мечты мои о поездке к отцу рухнули – его уже нет в живых! С Шуркой плачем безутешно. Ведь только начали привыкать, что у нас есть отец и вот такое горе! Мать тоже ежедневно вспоминала отца и плакала. Филипп Васильевич также на время притих – семьёй овладел траур. Соседи также сочувствовали, кто знал и помнил отца, вечерами приходили проведывать нас. Думаю:
- Как горько сознавать, что ничего не изменишь, не оживишь отца! Как нелепа и безжалостна судьба! Почему это произошло именно с нашим отцом, когда он вырвался из пекла Норильских лагерей? Ведь ему в жизни из всех знакомых и соседей досталась самая тяжёлая доля! И после всего безумия сталинских лагерей, где он чудом уцелел - так нелепо оборвалась его жизнь. Ну почему? Бедный отец! Как я хотел, чтобы он пожил хотя бы десяток лет - ведь хорошая жизнь только начиналась! Как жаль его!
Ухожу в горы, рыдаю, молюсь Богу, опять плачу и проклинаю всё на свете. Душа мечется, на сердце оцепенение.
- Жаль отца, жаль себя! Ненавижу всех и вся, ненавижу Филиппа и мать, всё противно мне. Что делать дальше? Как жить и стоит ли жить? Кто я и что стою в этой постылой жизни? Зачем я существую? Примут ли в лётчики? Это последняя надежда.
Решаюсь умереть… Но как? Хватит ли сил? Может броситься со скалы? Нет, уйду в горы за Кабан и заблужусь, умру от голода. Решение созрело. Пойду в Сибирь пешком, навещу могилу отца и потом уже умру...
Горечь об утере отца сливается с безысходной тоской по Вдовино, Шегарке, по друзьям, которые остались там. Сердце мечется, душа стонет в тоске по родным местам.
- Нет, только туда, только туда! Надо, надо ехать! Там жизнь - здесь смерть! Как только вырваться из этого ада? Господи! Зачем я не остался с отцом? Я готов был наложить на себя руки, ревел:
- Дай, мама, денег на дорогу! Я хочу уехать назад! Мне здесь не нравится!...
Но жизнь продолжалась, и мы постепенно привыкали к новой обстановке.
Запомнился один случай. Как – то с Шуркой нагрузились по полмешка угля в кочегарке у Филиппа Васильевича. Уже поздно, идти в гору неохота. Шурка говорит:
- У нас есть шестьдесят копеек. Заплатим по тридцать копеек и доедем на автобусе до дома.
- Но ведь до дома шесть остановок. Одна остановка пятнадцать копеек. Надо только одному человеку девяносто копеек!
- Ничего! Может кондукторша не заметит!
Подошёл красно – жёлтый автобус. Толстая тётка кондукторша рявкнула:
- Остановка «Санаторий Горняк!».
В автобус хлынули женщины с сумками, корзинами и узлами. Это домой на Будённовку возвращаются повара, официантки и кухрабочие с ближайших санаториев по проспекту Ленина. И сразу автобус наполнился запахами борща, котлет, макарон. Все эти продукты успешно крадутся местным населением со столов курортников. Проехали две остановки, и кондукторша орёт на нас:
- Ребята! Вы заплатили за две остановки! Вылезайте!
Мы молчим. Она продолжает негодовать:
- Вылезайте, я говорю! Ещё и с мешками!
Я съёжился, а Шурка вдруг взорвался:
- Ну, нет у нас денег!
Какой – то пьяный мужичок поддержал нас:
- Да довези их тётка! Хочешь, я спою тебе за них песню!
Кондукторша кричит, смеясь:
- А деньги – то у тебя есть самого? Если есть - заплати за детей!
Мужик вытащил пачку денег и сунул её под нос кондукторше:
- Чего лыбишься? На! Возьми, хоть все!
И заорал на весь автобус: «Ой, мороз, мороз, не морозь меня!»
Все рассмеялись и автобус тронулся. На остановке «школа №7» пьяный мужик начал выходить, качаясь, заорал ещё громче песню:
А под окном кудрявую рябину,
Отец рубил по – пьянке на дрова…
Кондукторша кричит на него:
- Да выходи же скорее! А то отправлю автобус!
Мужик обернулся, запел ещё веселее и, качнувшись, вышел наружу. Дверь ещё не захлопнулась, а автобус тронулся. Раздался крик, автобус тряхнуло, как на кочке. Люди закричали:
- Мужика раздавило!
Все выскочили из автобуса. Голова мужика попала под заднее колесо и лопнула, как арбуз. Страшное зрелище!...
Осенью 55 – го года всем десятым классом проходили первый призыв в военкомате. Было отвратительное холодное моросящее утро. На душе было муторно. Я испуганно, как бычок перед бойней, жался, съёжившись, у забора военкомата, ожидая вызова. Настроение у меня было «ниже нуля». Ребята все стояли дружно кучкой, рассказывали анекдоты, реготали, а я, сбычившись, стоял тоскливо один. Мне было всё противно – эта хмурая погода, весёлые одноклассники, мой маленький рост, а, главное, предстоящее насилие над моей личностью. Думаю:
- Меня призывают в армию? Я не готов ещё к ней! Я ещё ребёнок, полностью не отошёл от унижений, голода и лишений. Когда мы целое десятилетие выживали - государство не знало нас и не протянуло руку помощи. А тут, чуть подросли, сразу вспомнило и призывает его защищать! Кого защищать? Государство убило моего невиновного отца и беспричинно унижало нас целое десятилетие. Это государство не моё! Оно не для меня, а для кого – то другого!
Я продолжал размышлять:
- Вот сейчас нас разденут догола и будут заглядывать в задницу. Я что? Овца глупая? Это насилие над человеческой личностью! Кто имеет право делать то, что мне не нравится? Как это противно! А ведь все эти весёлые одноклассники на самом деле притворяются. Они тоже боятся армии, предстоящей муштровщины, насилия. Там не будут считаться с нашим настроением, а будут «ломать через колено». Об этом теперь всё время всё больше и больше разговоров среди нас, т. к. рассказывали отслужившие ребята.
Тут, как назло, к нам подошёл какой – то старичок и внимательно всех стал рассматривать. Он был уже с утра навеселе. Остановил свой взор на мне и под взрыв смеха сказал:
- Ой, я ёй! И тебя, малыш, забирают в армию? Как же ты винтовку донесёшь - малютка такой? Не навоевались, сволочи, если берут в армию даже детей!
От негодования я весь побагровел, но сдержался. Надо было бы ответить этому старичку – шутнику, но ведь он был прав?
Уверенность в своих силах и нерешительность боролись во мне. Уже заканчивая девятый класс, пока не мог преодолеть деревенскую стеснительность, отводя глаза при встрече с соседскими девчонками. Но в школе всё более привыкал, смелел и уже не раз хватал за косы девчонок в классе. У меня и в школе появились друзья.
И ещё запомнил два события весны 1955 года. Мы уже закончили девятый класс. В субботу была посадка деревьев вдоль улицы Почтовой (сейчас Гайдара), примыкающей к седьмой школе. Проезжая теперь частенько на машине за родниковой водой в горы по этой улице, с грустью смотрю на огромные клёны, ясени, липы, которые сажал наш класс и вспоминаю тот денёк. Было очень тихо, тепло, солнце. Мы со смехом, весельем, копали ямки и прикапывали, поливали саженцы. Заигрывали с девчонками, гонялись друг за другом, обливались водой.
В воскресенье весь наш класс пошёл в поход. Мы прошли вдоль речки Белой по ущелью до самых гор. Впервые был в окрестностях города так далеко, и мне очень всё там понравилось: скалы, тенистый лес в ущелье и кустарник, небольшие водопады, птицы – стрижи и сорокопуты. Я впервые в этом походе почувствовал себя ровнёй со всеми, хотя многие ещё держали себя со мной надменно и высокомерно.
Готовясь к поступлению в Ессентукский аэроклуб, перечитал в школьной библиотеке все книги о лётчиках. Заново, после Вдовино, проштудировал «Повесть о настоящем человеке». Вот это человек! Как хочется быть похожим на него!...
Всего комментариев: 0
avatar
16
Свернуть
Развернуть чат
Необходима авторизация
0