Главная » 2016 » Январь » 27 » гл. 55 "Детство в ГУЛАГе"
Автор материала:
...
Логин на сайте: ...
Группа: ...
Статус: ...
О материале:
Дата добавления материала: 27.01.2016 в 12:46
Материал просмотрен: 116 раз
Категория материала: МОЙ ДНЕВНИК
К материалу оставлено: 0 комментариев
Встреча с детством.

Проклятье века – это спешка, и человек, стирая пот,
По жизни мечется, как пешка, попав затравленно в цейтнот.
Остановись на полдороге, доверься небу, как судье,
Подумай – если не о Боге – хотя бы просто о себе.
Евгений Евтушенко.

Я собираюсь, наконец – то, в Сибирь – хочу посетить Шегарку! Прошло уже двадцать два года, как я расстался с «детством». Даже не верю, что вновь увижу свои места. Собираюсь с волнением. Незадолго перед этим узнал из письма Дуси, которая проживала в Октябрьском с моим отцом, что у неё родился сын, и, в честь меня, его она назвала тоже Колей. Отец, оказывается, знал, что она была беременна на четвёртом месяце, но неожиданно погиб. Это меня несказанно взволновало! У меня есть ещё один брат! Я давно собирался на Шегарку, но это событие ещё больше подхлестнуло меня. Когда вопрос с отпуском был согласован, предложил Тамаре:
- Тома! Едем на Шегарку! Ты знаешь, там прошло моё нелёгкое детство, а теперь ещё выяснилось, что от моего отца у тёти Дуси есть сын! Представляешь? Ещё один мой брат! Тамара говорит:
- Поезжай, поезжай один! Ты мне надоел со своей Шегаркой! Брат, Шегарка… Что ты так рвёшься туда? Может, вместо Шегарки у тебя там баба?
- Тома! Ну, какая баба? Я же уехал оттуда в шестнадцать лет!
- Да не верю я мужикам!
- Ну, веришь, не веришь - это твоё право. А я покупаю один билет на самолёт до Новосибирска.
Купил билет и вдруг за два дня до вылета Тамара заявляет:
- Я лечу с тобой!
Что делать? Пришлось чуть перенести день вылета.

И вот мы в Новосибирске! Нахожу своего брата Николая. Ему 22 года, коренастый, рыжеватый, уже с залысинами, всё время улыбается, пухлые добрые губы – вылитый отец! Не наобнимаемся, не наговоримся…Он работает фрезеровщиком на каком –то крупном заводе. Живут с матерью вдвоём в двухкомнатной малосемейке.
Тётя Дуся плачет, хлопочет, радуется.
Решили ехать на Шегарку втроём. Коле дали отпуск на несколько дней. С горем – пополам добираемся до Пихтовки. Дороги ужасные! От Пихтовки находим ГАЗ – 51, едущий во Вдовино в пятом часу вечера. Тома сидит в кабине. Мы с Колей выпили по стакану водки – счастливые, радостные. Машину кидает из стороны в сторону. Стоим в кузове, держась за кабину. Начал накрапывать дождь. Накрылись брезентом. До самой Пономарёвки нет ни одного селения – всё обезлюдело! В Пономарёвке всего с полсотни дворов. До самого Вдовино тоже нет ни одного посёлка! Вдруг мелькнула узенькая речка. Неужели это Шегарка? Ведь она была полноводной рекой! Показались первые избы Вдовино. Я захожусь от волнения! Что – то кричу Коле. Показываю, угадываю, чьи это избы! Останавливаемся около избы Рогачевых, расплатились с шофёром. Её изба такая же. Стоит на виду у моста через Шегарку. Стучим в ворота. Выходит Рогачева - бывшая заведующая почтой. Громко спрашивает:
- Кто вы такие? Что вам надо?
Объясняю им:
- Я сын Анны Филипповны Угловой, прачки детдома и поварихи бывшей больницы, а со мной жена и брат. Жили мы здесь 11 лет. Вижу - нашей улицы нет! На этом берегу только один ваш дом. Прошу у вас разрешения несколько дней заночевать. Я заплачу!
Рогачева долго соображает, громко говорит:
- А – а – а! Сын Углихи? Это, которая хромая? Помню, помню. Как мать, жива?
- Жива, здорова. Собирается тоже приехать к вам со мной. Я всё разведаю и обязательно привезу мать. Очень она хочет увидеть ещё раз эти места!
Пустили нас на ночёвку. Я дал сразу Рогачевой денег. Она принесла молодой картошки, огурцов, молока, творога. Начали готовить ужин. Уже смеркалось, и начался небольшой дождь. Я весь в нетерпении, дрожу от возбуждения. Крикнул:
- Ужинайте без меня! Я побегу посмотреть все родные места!
Тамара запротестовала:
- Куда ты? Насмотришься завтра. Да и что здесь смотреть? Глухомань…

Я уже не слушал её. Побежал на свою бывшую улицу, которую когда – то назвал Болотной и написал об этом на листе фанеры, прибив его к воротам. Домов нет. Чуть видная затравеневшая дорога ведёт к Силаевскому омуту. Необыкновенное счастье охватило меня! Подбежал к месту, где был наш дом. Его я узнал по высоченной конопле и крапиве, росшей на этом месте. Хожу, ломая коноплю, вспоминаю, наклоняюсь к земле, что – то разыскиваю. Напряжение нервной системы достигает апогея. Затем начал искать, где была ветла со скворечником и колодец. Увидел - есть небольшое углубление от колодца, заросшее высокой травой! Лихорадочно разгребаю траву около колодца. Нашёл кусочек корня ракиты! Нервы не выдержали - заплакал. Тщательно отломал кусок корня и сунул за пазуху. Этот побелевший от времени кусочек корня ракиты и по сей день лежит на моей тумбочке в спальне! Перед сном беру всегда его в руки и целую…
Вскочил, плачу. Слёзы смешивались с каплями дождя. Счастье, волнение, горечь, слёзы радости и печали, трепет сердца, калейдоскоп мгновенных воспоминаний, сладостный стон в груди – всё смешалось в эти минуты! Господи! Боже! Неужели я здесь? Какое счастье выпало мне! Бог сберёг меня и вот я здесь! Мама, Шурка, Пастухов, детдомовские и школьные друзья, детство – моё милое детство: всё мгновенно вспомнилось и охватило ознобом моё тело! Я весь дрожал от нетерпения, уже громко плакал, затем упал на траву и глухо зарыдал, катался по мокрой траве, раскинув руки… Господи! Я выжил, я здесь - на родине своего детства! Какое непередаваемое чувство!
Шатаясь, как пьяный, еле поднялся с земли и побежал к Шегарке. Она значительно сузилась и обмелела. Забежал по колено в воду, упал на лилии, громко кричу и плачу:
- Здравствуй речка моего детства! Милая Шегарка! Я здесь! Слава тебе Боже!

Со мной творилось что – то невероятное… Я понял, что сейчас просто могу умереть от счастья, от разрыва сердца, от мучительного и сладостного волнения!
Побежал к телятнику, где мы замерзали две зимы и умирали с голода. Его, конечно, нет. Здесь со мной случился просто припадок! Заорал, заревел, упал на землю, неистово бил кулаками и царапал раскисший от дождя чернозём. Весь грязный, мокрый, что – то кричал, поднимая руки к небу, и ревел, ревел, ревел…
Глухо рыдая, поднялся и побежал к тому мимо месту, где стояли дома Вовки Жигульского и Кости Чадаева. Кругом пустота! Вот место, где был детдом. Упал на землю, обнял её и зарыдал ещё больше! Дождь усилился. Я весь мокрый, грязный – катаюсь и реву белугой, забыв, что я мужчина. Всё тело сотрясалось и дрожало в ознобе:
- "А может Бог сохранил меня и привёл опять сюда, чтобы всё – таки здесь умереть? Сердце может не выдержать такого волнения… Ну и что? Я достаточно пожил, и умереть здесь – это счастье!"

Долго лежал на родной мне земле и плакал, успокаиваясь.… Дождь уже вовсю хлестал прохладными струями по телу, лицу, но я не чувствовал холода…
Чуть отошёл, бегу к больнице, интернату – кругом заросли чертополоха и крапивы…
Успокоился постепенно только тогда, когда услышал крики. Это разыскивали меня жена и Коля. Я медленно пошёл к Рогачевым. Встретила встревоженная Тома:
- Коля! Что с тобой? Ты почему весь в грязи? Ты что, плакал? Что плакать – то? Сам говорил – холод, голод, чуть не помер здесь. Что жалеть – то? Где ты так долго был? Уже первый час ночи. Посмотри на себя - на кого ты похож? Господи! Весь в грязи, мокрый. Ты же простынешь.
Опустошенный, я молчал. Во дворе помылся под рукомойником, переодел сухую одежду, не стал ужинать, лёг на полу спать…

На следующий день пошли с Колей к Силаевскому омуту, а затем на Косари. Тамара никуда не хотела идти:
- Что здесь смотреть? Разруха, покосившиеся избы, всё заросло высокой травой. Ты столько рассказывал об этих местах, а ничего здесь особенного нет. На улице тучи комаров и овода, я лучше дома посижу. Нечего здесь прохлаждаться. Завтра уедем…
Она осталась проводить время в бесконечных женских разговорах с Рогачевой, а мы весь день прошагали вдоль берега Шегарки до Косарей, Жирновки и назад. Несколько раз купались в омутах. В тёплой воде цвета крепкого чая повсюду заросли лилий. Не хотелось вылезать из любимой речки. Прошли мимо зарослей черёмухи. Она поспела, и мы с полчаса лакомились ей, пока на языках не образовалась корка. Сразу за Вдовино мы зашли в льняное поле. Красота необыкновенная! Васильки в высоком и чистом льне горели синими огоньками.
В Жирновке было всего три дома. Каркали десятки ворон на высоких тополях. Глухо шумел ветер в лесу и зарослях высокой конопли. Стаи скворцов вперемежку, чёрные и серые, носились на полях. Это уже вывелись молодые скворцы и старые их обучали. Я не мог оторвать глаз от них. Скворцов всё время преследовали ястребы. Кричали в полях перепела, в лесу вели свой счёт кукушки. Чибисы жалобно стонали и бестолково мотались, падая в траву. Где – то в заливных лугах настойчиво крякал бекас. Всё, всё, как в детстве! Я не скрывал слёз от Коли. Постоянно, ломая высокую траву, подходили к берегу. Высматривал щук, но они уже не стояли в щучьей траве. Лишь дважды мы любовались небольшими щурятами. Даже пытался их силить травинкой, но они сорвались. Несколько раз забегали в кусты, надеясь вспугнуть зайцев. Ели поспевшую кислицу. В колках малины, росшей кустами, задержались надолго. Над полями летало много коршунов и ястребов. Над нами всё время барражировали на одном месте ворожейки. Какое счастье! Я на Шегарке! Мы не обращали внимания на тучи комаров и паутов. Быстро потемнело, и комары сменились мошкой. Множество сов низко летали над нами и шарахались прямо в ноги к нам. Откуда их столько?

Уже затемно пришли домой. Тома мрачнее тучи:
- Какого чёрта! Что тут можно смотреть? Завтра утром мы уезжаем.
- Тома! Ты мне испортила весь праздник. Я так мечтал об этом. Зачем ты тогда приехала? Завтра мы пойдём на Уголки на весь день. Пойдём с нами. Увидишь, как там красиво!
- Никуда ты не пойдёшь! Хватит! Завтра уедем!
- Тома! Ты здесь не дала мне покоя и в Новосибирске не дашь? Я же должен найти и посетить друзей детства, живущих здесь – Костю и Ирку Чадаевых, Талика Нестерова, Лерку Аюкову и Верку Марченко.
- Даже не думай! Сразу уедем! Мне надоело! Лучше бы мы в санаторий поехали. Привёз на край земли. Кругом нищета.
Я давно понял, что спорить с женой бесполезно. Когда она заводилась, а это было с периодичностью три дня, то надо было уступать. Я давно решил для себя эту проблему - воспитаю сыновей до совершеннолетия и уйду от неё! Надо скрипеть зубами, но не допустить безотцовщины, в которой я пробыл всё детство! Дети не должны страдать из – за нас! Но и … с другой стороны, разве можно жить всё время под пятой?

Мне стало ясно, что завтра надо уезжать. Думаю:
- "Ладно. Что делать? Не буду позориться перед чужими людьми, не будем же скандалить. Приеду с матерью сюда через два, три года. Насмотрюсь, намотаюсь вволю."
Все рано улеглись спать. А мне не до сна…
Вспоминаю, как провёл день, вспоминаю Шегарку, поля, птиц, каждый кустик. Волнение не спадает. В сенцах тихо беру керосиновую лампу и с несколькими листами бумаги и карандашом иду в баню Рогачевой, которая стоит на самом берегу Шегарки. Сочиняю стихотворение:

Детство.

По траве пройду на закате дня.
Детство попрошу - позови меня!
Позови меня, вновь верни к себе!
Голод и Шегарка – всё в моей судьбе.

По траве пройду, окунусь во ржи.
Милой речке детства улыбнусь в тиши.
Только вновь и вновь буду повторять:
Детство - позови! Позови опять!
Детство отозвалось васильками в льнах,
Голосом бекаса в заливных лугах.
Счёт ведёт кукушка – сколько лет мне жить.
И Шегарка та же - вечно речке быть!
Но тоскливо плачет чибис у реки:
«Не вернется детство - ты его не жди!»
Всё ж упрямо буду вновь я повторять:
«Детство, позови, позови опять!»

Утром сели в прицеп трактора, отправлявшегося в Пономарёвку. В кабине рядом с трактористом сидит местная женщина. Мы втроём расположились в прицепе. В Пономарёвке был небольшой аэродром с грунтовой взлётной полосой. Погода наладилась, и в село должен был прилететь самолёт из Новосибирска. Наконец, показалась Пономарёвка.
Прилетел небольшой самолёт. Через два часа взлетаем. В окне мелькнула последний раз узенькая полоска милой Шегарки. Я не могу насмотреться на родные мне поля, болота, перелески. Затем пошла сплошная тайга.
Прилетаем в Новосибирск. Тётя Дуся, радостная, взволнованная, спрашивает:
- Коля! Почему так быстро приехали? Ты же хотел побывать на могилке папы в Октябрьском? Там, говорят, живёт одна семья и дорога ещё сохранилась.
- Да какое там, тетя Дуся! Во Вдовино не всё как следует посмотрел. Томе ничего не понравилось там. Торопила, ругалась. Теперь скоро приеду обязательно опять к вам с мамой. Вот тогда и на могилке отца побываю…
Всего комментариев: 0
avatar
13
Свернуть
Развернуть чат
Необходима авторизация
0