Главная » 2016 » Февраль » 8 » Десять казней египетских. Часть 4.
Автор материала:
...
Логин на сайте: ...
Группа: ...
Статус: ...
О материале:
Дата добавления материала: 08.02.2016 в 21:51
Материал просмотрен: 77 раз
Категория материала: Детективы
К материалу оставлено: 0 комментариев
***
Зимнее египетское солнце было благосклонным, но все же ослепительно ярким и припекающим, хотя к вечеру, слабый освежающий ветерок превращался в промозглую погоду. Кет, накинувшая на плечи тонкий трикотажным джемпер нежного морского оттенка, наблюдала за тем как темно-синие речные волны, заглатывали изрезанный песчаный берег. Питер быстро нагулялся и, сославшись на дурное самочувствие отправился к себе, а она с Оливером пробродили весь день по городу и теперь наслаждались видом стихии древней реки. Ветер, подувший с Нила, налетел на нее, принеся с собой воспоминания.
Несколько месяцев назад, когда Питер еще не был знаком с Терезой, Кет пригласила его на ужин к своей матери. На удивление, Марлини быстро согласился, но вот сама Кетрин быстро пожалела о своем опрометчивом поступке.
Она доверяла Питеру безоговорочно и, если бы ей пришлось прыгнуть в неизвестную пропасть к нему, только потому, что он просит об этом, то Кет сделала бы это, не задумываясь. Только доверие это было профессиональным и не касалось личных пристрастий. Несмотря на то, что Кет попыталась забыть события в Академии, выкинуть некоторые воспоминания было невозможно. Просто доверяя кому-то лично, ей всегда становилось больно от последствий, а профессионализм такой боли не приносил.
Кетрин знала, что ее семья знает о Питере намного больше, чем может показаться, но им и в голову не приходило что двое симпатичных молодых людей, проводя вместе кучу времени, могут быть просто друзьями. Они, наверняка, верили до сих пор, что между ними могут возобновиться отношения. Мать была слишком консервативна, чтобы верить в наличие платонических отношений между мужчиной и женщиной, которые некогда были любовниками. Брат, пытался казаться безучастным, он сам не любил когда ему лезут в душу и уж точно не хотел вмешиваться в личные дела сестры. Они знали о репутации Марлини, да о ней собственно знали абсолютно все, но не благодаря Кет, которая, как раз предпочитала не выносить на всеобщее обозрение их отношения с напарником, а благодаря Майклу. Тот пожаловался всем: своей матери, Элизабет, Уолтеру, наверняка и Теренсу. Хотя семья Робинсон мало внимала его словам, не будучи от самого Гордона в восторге и им, честно говоря, было искренне начихать, что тот думает о Марлини. Скорее наоборот, чем хуже Майкл говорил о Питере, тем лучше о нем думали Уолтер и Элизабет.
Но три месяца назад все изменилось и теперь любые слухи об их с Питером отношениях не просто затрагивали их собственное самолюбие, но и могли навредить Питеру и Терезе. Кет, испытавшая на себе, что значит общественное мнение, не желала, чтобы оно же разрушило жизнь и Питеру, поэтому-то и отстранилась от него. Она стала как можно меньше уделять ему время, перестала ходить с ним на ланч, только если вместе с Терезой, и не приглашала в гости. Она не могла себе позволить стать виновницей разрушений личной жизни своего напарника, зная, как это может быть больно.
Оливер все время пока они молча прогуливались по набережной тихо наблюдал за своей напарницей, не позволяя себе начать разговор. Но Кет сама заговорила первой.
-Разве ждать не есть самое тяжелое и самое притягательное? Человек часто живет только ожиданием, несмотря на мучения от этого ожидания. Сначала мы ждем, когда повзрослеем, потом ждем когда мальчик, который нравился нам в школе пригласит нас на школьный бал, потом ждем когда закончим школу и пойдем в колледж или университет. Потом ждем когда сдадим сессию и напьемся в честь ее сдачи с друзьями по общежитию. Потом ждем, когда наш однокурсник будет смотреть на нас не только как на соседку по парте. Потом мы ждем, когда устроимся на работу, когда будем по-настоящему самостоятельны, потом ждем когда выйдем замуж, потом ждем, когда родятся наши дети, когда они пойдут, заговорят.
Кет говорила кротким глуховатым голосом, почти неслышимым за криками чаек. Они остановились у высокого фонаря, блекло освещавшего узкую полоску побережья, и Кет продолжила:
-Будем ждать встречи выпускников, на которой тот самый однокурсник, наконец, увидит в нас красивую, привлекательную женщину, а не «своего парня». Потом еще несколько ночей будем рыдать по прошедшей первой любви, а потом снова ждать. Ждать, когда муж вернется из командировки, ждать годовщины свадьбы, ждать юбилея свекрови, ждать помолвки старшего сына и свадьбы дочери, ждать первых внуков и их первых шагов. И все вновь вернется к началу. Вновь пеленки, плач, колыбель, ссадины, велосипеды, школы, колледжи, первая любовь, слезы и радости. Все возвращается на круги своя, а мы все продолжаем ждать. – Женщина медленно повернулась к Оливеру и легко, почти неощутимо дотронулась своей прохладной от ветра рукой до руки мужчины. - Мы так и живем в ожидании вместо того чтобы жить сегодняшним днем, жить тем, что есть сейчас, а не тем чего ждем. Но ждать проще, потому что есть вера в то, что ожидаемое еще произойдет. – Ее глаза теперь были устремлены прямо на него и, казалось, что она ждала какого-то ответа, но Уинстер, упрямо уставившийся ей в лицо не мог говорить. Он понимал, что часто Кетрин нуждалась в простом выслушивании. Ей не нужно было поддакивать, не нужно было жалостливых признаний, нужно было просто выслушать ее.
-Кетрин. - Смог сипло выговорить он, но женщина, тут же, будто очнувшись ото сна, отдернула руку и, отстранившись, пошла вперед.
Оливер еще несколько секунд простоял в оцепенении, лишь, когда ее силуэт удалился так, что рассмотреть его в свете тусклых фонарей набережной стало трудно, он сорвался с места и быстрым шагом принялся догонять девушку.

***
Доктор Месбах стоял перед телом тучного мужчины, накрытым белой простыней и, опустив руки по швам, бездумно глядел в пустоту. За десять лет работы в клинике он видел много смертей, но каждая оставляла на нем самом странный отпечаток, словно клеймо на породистой корове, которое ни вывести, ни забыть было невозможно.
Рядом с ним стояли два совершенно противоположных друг другу человека. Один высокий, темноволосый с кожей оттенка переспелой хурмы, а другой низкорослый и бледный, как страдающая малокровием девица из девятнадцатого века. Оба в черных костюмах, с выглаженными шерстяными галстуками, заколотыми платинового оттенка зажимами. Их выхолощенные ботинки блестели как самовары на ярмарке, а лица горели нетерпением. Они то и дело косили взглядом то на врача, то на пациента.
-Господин Месбах, мы хотели бы поподробнее узнать об обстоятельствах смерти господина Абдулла Маджида. – Требовательным тоном указал высокий мужчина.
Месбах, медленно повернулся к нему и неприкаянным выражением лица еле заметно кивнул.
Все трое вышли в холл перед моргом и направились к небольшому узкому кабинету с неудобным диваном и старым телевизором.
-Он прибыл к нам вчера утром. Все симптомы указывали на серьезное заражение крови, его сразу же отвезли в реанимацию. – Месбах сел на край дивана, сипло скрипнувшего под его весом. - Как и положено, мы провели необходимую терапию – вкололи антибиотики и сульфаниламидные препараты. Его ноги уже были поражены гнойной инфекцией, поэтому я лично провел операцию по устранению очагов заражения, их продезинфицировали специальными препаратами и поместили в пластиковую стерильную камеру.
Месбах, на счастье незнакомцев не сыпал медицинскими терминами и мужчины смогли, в общем, разобрать картину произошедшего.
-Но Ваши действия не оказали нужного эффекта? – Задал вопрос низкорослый.
Месбах посмотрел на него удрученным взглядом, наполненным предрешенностью, и потер лоб тонкими худыми пальцами.
-У него уже был септический шок – самая тяжелая форма. Реанимационные мероприятия не помогли. Система внутренних органов была поражена настолько, что они были лишены кровоснабжения. Его артериальное давление было ненормально низким. Он умер. – Просто, с долгими перерывами произнес врач.
Мужчины переглянулись и однообразно наморщили губы.
-От чего начался сепсис? – Спросили они у врача, подошедшего к столу и судорожно начавшего разбирать бумаги дрожащими руками.
Мужчина посмотрел на них из-за плеча и, громко сглотнув, неуверенно пробормотал.
-Патологоанатом сказал, что заражение произошло в следствие попадание токсина из внешней среды. Повреждений на теле, которые бы вызвали попадание инфекции не было обнаружено, кроме того в ближайшее время больной… - Врач осекся и расширив глаза уставился на мужчин. – Умерший, - нехотя поправил он сам себя, - не подвергался хирургическому лечению. Скорее всего, выпил некачественную воду, зараженную стрептококками или стафилококками. Во рту могла быть маленькая рана, через которую и началось нагноение. Я думаю, ваша служба сможет более детально установить причины смерти.
Мужчины внимательно выслушали врача, регулярно переглядываясь. Их разные по форме лица в своих эмоциональных выражениях были однообразно постоянны: слегка нахмуренные со сведенными к переносице бровями, с поджатыми губами, слегка вытянутыми вперед и создающие массу мелких морщинок у рта.
-Конечно, мистер Месбах. А что относительно других пациентов? – Поинтересовался высокий.
Месбах, будто бы удивился его вопросу, резко подняв голову.
-Все одинаково. Четвертый умер три часа назад.

***
Вечером всех прибывших агентов попросили собраться в конференц-зале отеля, для обсуждения работы по обеспечению безопасности.
Кетрин обмахивалась только что купленным на восточном базаре веером в черной рамке с позолоченной окантовкой и цветочным орнаментом. Но веер мало спасал от духоты помещения, и женщина постоянно закатывала глаза, посматривая на часы, и в нетерпении ожидала окончания встречи.
Питер видел ее неудобство, но ее надутые губки и затуманенный жарой суровый взгляд вызывал у него только умиление.
-Кетрин, ты не знаешь температуру кипения мозга? – Наклонившись над ухом партнерши, прошептал Марлини, пытаясь отвлечь девушку.
Она слегка повернула голову и заинтригованно посмотрела на напарника.
-Конечно, я знаю так много странностей, так почему бы мне не знать еще и это. – Пробурчала она, сквозь зубы.
Кетрин посмотрела на Нолла, насупила брови и напряглась. Она прекратила махать веером и сосредоточенно посмотрела на одну из колонн в зале, стилизованную под древний обелиск.
-Там этого не написано, Кет. – Подстегнул ее Питер, заметивший, что она рассматривает надписи на столбе. Он не собирался сдаваться и уж сегодня точно хотел получить ее маленькую улыбку. Он не видел ее уже так долго.
Девушка выдохнула и приподняла руки:
-Боюсь, что тот поток бессмыслицы, который на нас вылился уже подошел к границе плавления, так что еще чуть-чуть и начнется пристенно-пузырьковое кипение. – С выражением лица сварливой мачехи, проговорила она.
Их перешептывания привлекли внимание нескольких людей, но Кет, извиняясь, улыбнулась и сделала вид, что внимательно слушает выступающего.
Питер пожал плечами.
-Смотри, как бы у тебя пар из ушей не пошел, я не хочу, чтобы ты ошпарил мне щеки. – Добавила она, теперь наблюдая за носками своих туфель.
Оливер наклонил голову и посмотрел на Питера через плечо Кет. Выражение лица друга было полно разочарования. Тот, будто боялся, что Кетрин больше никогда не будет прежней. Оливер выгнулся из-за плеча Кетрин, ожидая хоть какой-то реакции от Питера, но тот ушел в себя и отвернулся, казалось, что еще чуть и он разрыдается. Кетрин подняла руку, положила ее на плечо Оливеру, чуть сжала ладонь и пробормотала над его ухом:
-Если я тебе мешаю любоваться на Питера, то я запросто могу пересесть, думаю, несколько агентов позади нас, которые свербят дыру в моем затылке, не откажутся от такой компании. – Она намеренно проговорила все слова громче, чтобы соседи их услышали и чуть обернувшись, подарила надменную улыбку, сидящим позади коллегам.
Те покраснели как спелая малина и сглотнули.
-Агент Робинсон. – В голос пробормотали они.
Кет откинулась обратно на свое сиденье, удовлетворенно посмотрела на истошно выдохнувшего Оливера, покачала головой, наморщив нос. Оливер нехотя поднялся со своего места и посмотрел на коллег. Он надеялся, что их неудобное замешательство, длившееся последние пару месяцев пройдет в теплом краю, и они вернутся к тому, с чего начали, то есть к попытке возрождения. Но надежда рушилась с каждой секундой, обломками разлетаясь вокруг.
Кетрин хотела еще что-то добавить, но в этот момент руководитель их группы громогласно привлек к себе внимание.
-А подробности нам расскажет агент Гордон.
Кетрин резко обернулась, как реагирует собака на команду дрессировщика, и испуганно посмотрела на мужчину, вышедшего из зала.
-Майкл. - Еле слышно прошептала она, почувствовав теплую, влажную ладонь Питера, инстинктивно сжавшую ее руку на подлокотнике кресла.
Сейчас на нее устремилось сразу три пары глаз: бездонно карих, теплых шоколадных и лунно-серых, каждые из которых смотрели по-своему. Оливер с участием и сожалением, Майкл с ехидством и надмением, Питер с заботой и благоговением, укутывавшем как одеяло зимней ночью.
-Итак, коллеги…
Речь Майкла наполняла зал, как вода пустой кувшин, горным ручьем разливаясь по слушателям, громыхая и перекатываясь, как водопад. Но Кетрин слушала, но не слышала, видя лишь дьявола в строгом обличье, чьи губы шевелились, словно нашептывали соблазнительную мантру грешнику. Она даже не заметила, когда его проникновенно-вдохновленная речь закончилась, очнувшись лишь от ощущения тяжелой, но в то же время нежной руки Питера на своем плече. Его глаза говорили обо всем: о ненависти к Майклу, о заботе о ней, о сожалении о случившемся, о намерении наказать виновного, о самобичевании.
Но Кет, не принимавшая жалости, даже от себя самой резко дернула плечом и отстранилась, будто ошпарилась.
-Все нормально, Марлини. – Сквозь зубы процедила она. – Только время шуток ушло.
Она развернулась на каблуках и гордо прошагала из зала. Ничего в ее внешности не указывало на истинности переживаний. Любая эмоция, мимика, поза были бы слишком мелкими, жалкими и скудным воплощением реальной внутренней бури, замешанной на страхе, тоске, сожалении и осознании чего-то неизбежного.

***
Необозримая пустыня, обнажившая свою рыжую красоту перед редкими свидетелями, простиралась на многие километры, скорбя над авантюристами, оставшимися в ее мертвом гареме навечно.
Племя кочевников остановилось за высокими песчаными холмами, скрываясь от посторонних глаз. Их шатры были покрыты тонкими коврами, сплетенными из тугих шелковых ниток, а изнутри устланы бамбуковыми циновками. Ковры выцвели на палящем солнце и их когда-то яркие цвета и замысловатые орнаменты слились в серо-малиновые пятна с бурыми ожогами. Циновки протоптались и растрепались, а опоры шатров, чуть покосились от постоянного перетаскивания с места на место.
Несколько молодых мужчин стояли перед самым высоким шатром с каменными лицами охраняя вход в него; еще пара человек кормили загнанных лошадей, привязанных неподалеку и жадно пивших из длинного деревянного корыта. Один бросал в котелок свеженарезанные овощи и травы и еще двое – вдали ото всех - чистили оружие.
В шатре старейшины, напротив входа, были разбросаны пухлые подушки разных цветов, с кисточками на кончиках; в центре – под световым отверстием под потолком был выложен круг из камней, а рядом с входом - лежанка из свернутых ковров и тюков.
Мужчина склонился над старой книгой с промасленными, пожелтевшими от времени страницами, в черном кожаном переплете с позолоченными уголками.
-И сказал Господь Моисею: пойди к фараону и скажи ему: так говорит Господь: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение; если же ты не согласишься отпустить, то вот, Я поражаю всю область твою жабами; и воскишит река жабами, и они выйдут и войдут в дом твой, и в спальню твою, и на постель твою, и в домы рабов твоих и народа твоего, и в печи твои, и в квашни твои, и на тебя, и на народ твой, и на всех рабов твоих взойдут жабы…
Он оторвался от чтения и выжидательно посмотрел на посетителя.
-Я пришел сказать, что задача исполнена. Скоро они пострадают от своей Хекет. Нечистая богиня с лягушачьей мордой слепила их – она их и погубит. – Проговорил вошедший в шатер молодой кочевник в стандартном темном балахоне.
На поясе у него были повязаны кривой меч, и два странных серпа с крестообразной рукояткой. Такой же серп был повязан на поясе у каждого челна племени и у старейшины. Последний вытащил оружие из-за пояса и опустил его в бронзовую чашу с красным вином, которая стояла на деревянной подставке рядом с книгой. Он несколько раз помешал вино серпом и вытащил его.
-Чаша божественной благодати наполнилась кровью и скоро они поймут, что корабль жизни ведет их не к тому порту, а кормчий сбился с пути. – Проговорил старейшина, смотря, как вино капает с остроконечного серпа на раскрытую книгу. Несколько багряных капель образовали извилистый овал с рваными краями вокруг надписи на древнем языке.
-И сказал Господь Моисею: скажи Аарону: простри руку твою с жезлом твоим на реки, на потоки и на озера и выведи жаб на землю Египетскую. Аарон простер руку свою на воды Египетские; и вышли жабы и покрыли землю Египетскую…
Всего комментариев: 0
avatar
11
Свернуть
Развернуть чат
Необходима авторизация
0