Главная » 2016 » Февраль » 27 » Распятые. Часть 3.

Распятые. Часть 3.

Автор материала:
...
Логин на сайте: ...
Группа: ...
Статус: ...
О материале:
Дата добавления материала: 27.02.2016 в 18:26
Материал просмотрен: 78 раз
Категория материала: Детективы
К материалу оставлено: 0 комментариев
***
-Если мы затянем это дело, то, как раз успеем первую домашнюю на игру Цинциннати Редз. – Я остановил арендованный Форд у полицейского департамента и, выглянув в чуть приоткрытое окно, с сожалением отметил надвигающиеся тучи, предвещавшие скорый снег, а может и снег с дождем.
-До апреля еще далеко. - Пробормотал Оливер сомнительно.
Февраль не был любимым месяцем года для него, как и зима в принципе, и он с превеликим удовольствием бы впал в долгую спячку на несколько месяцев с октября по апрель. Он укутался в свое пальто и быстро прошмыгнул в здание.
-Нам нужен детектив Тернер. – Предупредил я, встретившему нас молодому полицейскому, как верный сторожевой пес, вставшему перед нами.
-А вы, простите, кто? – Уточнил он.
Я посмотрел на Оливера, все еще кутавшегося в пальто и не обращавшего внимание ни на что, кроме как на дымящуюся кружку кофе на столе одного из полицейских.
-Я агент Марлини, а это агент Уинстер. Мы из ФБР. – Представился я за двоих, показывая свой значок.
-Понятно. Детектив Тернер сейчас приедет, вы пока можете подождать в приемной. – Пригласил парень. – Кофе?
Очень кстати, молодой человек, - подумал я, видя как лицо Оливера, чуть не треснуло от радости.
-Если можно. – Вежливо попросил я.
Прошло, примерно, минут десять как в коридоре появилась высокая, худая женщина в темно-коричневой кожаной куртке и черных джинсах, плотно облегавших ее округлые бедра. На тугом ремне болтался значок, отливавший золотом, а в руках она держала какие-то фотографии.
«Сторожевой пес» окликнул ее, хотя я и не разобрал имени, и что-то наговорил очень тихо, видимо о нас, потому как женщина сразу повернулась с нам с Оливером. Я слабо улыбнулся, поймав взгляд ее темных, почти черных глаз и посмотрел на напарника. Тот немного расслабился и скинул пальто, перебросив его через подлокотник дивана, на котором мы сидели.
Женщина покачала головой, быстро улыбнулась пареньку и торопливо подошла к нам.
-Агенты Марлини и Уинстер?
Она протянула нам руку, приветствуя, оглядывая профессиональным взглядом.
-Я детектив Тернер. Но меня можно звать просто Дебора.
Оливер абсолютно равнодушно ответил на ее рукопожатие, вяло хлопая ресницами и, как я догадывался, мечтавший быстрее отправится в отель и завалится спать. Я же попытался скрыть свое удивление, что нам придется работать со столь привлекательным детективом, но, видимо, не очень успешно, раз Дебора улыбнулась моей предсказуемости, хрипло выдохнув.
-Вы теперь будете заниматься расследованием изнасилований? – Спросила она, пропуская нас в свой кабинет.
-Помогать вам. – Поправил ее я.
-Понятно. – Коротко бросила она, снимая куртку и представляя нам рассмотреть ее получше. На кашемировой терракотовой водолазке, свободно облегавшей ее фигуру, была закреплена кобура, которую она тут же поспешила снять, и принялась растирать, видимо, затекшую шею. Ее короткие рыжевато-каштановые волосы, спали на маленький узкий лоб, прикрыв тонкие точеные брови, и женщина протяжно просвистела.
-Что вы хотите знать?
Она вытащила из верхнего ящика пачку сигарет и, жестом предложив нам прикурить, закурила сама.
-Все. В деле было достаточно информации, но все отчеты только предварительные, к тому же нам бы хотелось услышать Ваше мнение. – Ответил я.
Оливер по-прежнему был молчалив, как капризный ребенок, рассматривая фотографии на стенах кабинета. Это были изображения знаменитых детективов, фото самой Деборы, похвальные грамоты от начальства и несколько фотографий незнакомцев.
-Понятно. – Снова пробормотала она. – Тогда нам стоит начать сначала. Первая жертва – Ребекка Пит, 18 лет, пропала после молодежной вечеринки, на которую пошла втайне от матери. Потом ее обнаружили в лесу, неподалеку от коттеджа, повешенную.
Я посмотрел на детектива, но она опередила мой вопрос.
-Нет, она повесилась сама, на собственных колготках. Видимо, не выдержала подобной психологической травмы. Мы опросили всех ее знакомых, но никто не видел с кем она ушла.
Она уже докурила первую сигарету и принялась за вторую.
-Вы сказали пошла на вечеринку втайне от матери? Ей, кажется, уже 18 лет?
Детектив небрежно качнула головой и подернула плечами.
-Да, ее мать, честно говоря, немного… - Она почесала ухо, подбирая корректное выражение. – Странная. Очень религиозная. Вела замкнутую жизнь и почти не выпускала дочь из дома. Если только в школу или в книжный магазин, где девочка подрабатывала. Ее знакомая, Минди Макдауэл, сказала, что Бекка хотела поступать в колледж в Чикаго, но матери не говорила.
-Понятно. – Произнес подражая интонации моей собеседницы.
-Знаете, их даже называли за глаза семейкой Уайт . Но это всего лишь местные предрассудки. – Пренебрежительно бросила детектив. – Во всяком случае, после смерти Ребекки ее мать – Сьюзанн – заявила, что не оставит это и будет мстить. Ну, это дело обычное и мы к такому привыкли. – Небрежно махнула рукой Дебора.
Я понимающе кивнул и, разведя руками, попросил продолжить.
-Следующая жертва – Мелинда Бейкер, 22 года. Сейчас проходит курс реабилитации в одной из частных клиник Нью-Йорка. Ее отец, важный человек в городе и она была, что называется, представителем «золотой молодежи», частенько ее приводили за неподобающее поведение, хулиганство, но учитывая положение отца, всегда отпускали. – Предрешенно заявила Дебора.
-Она может сказать, кто ее изнасиловал? – Оливер, наконец, заговорил, очнувшись от своей сонно-замороженной летаргии.
-Нет. – Поморщилась детектив. – Она вообще не может говорить. С момента изнасилования ее как будто подменили, - она пожала плечами и, посмотрев на пачку сигарет, вынужденно бросила ее обратно в стол. – Вообще не говорит, плохо соображает. Только рисует.
Женщина вышла из-за стола и обошла нас, чуть задев меня бедром, отчего я вспыхнул, как школьник, а она даже ухом не повела. Она достала папку с альбомными листами и протянула их мне.
Рисунки были примитивны и, если бы не знал подробностей, я бы сказал, что они принадлежат руке пяти-, возможно, семилетнего ребенка.
-Это о чем-то Вам говорит?
-Ну, - я рассмотрел все изображения и вернулся к первому. – В университете я работал только с рисунками детей, но судя по характеру, они не сильно отличаются. В общем-то, это возможно, если девушка отличалась инфантильностью, а сексуальное насилие подорвало психику.
-Интеллектуалкой ее не назовешь. – Согласилась детектив.
-Рисунки вполне очевидно характеризуют эмоции. На них достаточно ясно прослеживается сексуальная подоплека – четко очерченные детали нижней половины тела, гипертрофированные половые органы, изображенная мимика – все говорит о пережитом насилии. Но в тоже время, видите, - я протянул женщине один из рисунков и указал пальцем на заштрихованного человечка, - я так полагаю, это насильник, и жертва подсознательно отгораживается от него, она ставит блокаду в своем сознании, не желая даже на бумаге отразить его внешность.
-То есть добиться от нее фоторобота не возможно? – Уже зная ответ на вопрос, спросила Дебора.
Я пожал плечами и ответил, возвращая рисунки:
-По крайней мере, не сейчас. Кто третья жертва?
-Кесседи Фишер. 19 лет. Родители заявили о ее пропаже, после того как она не вернулась из путешествия в горы. Друзья, с которыми она ездила не смогли внятно объяснить, куда она делать, сказав только, что она познакомилась с каким-то парнем на лыжной базе и решила остаться еще на пару дней. Что это за парень, и почему она не предупредила родителей, не ясно.
-Она жива? – Без надежды спросил Оливер. Я даже отсюда чувствовал, как его трясет и тревожно посмотрел на друга. Судя по испарине, выступившей на его лбу и дрожи, пробиравшей его до колен, он подхватил лихорадку. Черт, вот только этого мне не хватало!
-Нет. – Покачала головой детектив. – Была найдена в горах, неподалеку от своего домика. Была удушена.
Я устало потер лоб и глубоко вздохнул.
-Думаю, вам с напарником стоит немного отдохнуть, а завтра начнем. Теперь часы уже ничего не стоят. – Разочарованно сказала нам Дебора, слабо улыбнувшись и показав нам свои ровные жемчужные зубы, удивительно белые для курильщика.

***
Опять наступал вечер и вновь гнетущее чувство шло вслед за мной. Я не любила вечер, потому что знала, что он принесет вместе с собой. Он всегда приносил одно и то же – одиночество и душераздирающую тоску. Но в тоже время я любила его. Потому что вместе с ним приходило, и время когда она могла помечтать. Днем совершенно не было времени на то, чтобы задуматься об этом. Я вся сосредотачивалась на работе, и даже находясь постоянно рядом с Питером, редко когда вспоминала о своей любви. Может оно и к лучшему иначе я бы уже давно сошла с ума. Но в то же время, просыпаясь, каждое утро, я ждала вечера, когда приду домой, и снова будет представлять себя и его,…нас…вместе. Я снова буду мечтать, что когда-нибудь мое одиночество уйдет навсегда, что когда-нибудь он разгонит мою тоску.
Я укачала Рейчел, отпустив няню пораньше, поиграла с дочкой в «дом», представив себя ее вымышленной дочерью, от души посмеялась, когда Рейч, пыталась рассказать мне на своем лопочущем языке события сегодняшнего дня и уложила ее спать. Переодевшись в мягкую цветную пижаму, я приняла ванну, взяла из холодильника мороженое и уселась за компьютер, чтобы подумать над психологическим портретом преступника. Нет, нечто подобное, конечно, было составлено, но это меня совсем не удовлетворяло, так как совсем не давало ответов на вопросы.
Однако я никак не могла сосредоточиться на работе. Из головы не шел Питер. Я все думала о том, какой опасности он подвергается. Безусловно, эта опасность была основой нашей работы, но если и раньше я переживала за него, то теперь столкнувшись с этими убийствами, стала переживать еще больше. Я все думала о том, насколько он подходит под описание жертв. Я думала не только о его внешности, но и поведении, характере.
Его последняя девушка – Тереза, была наиболее приятной персоной из всех кого я знала. По крайней мере, она была влюблена в него – искренне и преданно. Но Питер решил с ней расстаться, заявив, что не может обманывать надежды девушки. Что ж, во всяком случае, это отличает его от всех жертв. Те, вряд ли, были так благородны.
Я в эту минуту лежал у себя на кровати и думал о той единственной, которая существовала для меня во всем мире. Я думал о том, кто ждет ее дома, когда она возвращается с работы. Есть ли у нее мужчина? Готовится ли она к замужеству? Я ведь даже толком ничего не знаю о ней, о ее личной жизни. После того как Кет рассталась с Майклом, при чем очень болезненно, она тщательно оберегала свое личное пространство, даже от меня. В особенности от меня. Ведь, хотя Кетрин никогда не упрекала меня в том, что я стал косвенным поводом для ее расставания с женихом, я-то понимал, что если бы не ее назначение ко мне в напарники все было бы иначе, и мисс Кетрин Робинсон вполне могла бы уже быть миссис Гордон.
Я усмехнулся своим же мыслям, представив раздраженное лицо «Кет-феминистки», которая с пылом станет мне доказывать, что если бы она хотела стать миссис Гордон, то стала бы ей еще до назначения.
Мне так хотелось сейчас позвонить ему. Сказать все. Открыть душу. Так хотелось признаться во всем. Но разве я могла? Разве могла она так рисковать, не зная наверняка, как он отреагирует. Да и зачем она ему? У меня был шанс и я его упустила, за что ненавижу себя еще сильнее. Он когда-то уже сказал мне, что любит, а я не поверила, еще и обвинив его в неискренности. Я поставила мороженое обратно в морозилку и легла в кровать. Конечно, он просто мило улыбнется мне своей голливудской улыбкой и скажет, что тоже испытывает ко мне нечто подобное. Но ведь это не то. Это совсем не то, что мне нужно. Он просто отдает дань памяти нашему прошлому, он любит меня как мать своего ребенка, он уважает меня как коллегу, он, возможно, даже любит меня как друга, но больше никогда он не полюбит меня как женщину. Кому я нужна?! Любой всплеск моих эмоций может разрушить нашу дружбу, так сложно выстроенную, наш крепкий, но чисто платонический союз. Да мы хорошая крепкая пара, в которой каждый может положиться друг на друга. Но это только рабочие, дружеские, деловые отношения. А если я все расскажу, то не станет даже этого. Мы не сможем смотреть друг на друга по-прежнему. И только ради сохранения хотя бы дружбы нужно терпеть.
Как я хотел бы приехать к ней сейчас среди ночи. Увидеть ее сонную, только что вылезшую из постели с недовольным видом смотрящую на меня за то, что разбудил ее в полчетвертого утра. Как бы я хотел собрать ее в охапку, крепко обнять и прокричать, как я ее люблю. Я бы хотел целовать ее безудержно и безостановочно. Я хотел бы подарить ей всего себя. Но я не могу. Один раз я попытался, и она вполне логично отвергла меня. Черт, да будь я на ее месте, я бы послал себя к чертям собачьим и собрал вещи, переведясь в другой отдел. Она не ждет этого и не хочет, ей достаточно просто дружбы и пусть будет хотя бы так, чем совсем никак. Она слишком честна, чтобы соврать мне о своих чувствах. Она не станет обманывать меня и не станет мучить. Она просто уйдет. Переведётся в другой отдел. И мы изредка будем видеться в коридорах, сухо здороваясь друг с другом. Я буду навещать Рейчел, но она почти всегда будет игнорировать наши встречи под любым предлогом, оставляя меня с дочкой наедине. Но даже это не убьет мою любовь. Я никогда ее не забуду и никогда не допущу ее потери, пусть хотя бы как друга. Один раз я уже потерял ее и не совершу повторной ошибки. Я слишком дорожу ей, чтобы потерять те ценные минуты и секунды, которые она дарит мне. И я всегда буду молчать, чтобы не растерять их.

***
Я подъехала к дому жертвы, когда солнце еще не взошло. Войдя в гостиную, я обнаружили там несколько полицейских и лейтенанта Райдека, рассматривавшего красный ковер с высоким ворсом, на котором лежал уже завернутый в черный мешок труп.
-Простите, я понимаю, что сейчас это ваше дело, но не вмешаться я не мог. Убитый – Бредли Майерс. Он взял выходной на пару дней, поэтому на работе не кинулись.
-Все в порядке, сэр. Спасибо, за помощь. – Заверила я его. – Кто обнаружил тело?
-Подружка. Она пришла к нему на встречу в пять часов, открыла дверь своим ключом, а тут такое.
Я осмотрела обстановку: вещи разбросаны, все в крови. На мягком ковре запеклось ровное пятно багряной крови, пропитавшей ворс и протекшей на кедровый паркет. Кресло с вишневой шенилловой драпировкой опрокинуто на спинку, а напольный светильник, как уставший путник лег на него. Его абажур валялся в другом углу комнаты, утянув за собой скатерть с комода и резные шкатулки из слоновой кости.
Я обратила внимание на молоденькую девушку лет двадцати, сидящую на диване и не прекращающую рыдать.
-Простите, Вы обнаружили тело? – Мягко спросила я, присаживаясь рядом с ней.
Девушка подняла голову, несколько секунд оценивающе посмотрела на меня, из-за чего мне захотелось посмотреться в зеркало и поправить макияж. Она умела вызывать комплекс неполноценности.
-Как Вас зовут? – Я протянула девушке чистый платок.
-Мэри. Мэри Спайс.
-Мэри, скажи, ты давно встречалась с Бредли?
-Три месяца.
-Он назначил тебе встречу?
-Да. Сегодня. Даже дал ключи. Такого никогда не было. Наверно, чувствовал, что с ним что-то случится. – Девушка снова опустила голову на руки и заплакала.
Я погладила ее по плечу и подала стакан с водой с журнального столика.
-Прости, Мэри, но я должна спросить. – Оправдываясь, продолжила я. - Ты не могла бы подробно рассказать, что произошло, когда ты пришла?
Девушка глубоко вздохнула и отрывисто кивнула.
-Я пришла около полуночи. Как только освободилась с работы. Я работаю официанткой в кофейне неподалеку. Не ахти, какая работа, но меня устраивает. Во всяком случае, ответственности не так много: знай себе стирай кофейные пятна со столиков, да подавай вовремя капучино.
Я спокойно выслушивала трели девушки, понимая, что эта прелюдия ей необходима, чтобы приступить к главному.
-Я пришла к Бредли около двенадцати. Мы не виделись уже дня три. Последний раз он звонил мне три дня назад, сказал, что хочет отвезти куда-то, и что я могу прийти к нему сама, когда мне будет удобно, передал ключи через одного нашего приятеля и все. – Выдохнула Мэри.
-Хорошо, - я взяла из ее рук стакан с водой и поставила обратно на столик. – Ты можешь рассказать, что произошло, когда ты пришла сюда?
-Я открыла дверь своим ключом, прошла в гостиную и включила свет. А там… - Взгляд Мэри упал на тело Бредли, которое еще не унесли и девушка, зажмурившись, отвернулась.
-Ты видела кого-нибудь?
-Постороннего? – Уточнила Мэри. – Нет. Никого не было. Я даже побоялась подойти к нему, он был такой страшный. Я сразу позвонила в полицию и 911.
-Хорошо, Мэри, спасибо. Ты можешь идти, я думаю. Тебе вызовут такси. – Я погладила девушку по ладони и с успокаивающей улыбкой отошла.
Молодой полицейский, теребя блокнот в черной кожаной обложке, быстро, и с нетерпением рассказывал детективу все подробности.
-Жертва Бредли Майерс. Заместитель директора в крупной страховой компании. 27 лет. Не женат. Детей нет. Из родных только отец. Он живет в Техасе. Ему уже сообщили. Мы опросили нескольких соседей, но они мало что знают. Отзывы исключительно положительные. Хотя одна из местных жительниц рассказала, что он завсегдатай клубов и видела его в одном из подобных, довольно элитных заведений пару раз.
-Ну, это еще не преступление. – Заметил Райдек.
-Да, но, судя по всему, все жертвы вели подобный образ жизни, за что и подверглись наказанию. – Ответил полицейский.
Мы с детективом только одновременно качнули головой.
-Девушка тоже ничего толком не видела. – Добавила я.
-Спасибо. – Холодно поблагодарил детектив и обратил внимание на подошедшую Барбару.
-Что-нибудь есть?
-То же что и у предыдущих жертв. Следы борьбы, на руках и ногах следы от веревок, раны от гвоздей.
-Гвозди всегда одного и того же типа? – Осведомилась я.
-Да, но дело в том, что они изготовлены вручную. Не куплены. – Отметила патологоанатом.
-Хочешь сказать, убивает какой-то бешеный кузнец? – Пыталась я съязвить.
-Кузнец не кузнец, но он действительно очень силен. Раз смог побороть таких здоровых мужиков.
-Нет никаких следов наркотиков или транквилизаторов? – Уточнил Райдек.
Барбара покачала головой.
-Нет, ни малейших. Хотя кровь последней жертвы еще не взяли на анализ, но думаю все то же самое, что и в предыдущих случаях.
-Я только не понимаю, почему убийца избрал именно подобный способ убийства-наказания? Почему именно распятие? Ведь в общественном сознании этот метод ассоциируется больше с несправедливым возмездием, с чем-то святым. – Недоумевал мужчина.
-Кто знает, какой смысл вкладывает в это убийца. – Указала я.

***
-Детектив Тернер? – Я, мягко говоря, был удивлен ее визиту в столь ранний час.
Она самодовольно улыбнулась, окинув меня оценивающим взглядом, и нагло прошла в мой номер. Пожалуй, эта женщина всегда знала, чего хотела.
Я был гол по пояс и держал во рту зубную щетку, еще не закончив свой утренний моцион.
-Проходите, детектив. – Опешив от такой бесцеремонности, ляпнул я. Она осмотрела мой номер и, видимо, неудовлетворившись увиденным, повернулась ко мне.
-Я привыкла начинать как можно раньше. Где агент Уинстер? – Она села на край моей незаправленной кровати, оперевшись ладонями на матрас.
-Он в соседнем номере. – Кивнул я на смежную дверь. – Ему не очень хорошо, видимо, подхватил простуду. – Нелепо улыбнулся я, стирая с подбородка остатки зубной пасты.
-Тогда вам лучше поторопиться. – Небрежно окинув меня жестом, указала она. – И разбудить его. Нам лучше начать сейчас. Я не привыкла ждать.
А я не привык к такому напору. В присутствии этой женщины я чувствовал себя неуютно, словно вчерашний школьник на вечеринке «для тех, кому за…». Чтобы хоть на секунду избавиться от испытующего взгляда этой железной леди я постучал несколько раз в дверь номера Оливера и прошел в ванную, завершая утренние процедуры.
Когда мы уже сидели в машине детектива Тернер, имевшей по ее собственному признанию панический страх перед арендованными автомобилями, она решила посвятить нас в то, куда мы направляемся.
-Я понимаю джентльмены, что вы здесь главные, - она посмотрела на Оливера, сидящего позади, с серым выражением лица, наблюдавшим за происходящим и потом на меня, - со вчерашнего дня, главные, но я веду это дело полгода, и поэтому позвольте пока взять руководство на себя. – Проговорила она с непререкаемой интонацией.
Я небрежно кивнул и повернулся к окну, в то время как детектив продолжала говорить, будто и не обращала на нас внимания.
-Вчера после нашего расставания мне позвонил мистер Бейкер – отец второй жертвы.
-Единственной выжившей? – Перебил ее Нолл, наконец-то включившийся в работу, но для Деборы это, видимо, было неожиданностью. Непривыкшая к подобной неучтивости она раздраженно кивнула и продолжила.
-Он сказал, что его дочери стало немного лучше, и она даже начала говорить, но в клинике, где она наблюдалась, ему посоветовали отвезти ее в Швейцарию, у ее доктора там есть знакомый психолог, который как раз специализируется на случаях реабилитации после насилия. Сексуального насилия.
Женщина замолчала, сосредоточившись на крутом повороте дороге, но ни я, ни Нолл не посмели заговорить после ее резких жестов.
-Но девушка категорично заявила, что не собирается никуда ехать и закатила такую истерику, что все боялись возвращения ее полукоматозного состояния, пока отец не согласился забрать ее из Нью-Йорка и не привезти обратно в Цинциннати.
-Мы едем к нему? – Не выдержал я.
Дебора повернулась ко мне, и вопреки моему ожиданию, мягко улыбнулась, кивнув в знак согласия.

***
-О, да брось, Кет, это ведь еще не самое страшное. – Я сидел на кровати в ее номере, пока она расчесывала волосы и убирала их в большую шишку на макушке. – К тому же ты, кажется, приглянулась нашему надзирателю. Попросишь его освободить нас от этой пытки?
Она повернулась ко мне и приковала к месту одним ледяным взглядом. Она выглядела такой забавной и милой в этих узких голубых джинсах и свитере не по размеру, который, по собственному признанию, украла у брата. О, Боже, хотел бы я, чтобы она крала вещи у меня.
-Что ты сказал, Марлини?- Прошипела она, поставив руки на бока.
Я широко усмехнулся, предвкушая подразнить ее.
-Он пригласил тебя на свидание?- Я откинулся на ее кровати назад и оперся на предплечья. – Я хочу сказать, что если бы это было так, ты могла бы попросить его отпустить нас. – Я приподнялся и искоса посмотрел на нее. Лицо Кет наливалось яростью, отчего она была похожа на маленькую сердитую девочку. Я не смог сдержать улыбки. – Ну, или, по крайней мере, меня. А вы бы нашли, чем заняться.
Кетрин сузила глаза и посмотрела на меня: «заткнись-или-я-надеру-тебе-зад». О, надери, детка, надери, я уже столько лет мечтаю об этом!
Я хотел сказать еще что-то, но Кетрин подлетела ко мне, запрыгнув мне на колени, и сильно толкнула в грудь, что я полностью лег на ее кровати, только мои ноги свисали.
-Что ты там сказал, Питер Герберт Марлини?! – О, Боже, она второй раз за день, назвала меня полным именем. Я ощутил ее теплые сильные руки на своих плечах, которыми она фактически вдавила меня в матрас, покачивающийся под нашими разгоряченными телами.
Я внезапно стал заикаться, сосредоточившись только на ее круглом личике, исказившемся язвительной усмешкой, сверкающей синеве глаз, бедрах, обжигающе ерзавших на мне.
-Для человека с высшим образованием, ты очень неясен в выражениях, Питер. Будь точнее и повтори, что ты сказал! – Она требовательно посмотрела на меня, хрипло дыша над моими губами.
-Я, я сказал, что если ты увлечена Робертом, то я не хотел бы вам мешать. – Исказив смысл фразы, пролепетал я, чувствуя себя подростком, впервые оказавшимся с женщиной наедине.
-Неееет. – Ехидно протянула Кетрин. – Ты сказал, что если Роберт пригласил меня на свидание, я могла бы попросить его о… - Она остановилась на полуслове, проследив взглядом, движение моего кадыка и я чуть было своей слюной не захлебнулся. – Об услуге.
Черт, если ты все слышала, какого дьявола, начала всю эту игру?!
-Ну, - я сделал неудачную попытку оправдаться, с одной стороны, мечтая сбросить ее и привести себя в чувство, а с другой – напасть на нее и смаковать каждый дюйм ее тела.
-И ты бы позволил мне?! – Мои глаза расширились от услышанного. Я честно ожидал какого-нибудь феминистского комментария, криков о том, что я никто, чтобы лезть в ее жизнь, что мне давно пора знать свое место и вообще не лезть к ней со своими советами, что она взрослая девочка и сама решит, кого ей и о чем просить.
-Ты бы позволил мне? – Повторила она, чуть тише, практически уткнувшись мне в шею. – Чтобы я пошла на свидание с этим Робертом, чтобы мы с ним ужинали где-нибудь в местом ресторанчике, чтобы он пригласил меня на танец и его руки лежали бы на моей спине, вырисовывая невинные круги, опускаясь все ниже и ниже, - Господи, этой женщине нужно эротические романы писать, а не в ФБР работать. Я был на грани сумасшествия, слыша ее шепот, чувствуя ее прерывистое дыхание на моей коже, ее руки, которые она теперь просунула под меня и повторяла описанные движения на моей спине. – Чтобы он предложил проводить меня до номера, а я пригласила бы его на кофе. – Она продолжала с такой холодной страстью, что у меня волосы на голове зашевелились. – И он поцеловал бы меня, медленно, нежно, но жадно и наши тела предались бы танцу страсти прямо на этой кровати. – Она чуть приподнялась, прекратив свои манипуляции, и посмотрела мне прямо в глаза. Эти глаза я никогда не забуду: лучистые, яркие, манящие и в то же время, жаждущие. Она ждала ответа. – Ты бы позволил мне?
Я крепко схватил ее за запястья и прижал ее ладошки к своей груди.
-Никогда и никому я не позволю прикоснуться к тебе. – Вполне серьезно ответил я.
Она поерзала на мне, и я понял, что она хочет подняться, уже испугавшись, что ответ был неверным. Но ее маленькая улыбка говорила об обратном.
-Другого я и не ожидала.

***
Женщина в старом вельветовом комбинезоне болотно-зеленого цвета пыталась искупать своего большого лабрадора черной масти, который никак не желал залазить в высокую железную кадушку, а когда, наконец, хозяйка усадила его туда, всячески старался выскочить.
-Ну, ладно, хватит, Феликс. Успокойся, будь хорошим песиком и дай мне помыть тебя. – Уговаривала его женщина.
Собака же никак не поддавалась и то и дело дергалась, выплескивая воду из кадки. Комбинезон женщины уже был полностью промокшим, но она не могла уступить и с упрямой настойчивостью намыливала пса, который то и дело повизгивал, рычал и даже пару раз пытался укусить хозяйку, за что неизменно получал по затылку.
В ту минуту, когда хозяйка, наконец, смогла более или менее утихомирить собаку, в дверь позвонили, и она испуганно обернулась.
Пес же, улучив момент, быстро выскочил из «ванны» и убежал в другую комнату, оставляя за собой длинный мокрый след.
Женщина чертыхнулась, махнула рукой и пошла, открывать дверь.
-Кто там? – Спросила она.
-Мы из ФБР. Хотели бы задать Вам пару вопросов по поводу Вашего мужа. – Ответили ей.
На лице женщины появилась гримаса ярости.
-Убирайтесь к черту! – Рявкнула она. – Вы и так сделали все что могли! Мой брат умер, погиб по вашей вине!!! – Кричала она через дверь.
-Мы понимаем, мисс Пристли, но позвольте нам разобраться в причинах его гибели, поймите, что, возможно, смерть вашего брата поможет открыть нам тайну гибели других людей. – Пытался объяснить ей мужчина за дверью.
Женщина раздумывала пару минут и все же решилась открыть.
-Что вам нужно? – Спросила она с порога.
-Мисс Пристли, нам очень жаль, что случилось с Вашем братом… - Пыталась успокоить я ее, но та сразу перебила ее.
-Мне не нужна ваша жалость! Либо говорите, что нужно, либо убирайтесь! – Прорычала она.
-В первую очередь нам бы хотелось узнать насколько «случайной» была смерть Вашего мистера Пристли. – Пояснил ей Райдек.
Женщина словно не ожидала такого поворота событий и ошарашено уставилась на гостей.
-Проходите. – Пригласила она нас.
-Так что вы хотите знать? – Спросила женщина, отодвигая кадку с водой в угол коридора и взглядом ища швабру.
-Скажите, Вы верите в то, что смерть мистера Пристли случайна? – Спросил детектив, искоса осматривая погром в квартире.
-Нет, конечно! – Всплеснула руками вдова. - Он был единственным, кто мог хоть что-то пояснить в деле об этом маньяке, вот его и убили! – На глазах мисс Пристли проступили слезы, но она быстро утерла их влажным и мыльным рукавом рубашки.
-У Вас есть предположения, кто мог убить Вашего брата? – Спросила я.
-Как кто? – Удивленно спросила Маргарет Пристли, хлопнув ладошками по коленкам. – Конечно, тот же, кто убил и тех мужчин!
-Но почему тогда он не убил мистера Пристли так же изощренно, как и тех? – Задала я резонный вопрос.
-И, слава Богу! По крайней мере, Джереми не так страдал! – Всхлипнула его сестра.
-Да, конечно. И все-таки, может, Вы можете нам рассказать, что-нибудь, что поможет нам отыскать этого маньяка? – Спросил Райдек.
-Не думаю. – Покачала головой женщина и уселась на пятки перед кадушкой.
Из комнаты выскочил мокрый лабрадор Феликс и добродушно посмотрел на гостей.
-А почему полиция подозревала его? – Поинтересовался детектив, переводя взгляд от собаки на хозяйку.
-Только потому, что он оказался единственным, кто был связан со всеми жертвами сразу. – Как само собой разумеющееся ответила она.
Феликс подошел к ней и положил морду на колени, тихонько посапывая. Его мокрая шерсть на затылке топорщилась, а по ушам стекали мыльные капли.
-Вы не могли бы рассказать нам, что произошло тогда? – Я умиленно смотрела на эту картину, стоя чуть позади Райдека, разглядывающего теперь фотографии на стенах.
На одной - изображен маленький сорванец в коротком комбинезоне и расцарапанными коленками, но с широкой улыбкой обнимающий свой велосипед, на другой – этот же мальчик, но уже в форме выпускника, обнимающего худенькую женщину в розовом костюме, видимо, свою мать. На третьей, судя по всему, сама Маргарет Пристли, где-то в колледже с двумя парнями и двумя девушками, забравшись в фонтан на территории студенческого городка. На четвертой они уже вместе с Джереми в торжественной обстановке: на женщине было нежно-кремовое платье с атласной юбкой и рукавами-фонариками, а на мужчине – светлый костюм с галстуком-бабочкой в тон платья сестры.
-Когда погиб Джереми? – Уточнила Маргарет.
-Да. – Кивнула я.
-Он ехал с работы. Шел дождь. Сказали, что он просто не справился с управлением и врезался в столб! Но я не верю! Не верю в такие случайности! Единственная нить, связывающая все убийства, вдруг так обрывается! Не верю! – Прокричала женщина, вскочив на ноги так резко, что собака, уже почти уснувшая на ее коленях, взвизгнув, отскочила к шкафу у противоположной стены.
-Да, мы понимаем. Мы постараемся что-нибудь выяснить. – Заверила ее я.
-Мисс Пристли, если вы что-нибудь вспомните, то обязательно позвоните нам. – Райдек протянул карточку женщине и мы, попрощавшись, удалились, оставив ее наедине со своим горем.
-О чем думаешь? – Спросил меня Райдек, когда мы сели в машину.
Он по-прежнему упорно переходил формальные границы, а я безмолвно гнула свою линию – отгораживаясь от любого панибратства.
Я отвернулась к окну, игнорируя его вопрос, в надежде, что ответа не потребуется, но Райдек был также настойчив, как и я, так что уйти от разговора все равно не удалось.
-Ты какая-то странная. Все время думаешь о чем-то. Я знаю, что ты работала не одна и твоих напарников направили на другое задание. Ты переживаешь из-за этого? – Он завел машину, но не тронулся с места, и она тихо мурлыкала, в такт моему сбивчивому нервозному дыханию.
-Можно и так сказать. – Нехотя ответила я.
К моему удивлению Райдек наклонился чуть ближе и поправил ремень безопасности на моем плече.
-Они ведь большие мальчики и сами о себе позаботятся, не так ли? – Я отодвинулась дальше от него, опрокинув голову на спинку пассажирского сиденья. – А о тебе позабочусь я. – Он вернулся в прежнее положение и выдавил газ.
Такой наглости даже я не ожидала.
-Во-первых, детектив Райдек, никто кроме меня самой обо мне заботиться не будет. Во-вторых, то, что происходит между мной и моими напарниками Вас не касается. И, в-третьих, я попрошу впредь обращаться ко мне с должным уважением. Мы с Вами только временно назначены на общее расследование и панибратства я не допущу. – Процедила я сквозь зубы.
Райдек, то ли непривыкший к подобной реакции, то ли не ожидавший ее от меня, прикусил язык и, еле заметно кивнув, уставился на дорогу.

***
-Мистер Бейкер, я детектив Тернер, а это агенты Марлини и Уинстер.
Дебора не была бы Деборой, если бы не вела себя, словно Мадам Помпадур в Версале. Она с манерами хозяйки вошла в квартиру мистера Бейкера, даже не удосужившись, из учтивости, спросить, как чувствует себя его дочь.
-Я, кажется, уже сказал, что если бы не крайнее желание Мелинды поговорить с вами, то ноги бы вашей не было в моем доме! – Резко бросил мужчина, окинув нас неприязненным взглядом.
-Это мы уяснили с первого раза, мистер Бейкер. – Холодно ответила Дебора. – И чтобы не терять время зря, можем мы поговорить с Мелиндой?
Бейкер посмотрел на меня, словно, я мог бы вырвать его из цепких когтей настойчивого детектива Тернер, но я и сам, хотел бы вырваться из них.
Он проводил нас в комнату его дочери и, оставив дверь открытой, вышел. Девушка лежала на сиреневом покрывале большой кровати с кованой спинкой и выглядела достаточно неплохо для своего положения.
-Здравствуйте. – Кисло поздоровалась она. Кошка, лежащая у нее в ногах, подобрав лапки под себя и превратившись в пушистый рыже-черный комок, сверкнула своими серыми глазами и осмотрела нас, опытным взглядом телохранителя.
-Здравствуйте, мисс Бейкер. – Поздоровался я, выйдя на этот раз вперед, но не ради глупого бахвальства, а только чтобы предотвратить неистовое нападение Деборы на бедную девушку. – Как Вы себя чувствуете?
-Спасибо, уже лучше. Хотя, я не думаю, что в моем положении кто-то может чувствовать себя достаточно хорошо.
-Но Вы хотели с нами поговорить?
Я почти не узнал голос своего друга, который звучал теперь как заезженная виниловая пластинка, попавшая под кислый раствор ацетона. Оливер, хоть и выглядел теперь чуть лучше, чем вчера, тем не менее, был похож гладильщицу с фабрики 50-х годов, с утра до вечера корпевших в помещении, где температура была чуть выше, чем мог вынести человек.
Девушка приподнялась на кровати, сбросила кошку, которая с визгом проскочила передо мной и, с разгона, врезалась в керамическую вазу, стоящую перед книжным стеллажом. Тот был заполнен книгами лишь наполовину, а в остальном забитым глупыми мелочами, сохранившимися еще со времен школьной жизни хозяйки. Ваза чуть покачнулась, покрутившись на круглом донышке, привлекая наши взгляды к ней, и встала на место.
-Я просто подумала, что раз уж мне представился шанс жить, то я могла бы сделать что-нибудь покрупнее предрождественской милостыни перед центром Ньюпорт.
Я почувствовал свербящий взгляд Деборы на своем затылке и, дабы, не спустить шакала с поводка, сам перешел к главному.
-Расскажите нам, что произошло в ту ночь.
Я сел на край кровати Мелинды, повернувшись так, чтобы не видеть нетерпеливое выражение лица Деборы.
-Мы с подругами были на вечеринке в честь дня рождения Джона Честера, это мой школьный приятель, которого я знаю еще со времен, когда прыщи на его носу были больше холмов Гранд-Каньона. Он был капитаном школьной футбольной команды и надо сказать неплохим игроком, пока не сломал ногу, попытавшись поднять эту тушку Мелани Фокс. – Девушка резко засмеялась и я не знал, как остановить ее припадочный смех, похожий на клаксон моего первого велосипеда, который мне купил дедушка на четырехлетие.
Я повернулся к Оливеру и Деборе и увидел, что мой напарник, опасливо дернулся в порыве позвать отца Мелинды, но детектив Тернер остановила его, крепко ухватив за руку и тут же одернув ее, обжегшись о горящую в лихорадке кожу Нолла. Так или иначе, эта минута позволила девушке остановить свою истерику и она, снова приняв серьезное выражение лица, продолжила.
-Короче, вечеринка была не самой скучной из всех, которые мне довелось посетить, но и шибко веселой ее тоже не назовешь. Прошло, наверное, уже часа три, когда нам с подругами осточертело торчать в доме, и мы вышли на улицу, подышать воздухом. Бассейн на заднем дворе уже был застелен досками на зиму, хотя стоял только сентябрь, и до зимы в Огайо было еще также далеко, Дарту Вейдеру до победы в Галактической войне. Мы решили с моей подругой Сюьзи проверить прочность досок, покрывших бассейн и изрядно накачавшись текилой, стали выплясывать танцы бушменов Калахари на этом бассейне.
Представляя эту молодую женщину с подругой на бассейне с бокалами текилы, я некстати вспомнил свое студенчество. Оно было не самым незаурядным по вселенским меркам, но для меня стало большим достижением, до этого проводящего лето в невеликом, по тем же галактическим масштабам, городке на юге Вирджинии, уезжая туда на лето к родителям матери. Помнится мне, как мы с Оливером и еще одним нашим приятелем с факультета истории искусств, когда уже учились курсе, наверное, на втором, решили спалить флаг одного местного студенческого клуба, называвшегося то ли «Красные огурцы», то ли «Синие помидоры» и неблагородно отозвавшегося в еженедельной студенческой газете о клубе, в который входили мы с Ноллом и с тем парнем – Джимом Говардом. Для мести нам пришлось выбраться из третьего корпуса общежития, который охранялся всеведущим мистером Картером, которого мы про себя называли «Доктором Застегни Ширинку», потому что тот вечно ходил с этой расстегнутой деталью своего гардероба. Короче, пробравшись к кампусу, где находился штаб того самого клуба «помидоров-огурцов», мы разделились. Я и Нолл стали карабкаться на крышу, чтобы стянуть флаг и зажечь его, а Джимми стоял «на шухере». Благо, забраться наверх, было проще, чем потом, как оказалось, отмазаться от того, что это сделали не мы и Нолл смог, держась за меня, подцепить край флага. Да, точно, клуб назывался «Синие помидоры», потому как на ярко-оранжевом фоне их знамени был напечатан пухлый спелый томат темно-синего цвета. В общем, мы подпалили флаг и, убедившись, что синтетическая ткань хорошенько разгорелась, расплавляя ненавистное знамя наших соперников, с глупыми ухмылками ретировались с места преступления.
Следующие пару дней я помню не очень хорошо, зная только что физиономии «овощей» стали одного цвета с символом их клуба, когда утром они увидели опаленный флагшток с закопченными обрывками знамени. Потерять флаг значило потерять честь. Это все понимали. Наверное, все понимали и, кто сделал это, но когда дня через три после нашего маленького безумства нас вызвали на разговор с администрацией, убедительных доказательств чьей-либо вины предоставлено не было и мы с чувством собственного достоинства удовлетворились совершенной местью.
Я прокрутил это воспоминание за секунды и потер плохо выбритую щетину, пытаясь скрыть наплывшую улыбку.
-Я плохо помню, откуда взялся тот парень, но когда я сидела у него на коленях в единственном целом шезлонге, моей подруги уже не было и близко. Она рассказала мне потом, что отлучилась в туалет, а когда вернулась меня уже не было. – Девушка продолжала свой рассказ достаточно невозмутимо, лишь неврастенично шмыгая носом. – Потом я помню, как он тащил меня куда-то в кусты. Я, наверное, смеялась поначалу, думая, что это только игра, которая остановится в любой момент, когда я захочу. Только вот когда я действительно захотела прекратить, все только началось.
Девушка посмотрела на меня, будто оправдывалась за свое поведение, что совершенно не было удивительным. Жертвы насилия слишком часто чувствуют себя виноватыми в произошедшем и стыдятся этого. Чтобы это понять не надо быть психологом, когда-то сжегшим флаг своих соперников в университетском городке.
-Поймите, я не собираюсь строить из себя целомудренную девицу, воспитанную пуританской теткой. Я люблю получать удовольствие от жизни и не отношусь с пренебрежением к связям на одну ночь. Но только если все происходит по взаимному согласию. Понимаете?
Я кивнул. Девушка кивнула в ответ и посмотрела в окно.
-Я не помню его лица. Только его руки, нахально шастающие по мне, и губы… везде.
Она поднесла руку ко рту и стала нервно кусать ногти, коротко стриженные и накрашенные перламутровым розовым лаком.
-Мелинда, но, возможно, вы помните его имя или кличку? Как он представился Вам? Может, особые приметы? – Оливер встал рядом со мной, положив одну руку на спинку кровати, за моей спиной.
-Нет. – Ответила она на все вопросы.
Я не без отчаяния посмотрел на Нолла, но тот лишь пожал плечами, дескать «ты ту психолог, вот и решай». А решить было что. Я мог бы предложить ей радикальный способ, который, однако, не был эффективен на сто процентов и от него, скорее, можно было ожидать больше проблем, чем результатов. Регрессивный гипноз применялся не редко, но также часто вызывал недовольство консерваторов, считающих его бессмысленным давлением на психику и так не самых здоровых пациентов. Пока я перебирал в голове все возможности корректного построения предложения, Мелинда снова заговорила.
-Он был похож на Вас.
Я повернулся, но она по-прежнему грызла ногти и смотрела в окно.
-Он был похож на Вас, агент Марлини.
Всего комментариев: 0
avatar
29
Свернуть
Развернуть чат
Необходима авторизация
0