Главная » 2016 » Июнь » 25 » Линия Горизонта

Линия Горизонта

Автор материала:
...
Логин на сайте: ...
Группа: ...
Статус: ...
О материале:
Дата добавления материала: 25.06.2016 в 19:44
Материал просмотрен: 47 раз
Категория материала: Рассказы
К материалу оставлено: 0 комментариев
Пергаменты не утоляют жажды.
Ключ к мудрости не на страницах книг.
Кто к тайнам жизни рвётся мыслью каждой,
В своей душе находит их родник.
И. Гёте «Фауст»

Германия. 15.. год. День неспешно таял в закатных лучах уходившего на покой солнца. Солнечный шар из золотого сделался вдруг оранжевым, как переспелый абрикос, и медленно поплыл к кромке горизонта. Там, где морская гладь, казалось, соприкасается с небом, кто-то невидимой рукой зажёг ярким огнём линию окоёма. Возникнув на границе двух стихий, вспышка сразу же перекинулась на небо: солнце из оранжевого сделалось бордовым и, словно не давая пожару разгуляться, погрузилось в лазурные волны. На минуту водная поверхность, поддаваясь огню, заалела, но очень скоро огонь угас, а солнце окончательно скрылось из вида. Бирюзовый цвет воды сменился невзрачным серым. Волны, гонимые ветром, продолжали накатывать на песчаный берег, превращаясь в ажурную пену, а затем медленно отступали назад, теряясь в бесконечности моря.
На берегу лежала перевёрнутая вверх дном старая рыбацкая лодка. На ней сидели двое. Один – ослепший старик, второй – высокий, худощавый господин в чёрном плаще. В прибрежной церквушке вот-вот должны были зазвонить к вечерней службе, но почему-то вместо этого над берегом разносились пронзительные стоны чаек, предвещавшие недоброе. Взоры героев были обращены в ту сторону, где скрылось от всех небесное светило. Старик смотрел туда невидящими глазами с какой-то тоской и болью, высокий – с торжеством. Вскоре высокий cказал:
– Наш контракт истекает. Завтра в эту же пору я вернусь и заберу твою душу.
Старик безучастно молчал. Высокий же тем временем, не говоря более ни слова, встал, запахнул свой плащ и исчез, словно растворился в воздухе.

Москва. 2017 год. Студент первого курса факультета экономики и менеджмента Степан Савельев крепко спал в своей комнате. Сегодня он с треском провалил переводной экзамен по высшей математике, но совершенно не жалел об этом. Родители Степана - были людьми образованными: мама Людмила Михайловна - доктор медицинских наук ,она возглавляла кафедру детских болезней в медицинском университете, отец Алексей Николаевич тоже имел учёную степень и преподавал в одном из престижных вузов Москвы линейную алгебру и другие математические дисциплины. Нужно сказать, что Стёпа никогда не испытывал интереса к точным наукам. С детства он любил читать, рисовать и путешествовать. Отпуск семья проводила всегда вместе и объездила почти весь мир. Мама и папа любили сына, однако, как и многие родители, думали, что ребёнок не в силах понять, чего он хочет от жизни, и поэтому старались направлять его вне зависимости от его желаний, как казалось, по удачно заданному ими вектору. Например, они считали, что Стёпа должен окончить школу с математическим уклоном, ведь, по их убеждению, точные науки дают конкретные и верные ориентиры жизненных направлений. Школьные годы мальчика пролетели незаметно для родителей. Степану годы учёбы в школе показались вечностью. По окончании школы на горизонте замаячила армия. Она не пугала юношу: появлялась замечательная возможность оторваться от родительской опеки и глотнуть воздуха жизни без тщательно выстроенной родителями системы координат.
Но не тут-то было! Как только пришла первая повестка, мама, обычно спокойная и рассудительная, вдруг впала в истерику:
– Этого нельзя допустить! Он там пропадёт! Это не его путь! Алексей, сделай же что-нибудь! – голосила Людмила Михайловна.
– Мам, да ладно тебе! Все служат, – попытался воспротивиться Степан.
– Ты не все! Мы не для того тебя растили с отцом, чтобы с тобой что-то приключилось в этой самой армии! – продолжала возмущаться мама.
– А как же долг перед Родиной? Вы же сами меня учили! – продолжал отстаивать свои позиции Степан.
– Вся жизнь впереди на отдачу долгов! Успеешь ещё! Алексей! Не молчи! Это невыносимо! – мама схватилась за голову.
– Прекратите оба! – сказал отец. – Дайте подумать.
На некоторое время на кухне установилась гнетущая тишина. Отец напряжённо думал о чём-то, перелистывая странички своего ежедневника. Степан смотрел в окно. Мама сосредоточенно помешивала ложечкой чай и время от времени смахивала с глаз слезинки. Вскоре глава семейства заговорил:
– Я думаю так: поступаешь в университет на экономический факультет, там знакомый ректор, он даст справку, и получишь отсрочку до конца обучения. А дальше видно будет. К тому же в университете перед тобой откроются новые горизонты.
Так Стёпа стал студентом университета. С той поры прошёл ровно год.
Проснувшись, юноша глянул на часы, они показывали 16 часов 40 минут. «Нужно поторопиться, – подумал Степан, – скоро придут домой предки, и начнётся... Всем планам тогда конец». С этой мыслью Степан взял листок, ручку и начал писать: «Экзамен завалил. Простите, что не оправдываю ваших надежд. Пересдача через две недели. Я уехал к деду на дачу, чтобы лучше подготовиться к экзамену. Ваш сын Степан». Оставив записку на письменном столе на видном месте, Стёпа начал сборы в дорогу. В рюкзак он положил самое необходимое: две пары сменного белья, зубную пасту и щётку, бритвенные принадлежности, томик Гёте, а также паспорт, повестку в военкомат и приписное свидетельство. В последний раз окинув взглядом квартиру, Степан смело шагнул за порог. До отправления электрички оставалось двадцать минут. Дед был посвящён в тайный план юноши и с нетерпением ждал его приезда.
Вокзал напоминал гигантский муравейник. Толпы людей, нагруженных кладью, постоянно куда-то спешили, шумящие людские потоки перемещались то в здание вокзала, то наоборот, выбивались из него подобием взбунтовавшейся реки и растекались множеством малых ручейков по платформам. Всё происходящее сопровождалось сигналами прибывающих и отправляющихся в дорогу составов, разбавлялось голосом диспетчера, который оповещал о прибытии или отправке очередного поезда. Иногда сквозь этот шум и гам прорывались звуки музыки из привокзальных кафешек.
Стучат колёса, бегут вагоны,
Глядят устало им вслед перроны.
У всех маршрутов свои каноны,
Но лучше нету дороги к дому... –
«Наверное, так оно и есть, – подумал Степан, – однако в данный момент тема не моя. Спою об этом, но не сейчас». Парень подошёл к пригородным кассам, купил билет до одной из подмосковных станций.
В вагоне пахло сигаретным дымом, семечками, пирожками, купленными на вокзале, машинным маслом. Перемешиваясь, запахи создавали особый аромат путешествия. Степан сел у окна в середине вагона и достал книгу. Он моментально с головой погрузился в таинственный и чарующий мир . Способность сына мысленно переноситься в другие, одному ему ведомые реалии всегда раздражала маму, вызывала недоумение у папы, и лишь один человек из всей семьи подмигивал и понимающе улыбался Степану, когда тот «возвращался» из путешествий по книжным мирам. Таким человеком был дед.
Тридцать минут колеса добросовестно отстукивали свой ритм. Затем поезд замедлил ход, вагоны вздрогнули в последний раз, и состав окончательно остановился. Степан убрал книгу в рюкзак и направился к выходу.
Тёплый июльский ветер резво гонял по небу облака, о чём-то шептался с листвой и нет-нет да и поправлял волосы прохожим на свой лад. Солнце спрятало палящие лучи и просто нежилось в небесной лазури, пытаясь хоть ненадолго продлить уходящий день. Степан свернул с перрона на тропинку, которая, убегая вперёд, скрывалась в цветущем лугу, а затем выныривала из зелёного моря высокой травы недалеко от перелеска и почти сразу терялась среди деревьев. Юноша с жадностью вдохнул воздух, пропитанный ароматами цветущих трав, энергией лета и кружащей голову свободой.
Дачный дом стоял на самой окраине подмосковной деревеньки. Для семейства Савельевых он был чем-то большим, чем просто дачный дом. В нём сосредоточился особый мир: тёплый и родной, хранивший в себе энергетику замечательной поры – поры детства. Попадая в его границы, даже отец и мать из чопорных учёных превращались в обычных людей, которые умели шутить, слушать птиц по утрам, копать картошку, распивать чай из старого пузатого самовара. Стёпа любил деда, любил этот дом и замечательный сад, любил свою семью. Вот и знакомая калитка. Парень открыл задвижку и вошёл. Окинув взглядом двор, Степан крикнул:
– Дед! Я приехал! Ты где?
– Здесь я! Сейчас буду! – послышался голос из сарая. Вскоре дед вышел навстречу внуку. Мужчины обнялись. Михаил Алексеевич принялся хлопотливо накрывать на стол, стоявший прямо в саду под старой яблоней.
– Ну рассказывай, как вы там поживаете в своих каменных джунглях? Наверное, уже забыли, как природа настоящая выглядит? Гонитесь за чем-то, а зачем, и самим неизвестно! Жить-то когда? – приговаривал он, продолжая выставлять на стол новые закуски.
– У нас один сценарий: мама принимает решения сама, а когда не может справиться, в качестве тяжёлой артиллерии подключает отца, –улыбнулся Степан, – пришлось решиться на побег. Может быть, мама сможет теперь понять и принять тот факт, что сын её стал взрослым?
– Молодец, поддерживаю. Людмила хорошая мать, но видать забыла, как сама в первом классе убегала в Африку на помощь Айболиту с соседским пацаном. Целую неделю искали беглецов. А как новые простыни на бинты для кукольной больницы порезала с подружкой своей? Забыла. Заучилась и запамятовала, что мы с матерью все её начинания поддерживали. А иначе-то как? Иначе личности и не вырастишь. Так что иди, служи, возвращайся, а потом займёшься тем, к чему душа тянется.
– Я геологом быть хочу. Ну не люблю я синусы и косинусы, что ж поделать? – улыбнулся Степан.
– И то дело. Почему нет, если к душе? – ответил дед. – Ну, давай садись, ужинать будем.
Солнце, последний раз отразившись в зеркальной поверхности деревенского пруда, медленно скрылось за лесом. Дневной зной сменился вечерней прохладой и свежестью. Старая яблоня, раскинув свои ветви, теперь не создавала тени – защиты от палящих солнечных лучей, а как-то по-матерински окружала своей заботой старика и юношу, которые, беседуя, ужинали под её ,отяжелевшими от плодов, ветвями. Стрекотание кузнечиков сменила одинокая песенка сверчка, которую громкими ариями отчаянно старались заглушить лягушки в пруду.
– Это у нас с тобой вроде проводов ужин-то, – задумчиво проговорил Михаил Алексеевич, – во сколько у тебя отправка?
– В восемь ноль-ноль нужно быть в военкомате, – ответил Степан, – уеду первой электричкой в шесть утра. Только просьба: матери раньше обеда не звони, а то штурмом будет брать военкомат. Не хотелось бы скандала. Долгие проводы – лишние слёзы...
– Твоя правда . – с улыбкой проговорил дед.
– Ты старая гвардия! Поэтому и доверился тебе! – ответил внук.
– Да, кстати, – продолжил беседу дед, – рисунки, которые мать отобрала у тебя перед выпускными в школе, я сохранил.
Он лукаво улыбнулся.
– И те наброски, что я сделал в Германии?! – с волнением спросил парень.
– Все до единого, в целости и сохранности, – с гордостью сказал Михаил Алексеевич и, поднявшись из-за стола, поспешил в дом. Через несколько минут он вернулся с большой коричневой папкой и коробкой с красками. Степан с нетерпением стал перебирать рисунки. Наконец нашёл тот, который был ему так дорог и до сих пор волновал воображение.
Степан начал работать над ним во время семейного путешествия по Германии, на берегу Балтийского моря, но так и не закончил, потому что Людмила Михайловна, по своему обыкновению, по приезде домой спрятала все работы, чтобы сын не отвлекался от вступительных экзаменов в университет. На картине был изображён вечер на берегу моря. Солнце багровым шаром плыло на закат к линии горизонта, собираясь утонуть в морских водах. Море, играя волнами, то отправляло их в набег на берег, то отзывало назад. Чайки ещё кружились над водой в надежде на последнюю добычу. На берегу лежала перевёрнутая вверх дном старая рыбацкая лодка... Волнение нарастало в душе Степана.
Пока внук рассматривал рисунки, дед принёс мольберт.
– Давай-ка, заверши начатое. Нельзя браться за новое дело, не закончив старого, – сказал Михаил Алексеевич.
– Спасибо, дед! Ты супер! – воскликнул Степан и принялся готовить принадлежности к работе.
Дед, усмехаясь в усы, раскуривал трубку. Вечер медленно зажигал звёзды на темнеющем бархате неба. Мир погружался в атмосферу сказочной таинственности...
Наблюдая за приготовлениями внука, старик молча встал и включил на крылечке фонарь. Темнело, а Степану нужно было закончить работу над картиной. Золотистый свет, исходящий от фонарной лампы, в одно мгновение разогнал сумерки, подступившие к юноше. Художник принялся за дело.
Удивительно: хотя со времени путешествия прошло почти полтора года, Степан вспомнил свои впечатления, ощущения и замыслы, будто и не было этих лет. И вот уже на берегу, на старой лодке появилась фигура старика, на обрыве появились очертания старенькой церквушки, как вдруг...
Степан ощутил на губах солёную свежесть вечернего морского бриза. Да-да, не запах тины и осоки с пруда, а именно солёный морской ветер. Оглянувшись вокруг, он с изумлением заметил, что находится не в саду подмосковной деревеньки, а на берегу моря. Мольберт и краски тоже исчезли, а за плечами был его походный рюкзак.
«Вот так приключение...» – подумал он. Метрах в ста от него находилась та самая рыбацкая лодка, на ней сидел мужчина довольно преклонного возраста и молча смотрел вдаль... Всё бы ничего, но это был уже не рисунок, а новая реальность: чайки выводили прощальные ноты, старик о чём-то размышлял в одиночестве. Степан направился в сторону старика и лодки.
– Добрый вечер, – произнёс юноша. Старик вздрогнул от неожиданности, но, быстро совладав с волнением, проговорил:
– Добрый?! Не сказал бы, хотя... Кому, конечно, как. Кто ты? Как попал в этот забытый Богом уголок?
– С тобой говорит тот, кто услышал крик твоей души, взывавшей о помощи , и поспешил на него, – ответил Степан и сам удивился своим словам: «Что я такое говорю?». Разговор между тем продолжился.
– Что можешь знать ты, случайный путник, о спасении моей грешной, заблудшей души, которую я собственноручно отправил из света во тьму?!! Лучше покинь это гиблое место, иначе и с тобой чёрт сыграет злую шутку… – грустно сказал старик.
– Не спеши прогонять меня, я живу на несколько столетий позже , но всё знаю о твоём контракте с духом Зла:
Пусть мига больше я не протяну,
В тот самый час, когда в успокоенье
Прислушаюсь я к лести восхвалений,
Или предамся лени или сну,
Или себя дурачить страсти дам, –
Пускай тогда в разгаре наслаждений
Мне смерть придёт...
Степан замолчал. Фауст резко обернулся, будто старался увидеть собеседника слепыми глазами. После недолгой паузы старик снова заговорил:
– Откуда ты это мог узнать, далёкий и удивительный гость? Мой разум отказывается верить в это, но слух доносит до меня, что ты говоришь моими словами! Я в замешательстве. Неужто лукавый опять шутит свои шутки, даруя надежду на спасение, чтобы потом отобрать её в самый последний момент? – старик смахнул с глаз нечаянную слезинку.
– Мне посчастливилось прочитать одну книгу, которая однажды случайно попала мне в руки.С этими словами Степан достал из рюкзака томик «Фауста» и осторожно вложил его в руки собеседника.
Старик дрожащими руками взял книгу из рук юноши и прижал к груди. Несколько минут он оставался неподвижен и молчалив. Затем проговорил:
– Это моя жизнь...
– Ты написал эту книгу сам. Вся твоя жизнь вписана в неё. А раз ты автор, то, значит, в твоих силах переписать финал, – Степан загадочно улыбнулся Фаусту, и тот словно почувствовал тепло души Степана и улыбнулся юноше в ответ.
– Как всё просто. Знаешь, иногда в поиске истины мы готовы зайти так далеко, что ставим на кон самое дорогое, рискуя потерять всё. Истина же всегда где-то рядом, где-то на поверхности, но мы, словно одержимые тёмными силами, проходим мимо... – растерянно промолвил старец.
– У нас очень мало времени, поэтому подумай о том, получил ли ты то, чего желал от духа Зла, если же нет, то контракт подлежит расторжению немедленному. Пока ты будешь думать, я расскажу тебе притчу, которую мне поведал мой дед, а ему его дед. Это история о том, как один учёный пытался пересечь линию горизонта. Послушай: «В одном городе жил очень любознательный человек. Он изучил множество наук. Мог лечить людей, в совершенстве ориентировался по звёздам, знал рецепты самых сильных ядов и противоядий и много всего полезного, интересного, сложного. В лихие времена он помогал людям бороться с ужасными эпидемиями, со своими учениками спас много народа от оспы и чумы. Всегда был готов поделиться своим опытом и знаниями, потому-то вокруг него было много учеников. Ученики постепенно овладевали науками и передавали знания уже своим ученикам. И казалось бы, жизнь его удалась, но однажды он задался вопросом: «Можно ли заглянуть за горизонт?».
И в один прекрасный день этот человек оставил свой дом и отправился в путешествие, чтобы дойти до линии горизонта, заглянуть за неё и познать всю полноту жизни. Трудно сказать, сколько времени он путешествовал, но как только он приближался к заветной цели, линия горизонта снова и снова отодвигалась от него, всё сильнее будоража его воображение. Однажды, выбившись из сил, он постучал в дверь старенького дома. В том доме жил мудрец, который мог толковать сны, читать мысли, предсказывать будущее, находить ответы на самые сложные вопросы.
– Мир дому твоему, – сказал путешественник, – не пустишь ли ты меня на ночлег?
– Мир и тебе, странствующий человек, – ответил старец, – проходи, мои двери открыты для тебя.
За скромным ужином хозяин дома спросил гостя:
– Вижу на твоём лице печать усталости и тревоги. . Расскажи, что беспокоит тебя и почему ты странствуешь и не находишь успокоения. Что хочешь отыскать?
И ответил тогда гость:
– Я многое постиг в жизни, многое повидал, но кажется , что главное прячет от меня горизонт. Мне кажется, что стоит за него заглянуть, как жизнь предстанет в своей полноте и яркости. Но как только удаётся приблизиться к линии горизонта, она неумолимо отодвигается . И я вынужден вновь и вновь идти за ней.
Улыбнулся на это мудрец и сказал:
– Проблема эта легче, чем лебяжий пух, разрешить её можно не сходя с места. Чтобы заглянуть за горизонт, нужно смотреть назад, а не вперёд.
– Что ты такое говоришь? – воскликнул странник. – Я, наоборот, старался жить, не оглядываясь назад, шагал только вперёд!
Мудрец отвечал:
– Ответь мне на такой вопрос: если ты оглянешься назад, что увидишь ты там?
– Годы научных исканий и открытий, тысячи спасённых от смерти людей, учеников, овладевших знаниями, – взялся перечислять путник.
Мудрец продолжал:
– Думал ли ты, когда открывал новые знания, о том, что это и есть движение за горизонт, движение вперёд, к истине? Вряд ли эти мысли приходили тебе в голову, ведь тобой двигала жажда открытий. Так вот, всякий раз совершая открытие, ты не просто заглядывал за горизонт, ты переходил эту черту и двигался вперёд и вперёд. И сейчас тебе не нужно плутать во тьме в поисках этой неуловимой линии, ТЫ СТОИШЬ НА НЕЙ! Но шагнуть вперёд не можешь, ибо в погоне за призрачной мечтой ты перестал развиваться как учёный. Тебе кажется, что ты идёшь, а на самом деле ты топчешься на месте.
Опешил от таких слов странник, а подумав, сказал:
– Я искал ответ на этот вопрос многие и многие годы. Скитался и терпел лишения. А ты помог мне всего за несколько минут. Ты великий мудрец. Я преклоняюсь пред тобой».
– Удивительно, но история о линии горизонта очень напоминает мою. Только вместо мудреца на моём пути возник сатана, – сказал старик, и глаза его наполнились слезами.
– Ты думаешь не о том, старик! Времени мало, если дух зла почувствует подвох, мы оба пропали. Всевышний давно простил тебя, но разорвать контракт можешь только ты сам. Посмотри вперёд, Господь раскрыл перед тобой книгу – просто закончи её, – в волнении проговорил Степан.
В это время под пение невидимых ангелов в воздухе возникло изображение книги, открытой на последней странице. «Я же совершенно слеп», – хотел было воскликнуть Фауст, но, подняв глаза к небу, он увидел книгу... В ту же минуту в руках старца появилось перо, и он стал писать своею рукой в книге:
«Напрасно я надежды возлагал,
С лукавым заключая соглашенье.
Дух Зла мне откровенно лгал
О том, что даст душе успокоенье,
Сулил для мыслей новую свободу.
И я грешил, лукавому в угоду...
Но с каждым вздохом был труднее путь,
И сердце билось раненою птицей
От невозможности былое всё вернуть.
Кровавой подписью моей заверена страница.
Дух Тьмы меня навек поработил.
Сам погибая, я других, увы, губил...».
С каждым новым словом, написанным Фаустом, ветер становился сильнее, волны выше, небо приобрело свинцовый цвет, уже слышались первые раскаты грома, а старик всё писал, не останавливаясь. И вот он вывел последние слова: «Я расторгаю контракт с тобой, о Дух Зла! Я не получил того, ради чего пошёл на сделку с тобой. С этой минуты я вне твоей власти. Я свободен от данного тебе обещания! О, Господь, как ты милостив, подарив мне прощение своё!».
– Свободен, свободен! – запели ангелы. В ту же минуту раздался дикий вой. Волны поднялись почти до небес, повеяло могильным холодом, и что-то невидимое с силой толкнуло Степана в спину. Берег, старик, море – всё пропало во тьме.
Степан с трудом открыл глаза. Его тормошил за плечо Михаил Алексеевич:
– Рота, подъём! Рядовой Савельев, рискуете получить наряд вне очереди! – шутил дед. Парень проснулся окончательно. Сборы были недолгими.
Проводив внука до электрички, старик вернулся домой. На душе было тоскливо, ведь разлука с любимым внуком будет продолжаться целый год. Предстояло тяжёлое объяснение с дочерью. Он присел на лавочку под яблоней и стал рассматривать рисунок, над которым Степан работал почти всю ночь. Картина излучала какой-то особенный свет. Берег моря. Перевёрнутая вверх дном рыбацкая лодка. И, о чудо, закат сменился рассветом! Солнечный диск, наполовину показавшись из-за горизонта, протянул к берегу свой первый золотой луч. По этому лучу, словно по дорожке, прямо по воде в сторону линии горизонта шёл старик. Солнце, будто обещая дождаться путника, не торопилось подниматься высоко в небо. По морскому берегу бегал чёрный пудель, казалось, он хотел броситься вдогонку за стариком, но невидимая сила не позволяла ему перейти береговую черту. Собака была в ярости. Глаза налились кровью. Но линия горизонта была светла. Небо безоблачно. А чайки, словно в насмешку над псом, кружились прямо над его головой.

В Москве стоял жаркий летний день. На Казанском вокзале закончилось построение солдат-новобранцев. Молодые бойцы, простившись с провожающими, садились в поезд. Наконец все заняли свои места. Издав прощальный протяжный гудок, поезд медленно тронулся в путь. Преодолев городскую черту, состав быстро стал набирать скорость. Вскоре поезд скрылся из вида, увозя за линию горизонта молодых ребят, среди которых навстречу новой жизни ехал Степан Савельев...
Всего комментариев: 0
avatar
22
Свернуть
Развернуть чат
Необходима авторизация
0