Для корректного отображения страниц, пожалуйста, нажмите сочетание клавиш Ctrl+F5
Главная » 2017 » Май » 9 » Приключения в Санкт-Петербурге

Приключения в Санкт-Петербурге


Теперь я знаю способ верный,
Как без грехов на свете жить,
Не обещая лицемерно
Совсем уж больше не грешить.

Всё дело просто: лишь фонтана
Падёт хрустальная струя –
И вот уже безгрешна я,
И зажили на сердце раны…»

Приключения в Санкт-Петербурге начались задолго до того, как мы вышли из поезда. Всё началось летом на Азовском море, там, где базы отдыха разделяла порой лишь символическая ограда. Отдыхающие часто видели странную фигуру, которая появлялась вечером, с последними лучами заходящего солнца. Это был молодой человек в длинном чёрном плаще с капюшоном. Капюшон живописно лежал на его плечах и открывал черноволосую голову с прекрасным профилем и блестящими чёрными глазами. Черты лица, которые можно было рассмотреть в вечерней дымке, были правильными и красивыми. Человек был молод, но выражение его лица поражало грустью. Никто не слышал его голоса. Он никогда не останавливался и уходил по линии прибоя куда-то далеко, дальше последней видимой с берега базы отдыха. Иногда за юношей бежала собака, которая ни на кого не обращала внимания и даже не лаяла. В общем, всё это сильно отдавало мистикой.

Однажды вечером я сидела на перевёрнутой лодке и читала книгу. С началом сумерек читать стало трудно и я просто сидела, глядя на море и слушая шелест и всхлипы плоских прибрежных волн.

Внезапно я услышала скрип лодки. Я повернула голову и увидела, что рядом сидит мистический персонаж в чёрном плаще. Я вздрогнула и хотела уйти, но юноша молча посмотрел на меня с грустной улыбкой. Уйти сразу было неудобно, и я задержалась на минутку. Вот когда начались все дальнейшие приключения. Никогда не оставайтесь там, куда неслышно подкрался мистический персонаж в чёрном плаще и уходите сразу, не мешкая и не раздумывая. Поверьте мне. Вы не поедете в Санкт-Петербург и никаких волнений и приключений у вас не будет. Ваша жизнь останется размеренной и безмятежной.

Но мне некому было посоветовать, и я осталась.

Да, мы разговаривали. Я рассмотрела, что мистический чёрный плащ вблизи оказался брезентовой накидкой, какую носят рыбаки в шторм. Юноша представился абитуриентом медицинского вуза в нашем городе. С поступлением что-то не сложилось, и ему пришлось найти работу. На работе прораб сразу отправил его на стройку базы отдыха. Стройка шла как-то вяло, и новичка назначили сторожем. Все его вещи умещались в небольшом чемоданчике «дипломате». Так как выходную одежду он берёг для обратной дороги в город, то для работы оставались только плавки, но прохладными вечерами этого было недостаточно. В деревянном домике нашёлся только брезентовый рыбацкий плащ… Естественно, что в таком виде он не хотел появляться среди людей. Поэтому и гулял по вечерам в одиночестве.

Меня, конечно, тронул его замечательный рассказ, но из него следовало, что я не относилась к тем людям, которых он стеснялся в своем экзотическом наряде. Пока я раздумывала, не обидеться ли мне, он подозвал собаку и попросил меня прийти завтра в такое же время к лодке. И растворился в густых сумерках.

Нет, я не пошла к лодке следующим вечером. Я вообще никуда не пошла и читала книгу на своей веранде, сидя в уголке под переплетением лоз дикого винограда. Книга была гораздо интереснее и романтичнее загадочного человека в чёрном плаще, тайна которого была так прозаично разгадана.

В следующий раз я встретила его случайно, когда мы с подругой гуляли по высокому обрыву однажды днём. В жаркий полдень мы уже направлялись по крутой тропинке вниз, когда подруга оступилась и стала падать. Я поспешила за ней, но не успела. Однако её крики прекратились. Добравшись до неё на половине тропинки, я увидела, что она улыбается высокому загорелому юноше с фигурой легкоатлета. На нём были только яркие плавки и золотой медальон на длинной цепочке. Плаща не было. Поэтому моя подруга его не узнала. К тому же, она вся светилась благодарностью за помощь. Я посмотрела вниз и мне стала понятна её благодарность. Но мне не понравилось, как она смотрит на своего спасителя. Нет, мне, конечно, было всё равно. Но не понравилось.

Подруга пригласила нашего нового знакомого на чай с вареньем. Варенья у меня не было, поэтому я умыла руки и предоставила ей полную свободу действий. Однако очень скоро выяснилось, что подруга старалась не ради себя. Она так явно пыталась подтолкнуть меня к каким-то действиям, что мне стало смешно. Наш новый знакомый старательно делал вид, что видит меня в первый раз. При этом глаза его смеялись, когда подруга не могла этого видеть.

На другой день вечером Денис пришел в наш домик в пансионате. Я выглянула на террасу в надежде увидеть черный плащ, но одет он был в белую рубашку и бежевые брюки. Не могу сказать, чтобы отсутствие брезентового плаща меня разочаровало.

В пансионате было довольно скучно, а Денис был таким жизнерадостным и деятельным, что это внесло разнообразие в нашу с подругой отпускную жизнь. Кроме того, варенье не пострадало, потому что Денис приносил разные сладости к чаю. Где он их брал в этой глуши, лично мне было непонятно. Возможно, ограбил ларёк в соседнем посёлке.

Довольно долго мы гуляли по вечерам у моря втроем. Мы веселились и дурачились. Каждый вечер у нашей террасы раздавался свист, и мы шли гулять до восхода луны. Однако настало время, когда моя подруга под разными предлогами стала увиливать от прогулок. При этом она клялась, что оставляет нас наедине в последний раз.

Мы с Денисом встречали восход луны, которая выглядела такой огромной, что было жутковато смотреть на неё. Казалось, что она сейчас выкатится на берег, словно раскалённый чугунный шар. Мы ходили по самому прибою, по щиколотки в тёплой воде с пузырьками пены. Босые ноги утопали в мокром песке.

Денис исчезал на минутку и появлялся с розой или с букетом пионов в прохладной росе. Конечно, клумбы в пансионате были очень большими, но всё же… Где-то во тьме ходили сторожа.

В пансионате стояли большие качели. Собственно, это была широкая доска на цепях. Мы сметали с доски песок, раскачивались и смотрели на белый песок звёзд, который с вместе каким-то древним вихрем взметнулся в чёрное небо, и так и плавал там в невесомости.

В безлунные ночи мы сидели на берегу и слушали неутомимое море, которое трудилось и танцевало у берега, не давая забыть о себе ни на минуту. Во тьме зеленоватым светом сияли буруны прибоя, на небе перемигивались разноцветные яркие звёзды, летали лёгкие копья метеоритов. Денис так живо рассказывал разные истории, что я невольно увлекалась. Глаза его светились вдохновением, в них появлялся блеск отраженных звёзд. Перед рассветом ночь становилась холодной и влажной, звёзды бледнели, а шум прибоя почти совсем затихал. Мы возвращались к нашему домику и сидели на террасе, закутавшись в покрывала, до первых лучей жаркого солнца.

Однажды Денис пришёл днём и пригласил меня погулять по берегу. Он сказал, что пансионат, в котором он работал, не так далеко от наших домиков. По словам Дениса, сейчас там никого не было, даже директор в тот день уже уехал до вечера.

Мы шли по мокрому песку, когда увидели идущего навстречу мужчину в тёмных очках, широкополой шляпе и щегольских шортах. Я не обратила на него внимания, однако Денис нахмурился и обогнал меня, заслонив плечом.

Мужчина остановился в нескольких шагах от нас и улыбнулся, сверкая золотым зубом. Денис поздоровался с ним, в ответ мужчина обратился ко мне:

- Я вижу, вы с Денисом хорошо проводите время.

Мне было нетрудно промолчать. Мужчина продолжал властным голосом:

- Я рад познакомиться с Вами и приглашаю Вас к нам, в пансионат. У меня сегодня хороший день, и я хочу его отпраздновать. Приходите на ужин. Познакомимся поближе.

Мне не хотелось ни отвечать, ни приходить на ужин к незнакомому человеку, и я снова промолчала, склонив голову. Денис слегка подтолкнул меня вперёд и ответил мужчине:

- Спасибо.

Тон его голоса отнюдь не был благодарным. Мужчина хмыкнул и прошёл мимо нас. Я продолжала молчать, и Денис нехотя пояснил:

- Это наш директор. Не пойму, когда он успел вернуться. Я сам видел, как утром он поехал отвозить жену и ребёнка в город. Сказал, что потом заедет в контору за нашей зарплатой и вернётся поздно вечером или завтра. Ладно, забудь о нём. Я хочу показать тебе, где я живу.

Этот пансионат был гораздо меньше нашего. И намного спокойнее. Среди песка и деревянных домиков оставались большие зелёные оазисы травы и деревьев, в которых прятались от солнца беседки и скамейки. У домика Дениса росла старая ива. Земля под ней была почти холодной после горячего песка.

Директор мог в любую минуту вернуться, поэтому я только заглянула в маленький чистенький домик и вышла под иву, ожидая Дениса, чтобы уйти. На руку мне капнула прохладная капля. Я взглянула вверх. Другая капля упала мне почти в глаз. Третья уже стекала по горячим лопаткам. Ничего не понимая, я смотрела на желтовато-белое сверкающее солнце сквозь колышущиеся длинные ветви ивы. Это явно был не дождь.

Денис вышел и засмеялся, глядя на моё растерянное лицо:
- Это же плакучая ива! Ты разве не слышала о такой?
- Слышала, конечно. Но я думала, что плакучей её называют из-за грустных, поникших ветвей.
- Ну, не знаю, эта ива постоянно плачет водой. Хотя грустного тут ничего нет.
- Может, у деревьев свои причины.
- А, может, это она от счастья плачет.

Мы не успели выйти из ворот пансионата. Директор приехал на своей машине, которую остановил на площадке у ворот. Несмотря на жару, он вышел из машины в кремовом костюме и белой рубашке. Лет сорока пяти, с залысинами в редеющих черных волосах, чуть полноватый и откровенно самодовольный.

- Ну что ж, я рад, что Вы пришли раньше. Будем знакомы, Игорь, - и он протянул мне крепкую руку с широким золотым кольцом.

Я не успела ответить ни на рукопожатие, ни на слова. Денис резким движением отбросил протянутую руку директора. Мужчины молча обменялись острыми взглядами.

Вдруг Игорь улыбнулся и сказал почти спокойным голосом:
- Жду вас обоих на ужин. И… - он помедлил. Потом взглянул мне в глаза:
– Лучше Вам принять моё приглашение.

Он повернулся к нам спиной и пошёл к своей машине. Денис потащил меня за руку прочь от ворот пансионата, к морю.

Мы молча шли по мокрому песку, разбрызгивая набегавшие волны.

Остановились только на пляже нашего пансионата. Подруга ждала меня, чтобы пообедать. Она пригласила и Дениса, но он сказал, что не голоден и что у него есть дела. Мы простились. До вечера, как сказал Денис. Отойдя, он вернулся бегом и, наклонившись ко мне, тихо попросил никуда не выходить до его прихода.

Мы дружили с Татьяной больше пяти лет, но никогда я не видела её такой активной и смелой. Она то снова расспрашивала меня о встрече с директором соседнего пансионата, то порывалась вытащить меня в поход против него и его банды (она уже и это вообразила), то упрекала меня за равнодушие к Денису, которого, по словам Татьяны, «пытают эти мафиози». В конце концов мне пришлось ей напомнить, что речь идёт всего лишь об отказе идти на ужин. Явно возмущённая моим равнодушием к её призывам, она уселась в кресло у окна и стала листать какой-то свой бухгалтерский учебник с таким видом, как будто бы это был захватывающий роман. Я пыталась дремать.

Совсем поздно, когда сумерки уже стали густыми и прохладными, к нам кто-то тихо постучался. Татьяна вскочила и, прильнув к фанерной двери, таинственно спросила:
- Кто там?
- Я там, - ответил тихий голос Дениса.

Татьяна мигом распахнула скрипучую дверь, втащила Дениса в домик и тут же заперла задвижку.

Денис как-то смущенно прошёл в комнату и сел у стола, отвернувшись от настольной лампы, которую мы включали по вечерам. Татьяна уже разливала чай, выкладывала варенье на блюдечко, не забывая укоризненно посматривать на меня.

Денис молчал. Было слышно, как мелкие ночные бабочки снуют вокруг лампы и с шорохом падают на бумажную скатерть.

Первой не выдержала Татьяна.
- Ну, что там было?
- Где? – невинно спросил Денис, спрятавшись за кружку.
- Ну, как там с этим бандитом? Он дрался?
- Нет, Танечка, что ты! Какие теперь бандиты? Мы же цивилизованные люди. Я встретился с Михалычем, мы выпили чаю. Встреча немного затянулась, иначе я пришёл бы пораньше. Нельзя ли повернуть эту лампу как-то вниз, что ли? Светит прямо в глаза.

Татьяна с готовностью поставила лампу на пол и повернула её свет на дальний угол.

Денис неуверенно продолжал:
- Кстати, девчонки, когда вы собирались уезжать?

Мы переглянулись с Татьяной и она выпалила:
- Я вообще-то уеду завтра, потому что хочу успеть на курсы. А Лена может остаться ещё дня на три!
- Зачем же мне оставаться? Послезавтра на работу, надо ещё отдохнуть от отдыха.
- Да, действительно, зачем оставаться? – Денис поддержал меня с такой готовностью, что я растерялась. Конечно, я не собиралась оставаться одна после отъезда Татьяны, но создавалось впечатление, что Денис хочет от меня отделаться как можно быстрей.

Денис посмотрел на часы и неожиданно спросил:
- А можно я поеду с вами завтра?

Мы с Татьяной снова переглянулись. Видя, что я не собираюсь отвечать, Татьяна отвернулась и рассудительно сказала:
- Конечно, мы поедем первым рейсовым автобусом. Он отправляется в пять часов. Поэтому надо бы успеть поспать...
- Отлично! – как-то слишком поспешно перебил её Денис. – Уже почти двенадцать. Можно и совсем не спать. В автобусе отоспимся!

Татьяна была пунктуальной и рассудительной. Нарушить режим дня её здорового образа жизни было бы слишком большим преступлением. Но дружеские чувства взяли верх. Болтливость не относилась к её порокам. У неё было ещё одно неоценимое качество: она никогда не расспрашивала, опасаясь поставить человека в неловкое положение: если кто-то не хотел рассказать сам, значит, для этого были веские причины. А, возможно, просто время поделиться ещё не пришло. Татьяна справедливо полагала, что не нужно вынуждать человека лгать. Если захочет, расскажет сам, когда сочтет нужным. Как бы там ни было, она была просто идеальной подругой.

- Да, конечно! – поддержала она Дениса. – Да мы ещё и не собрались толком. Правда, Лена?

Последние слова были сущей правдой, потому что ещё час назад я не знала, что завтра в пять утра мне предстоит уехать. И даже не подозревала, что Татьяна собирается на очередные курсы. Впрочем, она постоянно чему-то где-то училась, поэтому я была не очень удивлена.

Я не совсем понимала, когда же будет собираться в дорогу Денис и как он успеет забрать свои вещи из деревянного домика в его пансионате. Но задавать вопросы не хотелось. Пока я раздумывала, у двери я заметила скромный черный чемоданчик «дипломат». Брезентового плаща нигде не было видно, и я вздохнула с облегчением.

Остаток ночи прошёл весело. Картежниками мы не были, и потому играть в «дурачка» быстро надоело. Зато Денис развлекал нас карточными фокусами. Когда и фокусы надоели, пришло время страшных историй. Но никакая история не будет достаточно страшной, если её рассказывает милый молодой человек в уютном домике с мягким светом настольной лампы, когда лунный свет даже паутинку на окне делает серебряной нитью, а за тонкой стеной на берегу церемонно танцует менуэт свободное море.

В три начало светать. Было прохладно, если не сказать – холодно. Поднялся ветер, на горизонте показалась толпа тёмных туч. Волнение на море усилилось. Море копало берег с упорством дачника.

Утренний чай немного согрел нас. Решили выйти пораньше, хотя в любую минуту мог начаться дождь. Мы с Татьяной надели соломенные сомбреро, а Денису осталась белая «капитанская » кепка. Он спрятал глаза под козырьком, засунул руки в карманы брюк и, насвистывая, прошелся по комнате. Было уже совсем светло. Мы с Татьяной рассмеялись, Денис решил, что «Яблочко» его согреет, и хотел пойти в пляс, но кепка слетела с его головы, и мы перестали смеяться. Денис медленно повернулся и сказал скучным голосом:
- Ну, да, упал со стула. Что теперь?

Татьяна ахнула и засуетилась. При свете дня было видно, что Денис падал по крайней мере, с нескольких стульев. Лечить его времени не было. Пришлось заняться гримом. Наши с Татьяной запасы тонального крема заметно уменьшились, но зато появилась надежда обойтись без навязчивых вопросов окружающих, пока доедем до города. Разумеется, если не снимать кепку с козырьком.

На автобус мы прибежали последними. Мы даже не слишком вымокли, хотя дождь всё-таки начался, не дожидаясь нашего отъезда. На заднем сиденье ещё оставалось место, где мы уместились втроём. Денис попросился сесть между мной и Татьяной, подальше от окон. Надвинув кепку на самый нос, он тут же уснул. Мы его не отвлекали.

Автобус тяжело вырулил с обочины на дорогу и пополз, облепленный плёнкой мутного дождя, в сером утреннем свете. Сквозь стекло мне было видны домики внизу, люди, которые, двигались по дорожке и размахивали руками. Возможно, они что-то кричали, но за шумом мотора ничего не было слышно. Я подумала, что кому-то не повезёт с новыми соседями.

Последнее, что я видела перед тем, как заснуть, - это очертания легковой машины на дороге. Машина посигналила, автобус притормозил. Клацнула дверца машины. В ответ со скрежетом открылась дверь автобуса. Мужской голос что-то прокричал снаружи. Наш водитель нетерпеливо ответил, с грохотом закрыл дверь и тихо выругался. Мотор взревел, и мы поехали в гору, выезжая на шоссе.

Почти четыре часа мы ехали по трассе, остановившись лишь раз на небольшой автостанции. Дождь отстал от нас по дороге. Денис спал младенческим сном. Татьяна дремала, прикрывшись соломенной шляпой. Мне всё больше хотелось есть, но все наши запасы уже были съедены за ночь и утро в домике. В кармане кофты нашлась лишь маленькая пачка галетного печенья, но, попытавшись хрустеть им всухомятку, я оставила это занятие.

Наконец показались окраины города. В городе водитель несколько раз останавливался, люди выходили и забирали сумки из багажника. Пассажиров оставалось всё меньше. Татьяна перестала дремать и поправляла волосы, тщетно пытаясь рассмотреть себя в прыгающем вместе с рукой зеркальце. Автобус переваливался на поворотах, резко тормозил и бросался вперёд, стремясь поскорее доехать до гаража. Дениса пришлось будить. Мы с Татьяной выходили почти в центре, недалеко от общежития. Татьяна спросила сонного Дениса, где ему лучше выйти. В ответ он беспечно зевнул и потянулся. Потом сказал, что ему всё равно и он может выйти, когда автобус остановится по нашей просьбе.

Наконец показалась наша улица. Мы вышли, Денис забрал свой чемоданчик и наши сумки. Я открыла рот, чтобы попрощаться, но Татьяна уже приглашала его на чай. Денис, естественно, согласился.
- А как же комендант? – остановила я Татьяну и Дениса. – Она никого из чужих к нам не пропускает. Особенно после того, как я разбила её любимую вазу, которую она разрешила мне взять ненадолго для цветов.
- Ничего, - заявила Татьяна. – Мы скажем, что Денис идёт на пятый этаж, к ребятам.

Я только плечами пожала. В душе я была уверена, что наша авантюра закончится не дальше порога общежития. Чтобы не привлекать внимания, договорились, что Денис войдёт первым и скажет, что идёт на пятый этаж, к Серёже Птицыну. Серёжа был программистом, и к нему постоянно приходили консультироваться знакомые и незнакомые. Правда, тогда мы как-то не подумали, что Денис, перемазанный тональным кремом и в белой курортной кепке, вряд ли смог бы поддержать беседу с программистом. Но в тот момент наши сонные мозги этого не учли.

Выждав десять минут, мы с Татьяной, улыбаясь и стараясь казаться беспечными, вошли в общежитие. Улыбки наши погасли одновременно. В проёме комендантского кабинета маячила спина Дениса. Из кабинета доносился комендантский голос.

Когда дверь захлопнулась за нашими спинами, Денис небрежно оглянулся и посторонился, пропуская комендантшу. Дежурной нигде не было видно. Комендантша ответила на наши «здравствуйте, Нина Леонидовна» кивком, полным достоинства, и снова повернулась к Денису, поощряя его улыбкой. Тот, нимало не смущаясь нашим присутствием, продолжал ей что-то весело рассказывать, плавно жестикулируя левой рукой. В правой он держал мраморный ночник в виде совы с красными глазами. Комендантша заметила, что мы так и стоим у порога.

- Девочки, что вы стоите? – досадливо поморщившись, спросила она. – Людей не видели, что ли? Это наш новый жилец, Костя. И он не будет ставить на подоконник то, что может легко разбиться.

Красноречивый взгляд в мою сторону заставил меня поторопиться. Я слышала, как за мной поспешила к лифту Таня.

Добравшись до комнаты, мы переоделись и занялись обычными домашними делами, которые нам так наскучили перед поездкой, а теперь показались такими милыми признаками дома и уюта. О Денисе (или Косте) мы не вспоминали. Скоро Татьяна вернулась из душа и занялась приготовлением обеда, а я схватила шампунь и побежала в душ.

Уже протянув руку к двери комнаты, я услышала смех Татьяны и знакомый голос. Да, конечно, это был наш Денис-Константин. Я попыталась рассердиться, но продержалась недолго. Татьяна допытывалась у него, как ему удалось договориться с нашей грозной комендантшей. Мы все боялись её, как тигрицу. Он только разводил руками и мотал головой, глядя на нас невинными глазами:
- Не знаю, не знаю, самому страшно…
И тут же блестел белозубой улыбкой, так, что поверить ему было трудно.

Денис рассказал нам, что его подселили к Серёже Птицыну. Но постоянно жить он там не собирался, потому что в той строительной конторе, куда он нанялся на работу, его уже определили в общежитие. Поэтому после чая Денис засобирался домой, пригласив нас с Татьяной в воскресенье в парк.

В воскресенье Денис пришёл к нам в общежитие, принёс свой чемоданчик в комнату Серёжи, поговорил с гением и ушёл, чтобы не опоздать к нашему выходу. Денис выглядел немного удивлённым тем, что Серёжа ничего не возразил на его вселение, соглашался со всеми его словами и не расстроился, когда Денис почти сразу ушёл. Мы с Татьяной рассмеялись и объяснили Денису, что Серёжа вообще вряд ли заметил его самого и его действия. Гений, чего уж там…

В парке были фонтаны, и мороженое, и новые аттракционы. К нам присоединился знакомый Дениса, который как-то случайно оказался там один, нарядный и смущённый. Денис притворился удивлённым и познакомил его с Татьяной. Пока все молчали, Денис предложил покататься на колесе обозрения. Я попыталась отговорить их или отказаться хотя бы самой, но билеты уже купили и колесо высматривало свою жертву. Дело в том, что я до смерти боюсь высоты. Вот несчастье: на карусели меня укачивает, колесо обозрения наводит дикий ужас. В детстве родители каждый год старались устроить мне запоминающийся день рождения: кино, мороженое в кафе, прогулка по городу и карусель в парке. Я бледнела уже на подходе; помост орудия казни встречал меня эхом робкого стука сначала моих маленьких башмачков, потом уже каблучков подростковых туфель. Сиденье замыкалось металлической цепочкой. Убежать было невозможно. Судорожно вцепившись в поручни, я не забывала улыбаться родителям, которые умилённо взирали на своё чадо, болтающееся в зеленовато-фиолетовом свете на карусели под громкие звуки музыки. Почему я терпела всё это? Не знаю. Мои родители как-то приучили меня не капризничать. Рассуждать об их действиях мне тоже не полагалось. Став постарше, я уже просто не могла бы позволить себе кричать и плакать среди людей: это было бы некрасивым излишеством дурного тона. Иногда я думаю, что всё, чему я научилась к началу взрослой жизни – это не плакать публично. Хотя взрослая жизнь в конце концов лишила меня и этого достижения.

Кроме того, мой день рождения был едва ли не единственным днём в году, когда мои родители что-то делали вместе, причём в течение целого дня. Обычно, как мне казалось, их общение походило на бескрайние степи молчания и игнорирования друг друга, среди которых неожиданно взрывались печальным фейерверком громкие и шумные ссоры. Думаю, они всё же любили друг друга. Но с моей точки зрения всё выглядело именно так. Сколько я себя помню, мне всегда хотелось покоя. Не новых игрушек, конфет или платьев, а – покоя. Тягостное молчание не было покоем, это была трясина, готовая вот-вот поглотить всё хорошее, чему так радуешься в детстве. Редкий день начинался и заканчивался в мире. Одним из таких дней был день моего рождения. Поэтому ради мира я готова была терпеть всё что угодно. Даже карусель.

С годами орудие пытки совершенствовалось: теперь карусель во время вращения поднималась всё выше, на тонких цепях раскачивались лёгкие пластиковые сиденья, которые взмывали вверх от малейшего движения, скручивая цепи в жгуты и раскручивая их на ходу. Традиция семейного дня рождения становилась всё более тягостной для всех участников ритуала. День моего шестнадцатилетия мы с родителями торжественно отмечали в новом модном кафе вместе с нашими респектабельными знакомыми, которым и в голову не пришло бы подвести меня к карусели. Так я стала свободной от ежегодной пытки на центрифуге, а заодно – и от семейных праздников в день моего рождения. Родители объявили меня взрослой и умыли руки. Сама же я больше и близко не подходила к парковым развлечениям.

И вот настал момент, когда мне надо было взойти – нет, не на эшафот, - всего лишь на колесо обозрения. Наша милая компания заняла кабинку, причем мне ещё удавалось улыбаться. Качнувшись, кабинка плавно взмыла к небесам.

Я старалась смотреть куда угодно, только не вниз. На горизонте блеснуло озеро среди холмов, покрытых деревьями. Мои собеседники обсуждали новый фильм и договаривались вечером сходить в кино; я только кивала, слыша их голоса как бы издалека, и прикидывала, какую часть окружности мы уже миновали.

Я почти успокоилась, когда взгляд непроизвольно зафиксировал движение и – о, ужас! – я посмотрела прямо под ноги. Пола в кабинке не было. Были какие-то хлипкие перекладинки для ног. Вероятно, проектировались кабинки с тем расчетом, чтобы пол не мешал обозревать красоты пейзажа внизу. В тот момент мне показалось, что мои ноги просто вцепились в узкие перекладины пола, несмотря на то, что я была обута в туфли на каблуках. Я всё ещё продолжала улыбаться. Мне совсем не хотелось, чтобы надо мной смеялись или чтобы меня жалели. Только бы добраться до земли. Но до этого надо продержаться. Я глубоко вздохнула и впервые посмотрела осмысленным взглядом по сторонам. Горизонт заметно расширился. Стали видны поля и дороги, которые стремились в туманную даль. Рядом с нами летали весёлые птицы. Внизу стояли и ходили нарядные люди, симметрично располагались яркие клумбы. Денис держал меня за руку и рассказывал какую-то смешную историю. Прохладный ветерок овевал моё лицо. В общем, это было здорово. Я только начала входить во вкус движения на высоте, когда наше время закончилось и надо было выходить. Я была близка к тому, чтобы рискнуть ещё раз, но Татьяна сказала, что у неё закружилась голова. Мы ушли по тихой аллее и расположились на деревянной скамье.

Лето было прекрасной порой. Хотя отпуск уже прошёл, мы с Татьяной успевали после работы, до темноты, наслаждаться жизнью: гуляли над рекой, сидели у воды на красивых набережных, ходили на концерты, в кино. Часто к нам присоединялись Денис и его друг Саша. Денис постепенно совсем переселился в комнату к Серёже Птицыну, поэтому часто мы вечерами пили чай на нашем этаже, на огромной лоджии в холле.

Всё это вместе взятое – и чудесное лето, и тихие вечера на лоджии под музыку маленького радиоприёмника, – привело к тому, что однажды, когда Татьяна пошла провожать Сашу, а мы с Денисом остались вдвоём, Денис сказал:
- А что будет, если мы с тобой поженимся?
- Не знаю.

Я действительно не знала. Теперь, когда прошло много лет, я смутно догадываюсь, почему получила предложение руки и сердца именно тогда. Но в тот момент я просто не знала, ничего не знала. Может быть, это и к лучшему. Если знать всё заранее, то, возможно, не захочется вообще предпринимать никаких действий, так и жизнь пройдёт.

Татьяна была очень рада предстоящей свадьбе. В те времена в моде были молодёжные вечеринки, в узком кругу самых близких друзей. Родственники все были далеко. Взрослых друзей у нас не было. Приглашать всех сотрудников отдела не хотелось. Поэтому решили обойтись скромным обедом.

То, что мы подали заявление в загс, держалось в строгой тайне: общежитие было для одиноких и нас бы сразу выселили. А снимать дом или квартиру, даже комнату, мы не могли себе позволить. Только одна дежурная, тётя Лара, была нашим доверенным лицом. Она даже поменялась дежурствами, чтобы проводить нас утром и встретить с росписи.

Обед готовили частями: все наши немногочисленные гости обязались принести что-нибудь на стол. Поэтому проблем с банкетом не возникало. Татьяна даже решила пожертвовать баночкой своих любимых оливок. Платье для меня раздобыли, сняв его с манекена в магазине на выходные: гипюровое, на белом атласном чехле. В нём я была похожа на русалку северных морей.

В день росписи Татьяна помогла мне нарядиться, сделать прическу, прикрепила цветы и фату. Час «Ч» приближался. Пришел Саша, который был дружком жениха. Собрались наши гости. Дениса не было. Я устала стоять, как наряженная ёлка, осторожно уселась на табурет и стала листать первую попавшуюся мне книгу. Это оказался Альфонс Доде. Неудивительно, что я и не заметила, как увлеклась и почти забыла, что происходит. Дениса всё не было. Татьяна нервно ходила от окна к двери и то прислушивалась к шагам в холле, то выглядывала в окно.

- А если он не придёт? – наконец спросила она, остановившись передо мной.
- А? Что? Кто не придёт? – я ещё не думала волноваться.
- Денис не придёт! До вашей росписи осталось полчаса! Ещё ведь доехать надо!

- Да, кстати, сколько нас вместе с гостями?
Татьяна закрыла глаза и пошевелила губами.
- Восемь человек.
- Прекрасно. Танечка, дорогая, я хочу кушать!..

Татьяна воздела руки к потолку:
- Ну нет, такой невесты я ещё не видела! Нечего разъедаться, молния на платье разойдётся. Съешь яблочко!

Я предложила пригласить наших гостей к столу с чаем и бутербродами, и Татьяна ушла.

Вернувшись, она рассказала, что на вахту звонил Денис. Он был в парикмахерской. В загс он уже позвонил, и роспись перенесли на два часа. Мы уже почти не удивлялись тому, что все плясали под его дудку, ещё и с превеликим удовольствием.

- Вот, я же говорила, что всё мы успеем. Танечка, я хочу кушать!
- Не стони, сейчас принесу бутерброд!

Татьяна повязала мне на шею большую салфетку и расправила складки платья.

Когда я допивала чай у окна, к нашему подъезду подъехало такси. С высоким букетом белых гладиолусов по ступенькам поднимался Денис в светлом костюме и с причёской, как у Алена Делона. Да, ради этого зрелища стоило просидеть час в парикмахерской. Если бы я увидела его впервые только в эту минуту, то влюбилась бы мгновенно.

С появлением Дениса всё стало происходить быстро. Сашу он отправил искать такси, нарядные гости потянулись к выходу, гладиолусы уже были у меня в руках, а я сама – на руках у Дениса. В нужный момент из-за угла общежития выехало такси. О-о-о! Что это? Такси было маршрутным. Все посмотрели на Сашу.

- Ну сказали же, что надо такси… Это – такси, маршрутное. Зато все сразу поместимся!

Дежурная тётя Лара проводила нас, переговариваясь с весёлым кавказцем – водителем такси.

- Вы уж довезите их, куда положено (слова «загс» тётя Лара избегала в целях конспирации), а назад они сами дорогу найдут!
- В какой загс вас везти? – спросил водитель.
- Во Дворец счастья, конечно, - невозмутимо ответил Денис.
«Ну, конечно, с такой причёской!» - подумала я.
- Ну, конечно, с такой невестой! – отозвался водитель. Это мне больше понравилось.

В загсе все сразу стали серьёзными и официальными. Величавая и нарядная женщина прочла нам напутствие из большой раскрытой книги. Таня и Саша, немного путаясь, расстелили на ковре белое с красными цветами полотенце. Мои каблучки отпечатались там первыми. Кольца, шампанское, цветы, поздравления друзей.

Выйдя из загса, мы стали фотографироваться. К нашему удивлению, маршрутное такси всё ещё стояло рядом с другими свадебными машинами. Увидев нас, водитель выскочил на тротуар, стал поздравлять и пригласил всех нас к себе в гости.

- Дорогой, - хлопнул он по плечу Дениса, - какая свадьба без шашлыка! Жена дома ждёт, всё готово! Все вместе, ребята, давайте, поехали! Я сегодня вообще выходной, всё равно домой еду, поехали! А у себя завтра праздновать будете!

Не знаю, что на нас нашло - то ли дух авантюризма, то ли свадебный дух, или оба вместе, но мы поехали.

Кавказское гостеприимство превзошло все наши ожидания. Хозяйка, предупреждённая о гостях незадолго до нашего появления, была искренне рада празднику в доме. На столе быстро появились мясо, зелень, домашнее вино. Поначалу мы стеснялись, но очень скоро зазвучали тосты за здоровье хозяев и молодых, а там уже пошла лезгинка во дворе, под магнитофон. Тогда я, как мне казалось, научилась танцевать настоящую лезгинку.

Поздно вечером мы расходились по домам, поблагодарив гостеприимных хозяев. До общежития идти было недалеко, но Денис, которого домашнее вино сделало даже более деятельным, чем обычно, хотел сначала проводить остальных. Первой проводили Татьяну, которая уезжала на две недели вечерней электричкой. Пока мы провожали остальных и прощались под луной, общежитие наше закрылось. Тётя Лара уже сменилась, поэтому решили, что надо идти в общежитие, в котором за Денисом ещё сохранялась комната. Дорога проходила через небольшой парк. Денис на ходу танцевал лезгинку и пел. Я шла за ним и смеялась.

Вдруг я заметила, что Денис остановился и заговорил с кем-то, кто находился в боковой аллее, невидимый для меня. Ему никто не отвечал. Это сердило его всё больше, и голос его становился всё громче. Я подошла поближе. Сначала ничего не было видно, потому что ближайший фонарь остался за поворотом. Потом я поняла, что в аллее стоит автомобиль. В тусклом свете неоновой рекламы на фасаде высотного здания мне было видно, что в кабине сидят люди. В тот же момент Денис, не дождавшись ответа, упал плашмя на капот, лицом к незнакомцам в машине, и стал бить ладонями по лобовому стеклу. Я сразу забыла и о лезгинке, и о свадьбе. Подбежав к машине, я попыталась стащить Дениса с капота, но у меня ничего не получилось. На капоте в темноте я различила какую-то официальную символику. Наверно, под влиянием гангстерских фильмов, я в ужасе ждала выстрела, который вот-вот должен был прозвучать из машины. Однако люди не только не стреляли, они даже не шевелились. Всё это было кошмарным сном.

Теперь я понимаю, что кошмарный сон был для тех, кто находился в автомобиле. На них в темной аллее внезапно напал Ален Делон, за которым из полуночного мрака появилось привидение в белом (я так и была в свадебном наряде). Увидеть на улице живую невесту в такое время было маловероятно.

Остаток ночи для нас прошёл на площади у фонтана. Общежитие Дениса тоже было закрыто на ночь.

Первое время мы продолжали жить в нашем общежитии. Скоро возвращалась Татьяна, а я должна была ехать в командировку в Санкт-Петербург, по теме своей работы. Нам предстояла первая разлука.

Мой поезд уходил поздно ночью, и Денис хотел проводить меня. Мы вышли в вестибюль и позвали тётю Лару, чтобы попрощаться. Она казалась встревоженной. Оглянувшись по сторонам, она подошла к нам поближе и тихо сказала:

- Сегодня приходили из милиции, спрашивали, не живёт ли у нас молодой человек, который работал в строительной фирме. Я сказала, что не живёт, но теперь думаю, это точно за тобой.
- А что они хотели?
- Да кто-то там подал заявление, что ты вроде избил его в пансионате, на море. Это вроде ещё весной было, но тебя не нашли ни в пансионате, ни в твоём общежитии. Кто-то видел, как ты уезжал в город, но куда – они не знают. Теперь вот ищут по всем общежитиям.

Дело мне не нравилось. Но не поехать я не могла. Тётя Лара тем временем продолжала:
- Когда они пришли сегодня, я была одна. А завтра будет комендант. Они могут снова прийти. У них будет твоя фотография из личного дела, с работы.

Денис прошептал тёте Ларе: «Спасибо», мне: «Жди меня здесь», поставил на пол мой серый чемодан и скрылся в лифте. Я присела на стул возле стола тёти Лары и задумалась. Но времени на размышления у меня было немного. Щёлкнула дверь лифта, и Денис появился в свадебном костюме, со своим чемоданчиком-дипломатом. Благодарно распрощавшись с тётей Ларой, мы ушли в ночь за стеклянной дверью. Нас никто не видел.

Мы шли по тёмной улице и молчали. Было тепло. До поезда оставалось ещё два часа. Раньше я хотела сразу поехать на вокзал и ждать там, но теперь всё изменилось. Мы сели на скамейку в тени большого дерева. Денис повернулся ко мне и сказал:

- Ты же понимаешь, кто этот человек: это Михалыч, директор пансионата.
- И ты действительно избил его?
- Нет, конечно. Ну, поставил фонарь под глазом. Так и я на кого похож был! Подрались два мужика, но при чём тут милиция? Я же в суд не подал за то, что мне не заплатили за месяц.

Мы снова помолчали.

- И что ты теперь будешь делать? – я была не столько расстроена, сколько досадовала. Всё было так хорошо распланировано, и вот теперь непонятно, что делать. Однако Денис, казалось, удивился моему вопросу
- Что я буду делать? То же, что и ты – поеду в Питер. С тобой. Не надо будет прощаться и ждать так долго.
- Где ты возьмёшь билет? Мне мы брали заранее, и то с трудом. Где ты будешь жить? Для меня заказано только одно место.

Денис беспечно рассмеялся.
- Ничего, как-нибудь устроюсь.

Через час мы поехали на вокзал последним трамваем. Поезд уже подали, и Денис проводил меня к моему месту. Потом он ушёл, оставив свой чемоданчик у меня. Время было позднее. Поэтому пассажиры спешили брать постель, устраивались на ночь. Некоторые пассажиры, в том числе – я, не отказались от чая.
Я старалась не смотреть в окно, не замечать того, что поезд плавно отошёл от вокзала и поплыл сквозь синюю ночь. Соседи по купе перезнакомились и тихо разговаривали. Дениса не было.

Проводница собрала стаканы в металлических подстаканниках. Погас яркий верхний свет, остались лишь маленькие тусклые лампочки. Я не заметила, как задремала.

…Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо и шептал в ухо: «вставай, приехали». Ничего не понимая спросонья, я поморщилась и стала отбиваться, но тут узнала голос Дениса. Он засмеялся и присел на полку рядом со мной.

- Привет, это я. Утром будем в Питере. Пойду, посплю на третьей полке. Не бойся, я уже договорился.

Утром, с первыми лучами солнца в вагоне, появился Денис - свежий, выспавшийся и весёлый. Проводница принесла чай, Денис достал наш пакет с бутербродами. Через два часа мы вышли на перрон в Санкт-Петербурге.

В городе на Неве было не слишком жарко и даже вообще не жарко, хотя лето было в разгаре. Мне даже показалось, что с минуты на минуту пойдёт осенний дождь. Интуиция меня не подвела. Вернее, подвела лишь отчасти. Когда нас вынесло потоком тёплого воздуха из душного метро, пошел мелкий влажный снег. Расстояние до дверей студенческой гостиницы мы преодолели рысью. Светлый костюм Дениса и моя легкая кофточка поверх летней блузки покрылись мокрыми пятнами. Вид у нас был самый несчастный. Может быть, поэтому не пришлось долго уговаривать администратора, чтобы она разрешила Денису ненадолго поселиться в студенческом городке. Она сочувственно смотрела на нас и поселила сначала меня – по предварительному заказу, как командированную, а затем – Дениса, обаяние которого несколько подпортили мокрые волосы и пятна на костюме. Хотя, возможно, что именно это тронуло доброе сердце женщины больше, чем заискивающие улыбки и корыстное красноречие. Всё решило наше новенькое свидетельство о браке. Мы выглядели, как покинутые всеми влюблённые на чужбине. Как бы там ни было, для Дениса временно нашлось место в комнате студентов – в корпусе, который был расположен недалеко от гостиницы студгородка.

Вечером Денис зашёл за мной, и мы пошли в гости к студентам. Тогда мы были ненамного старше их.

В общежитии было шумно и весело. Музыка неслась из всех дверей вдоль общего коридора. Дым стоял столбом: казалось, что там не курили только кошки. На общей кухне что-то варилось и жарилось на плитах под ярким светом с высокого потолка: народ смеялся, ссорился и пел; все бегали по коридору, перекрикивались из комнаты в комнату через распахнутые двери.

Девчонки окружили меня и забрали в одну из комнат что-то готовить. Мне дали маленький нож и доверили резать капусту на салат. Стесняться было некогда: все хотели есть, и поскорей. Помню, что было много черного хлеба, картошка, килька и плавленые сырки. И чай с коричневой помадкой.

У студентов было гораздо интересней, чем в моей комнате, где до меня уже поселились две дамы бальзаковского возраста, командированные в северную столицу из Владивостока и Рязани. Дама из Рязани непрестанно примеряла купленные за прошедшую неделю наряды и требовала таких же непрестанных восторгов и восхищения её вкусом и бережливостью. В то время я не носила юбок годе и цветастых кофточек в рюшах, поэтому моих улыбок надолго не хватало. Со временем в моём гардеробе появилась юбка годе из джинсовой ткани, но цветастых кофточек в рюшах я пока счастливо избежала.

Вторая дама была утонченной интеллигенткой. Именно от неё я получила для чтения в комнате редкий журнал с романом Умберто Эко «Имя розы». Правда, в этом журнале была только первая часть. Но моя соседка, воодушевлённая нашими долгими беседами на темы литературной классики, обещала потом выслать мне продолжение. Мой город был не так знаменит, как её родной город, но зато находился на европейской части той огромной страны, которую теперь изучают в школьном курсе истории наравне с Римской империей. Я выросла, воспитанная в уважении к другим нациям, к жителям других мест. Никогда не позволила бы я себе унижать в разговоре человека по его происхождению или месту проживания. Но моя соседка слишком болезненно относилась к тому, что, как она полагала, делало её провинциалкой. Даже намёк на Азию выводил её из себя. Это было непонятно и утомительно, т.к. намёки можно усмотреть в любом контексте. Поэтому мне скоро наскучили высокопарные прения. К тому же, Ольга слишком интересовалась, в каких отношениях я состою с Денисом, которому она строила глазки. В наш брак она не поверила. Доказывать мне ничего не хотелось, хотя достаточно было бы показать свидетельство. Денис тоже немного терялся под внимательными и насмешливыми взглядами двух умудрённых жизнью женщин. Вот мы и сбегали к студентам, которым было всё равно, есть у нас штампы в паспорте или нет, и какой мы нации и откуда. Студентов этим не удивишь.

Всё бы хорошо, но студенты по традиции (средневековой, что ли) всё время что-то праздновали. Общество трезвости не получило доступа в эти общежития даже летом. Немногие уехали на родину на время каникул. В основном все что-то досдавали, пересдавали, ходили на практику и подрабатывали. Кто-то жил очень далеко, и не было смысла уезжать. Местным же, напротив, было скучно сидеть дома, где родители воспитывали и перевоспитывали. Поэтому в общежитии было многолюдно и в это время года.

Денис подружился с ребятами. Я видела, что он немного завидовал их студенческой жизни. Ведь сам он приехал в наш город поступать в институт. Такое общение, конечно, было интересным. Но мне смешно было видеть Дениса пьяненьким. Да и денег у нас лишних не было, чтобы постоянно участвовать в праздниках.

Я не ходила на шумные застолья, и потому всё чаще оставалась одна. Благо, что тут все пользовались неограниченной свободой: каждый делал, что хотел. Некоторое время я думала, что сама хотела гулять по городу в одиночестве или сидеть на подоконнике у раскрытого окна, созерцая загостившееся на небе солнце, низко висящее над горизонтом в одиннадцать часов вечера. Иногда ко мне кто-нибудь подсаживался, и мы лениво болтали до предрассветных сумерек. Знаменитые белые ночи я по-прежнему видела только из раскрытого окна. Не раз меня приглашали посмотреть, как разводят мосты. Но мне казалось, что такое зрелище мы должны увидеть вдвоём с Денисом. Он только смеялся:

- Что ты, мостов не видела, что ли?
- Таких – не видела.
- Успеем ещё. Завтра сходим.

Наступало завтра, потом послезавтра, находились всё новые дела и занятия, или я просто не могла разбудить Дениса. В результате так я и не увидела, как разводят мосты в Санкт-Петербурге. Теперь компьютер предоставляет любителям путешествий неограниченные возможности. Например, виртуально я посетила Версаль, замки Англии с привидениями. И, конечно, видела, как разводят мосты. Больше всего мне понравился любительский видеоролик. Наверно, потому, что отсняла его влюблённая пара, тихо смеясь и переговариваясь. Так передалась вся чарующая атмосфера летней ночи, когда изредка плескалась тёмная вода и огни на мостах двигались всё выше, к небу. Казалось, что ощущается речная прохлада; даже брызги на стекле казались такими настоящими.

Нет, мы, конечно, бывали в городе, и не раз. Когда у меня выпадали свободные дни или часы, мы гуляли в центре и ездили в пригороды. Так, например, мы пошли на Марсово поле. Стараясь проникнуться всей серьёзностью момента, я, однако, сильно досадовала на то, что мои туфли почти сразу наполнились красным песком, в который за века частью превратилась гранитная крошка, и я всё время отвлекалась, хромая. В тот день был сильный и, как мне казалось, довольно холодный ветер. Я устала, мы нашли деревянную скамейку на чугунных ножках, и там, немного отдохнув и повеселев, фотографировались. Я думаю, что осматривать достопримечательности лучше выйдя из тёплого жилья, на сытый желудок. И, лучше – не на шпильках. В общем, к этой экскурсии мы оказались неподготовленными.

Тем не менее мы продолжали свои походы. Днём в общежитии было так же шумно и беспокойно, как и вечером, и ночью; кроме того, днём в комнаты часто заглядывали дежурные преподаватели.

Мы гуляли по Дворцовой площади, над которой после дождя небо было высоким и синим, отражаясь в холодных лужах. В Эрмитаж очередь надо было занимать на рассвете; всё же в один из дней нам повезло и мы бродили по залам в маленьком стаде, с благоговением внимающем экскурсоводу. Денис и тут не мог оставаться серьёзным и едва не прокатился в санях Петра Великого. Меня же, всегда замерзающую и мечтающую отогреться, очень заинтересовала жаровня на длинной ручке, которой в былые дни согревали постель перед тем, как лечь спать. Опочивальня царицы показалась мне маленькой и неуютной – возможно, потому, что ежедневно чужие люди вваливались сюда толпой и, следуя мимо кровати вереницей, спешили выбраться в следующий зал. Это было как-то грустно; как будто зашли попрощаться с умершим, только умершего здесь давно уже нет.

Мы обошли не много, но и не мало залов, когда, взглянув друг на друга, поняли: всё, пора уходить. Шарканье войлочных тапочек по старому, хотя и блестящему паркету, приглушённые голоса экскурсоводов, шёпот притихших людей, светящиеся в солнечном луче между тяжёлыми портьерами стайки дрейфующей в пространстве пыли, густой воздух, насыщенный безумным разнообразием запахов, от канифоли до тяжёлых духов, - всё это утомило почти до подавленности.

На улице мы, вежливо улыбаясь под взорами изголодавшейся по культурному наследию очереди, вздохнули полной грудью свежий воздух и пошли дальше.

Людей на улице было мало. Мы шли вдоль красивой кованой ограды. Сквозь решётку Летний сад казался сказочным местом, чудом сохранившимся до нашего времени. Не сговариваясь, мы вошли и гуляли там, болтая и смеясь. Белые статуи среди зелени сада смотрели на нас сами и подставляли себя нашим взглядам, что было почти равносильно реплике в диалоге. Созерцая произведение искусства, человек просто обязан что-либо сказать, то есть поддержать диалог – если не с самим произведением, то с его создателем. Мне это всегда напоминает ситуацию, когда знакомые спешат показать фотографии своих детей или внуков. Все понимают, что в ответ получат улыбку и банальность, но…

Денис, как примерный школьник, ходил от одной скульптуры к другой и старательно вслух разбирал по слогам названия на табличках: «Минерва», «Церера», «Аврора», «Амур и Психея». Мне показалось, что Денис дурачится. Но он повернулся ко мне и серьёзно сказал: «Если родится мальчик, назовём его Амуром. А если девочка - Минервой. Или нет, лучше Церерой». Я поддержала: «Конечно, ведь её отцом будет Аполлон Бельведерский».

Ещё, конечно, мы посетили знаменитые пригороды: Пушкин, Павловск.
В Петергоф мы отправились морем; утро было пасмурным, за стёклами плыло серо-зелёное море под свинцово-серым небом. Меня немного укачало. На берегу было веселее. И солнышко иногда пробивалось сквозь светло-серую мглу. Мы исходили все тропинки, торопясь увидеть всё до вечера. Когда часа через два мы поняли, что пробегаем одни и те же места уже по третьему разу, то, не сговариваясь, остановились, посмеялись и пошли смотреть всё сначала – теперь никуда не торопясь. Свободно и медленно гуляя, как будто не за тысячу километров от наших привычных мест, мы радовались и тёплому, почти уже солнечному, дню, и живописным уголкам парка, и необыкновенным фонтанам, и свободной скамейке на берегу. Мы успели на экскурсию по дворцу, где в зеркалах отражались светлые окна, а потолки были расписаны так, словно открывались прямо в серо-голубое небо, по которому летали ангелы. Обеденный зал навёл нас на определённые мысли. В парке начинались вечерние концерты на эстраде под открытым небом. Но нам уже надо было возвращаться домой, мы устали и проголодались. Идя по дорожке вдоль высокой ограды, мы рассчитывали на то, что рано или поздно дойдём до ворот и выйдем на площадь, откуда сможем уехать в Петербург. Однако забор казался бесконечным. Мы шли и шли, а впереди была всё та же аллея, справа тянулся всё тот же высокий забор. Ворот нигде не было. Солнце, невидимо наблюдавшее за нами с небес, явно склонялось к горизонту. Мы шли всё быстрее, молча и торопясь. Собирались вечерние тучи. Кажется, начал накрапывать дождь. Впереди вдоль аллеи показались цветущие кусты, в которых дорожка терялась, как в лесу.

Наконец Денис не выдержал. Он остановился, посмотрел на меня и, глянув на забор, тихо сказал:
- Придётся перелезть.

Я совсем не была рада такому решению, потому что ни мои шпильки-лодочки, ни моё платье не были рассчитаны на попытки перелезть даже через маленький штакетник, не то что через высокую ограду. Однако выбора, похоже, не было. Местный транспорт ходил только днём, и до него надо было добраться во что бы то ни стало.

Денис сначала перелез сам, демонстрируя мне, что всё возможно человеку. Потом стал подбадривать меня и руководить моими неловкими и несмелыми действиями. К моему удивлению, всё оказалось не так уж сложно. Когда я взобралась уже на самый верх, мой взгляд упал на дорожку за оградой. По ней шла женщина, которая смотрела на меня с немым ужасом. Она смотрела то на меня, то куда-то дальше – туда, куда мы не дошли. Я подумала, что оттуда к нам приближается охрана парка или милиционер, который сразу увидит, что мы не только по газонам ходили, но и через забор перелезли, то есть явно нарушили общественный порядок. Поэтому я поторопилась спрыгнуть на землю. На траву. То есть на газон. При этом я чуть было не порвала своё платье. Довольная тем, что не попалась прямо на заборе, я посмотрела туда, куда смотрела испуганная женщина. Примерно в тридцати метрах от нас, за цветущими кустами, виднелись большие, распахнутые настежь, ворота.

Мы были в Петербурге уже третью неделю, когда однажды вечером в коридоре нас остановил знакомый студент.
- Ребята, сегодня, кажется, вас спрашивали. Вы ведь из Донецка?
- Да. А кто спрашивал? Нас тут никто не знает.
- Ну, в общем, приходили из милиции. Денис, они описали тебя довольно точно. Кого ты там убил? Да ты не волнуйся, у нас территория свободы и братство свободных людей. Если что, спрячем так, что никто не найдёт. Если ты кого и отправил на тот свет, значит, он того заслуживал. Ты классный парень!

Мне едва не стало плохо. Ночевали мы в моём общежитии для командированных, мои соседки выехали накануне. Рано утром мы уже вышли на улицу и направились в сторону вокзала.

Билетов, конечно, не было. Но Денис использовал всё своё обаяние и билеты для нас нашлись. В ожидании поезда мы стояли на перроне. У наших ног стоял мой серый чемодан. Денис не расставался с «дипломатом».

Было очень жарко – в первый раз с тех пор, как мы приехали в Петербург. У той платформы, куда должны были подать наш поезд, уже очень долго стоял какой-то другой поезд, названия которого мы не видели, потому что, когда мы вышли из подземного перехода, на ближайшем вагоне почему-то не было таблички. Когда мы подошли, почти за час до отправления, поезд уже стоял. Ожидание затягивалось. На перроне почти никого не было: пассажиры неизвестного поезда уже вошли в вагоны, а те, кто, как и мы, ожидали другого поезда, сидели в тени у стен вокзальных строений и кустов сирени или в здании вокзала. Денис предложил тоже пойти внутрь вокзала. Я возразила, что тут так много народа, много платформ и поездов и мы легко можем потеряться. Да и с чемоданом бродить было тоже неудобно. Денис засмеялся и пошёл за мороженым, напитками и журналами в дорогу. Я изнемогала под солнцем, которое, видимо, в последний наш день в Петербурге решило доказать нам, что и ему известно, каким положено быть лету.

Раздумывая над тем, удобно ли будет присесть на чемодан, я услышала объявление диктора вокзала: «Внимание! До отправления поезда «Санкт-Петербург - Донецк» остаётся пять минут. Просим провожающих покинуть вагоны». Что? Как? Это же наш поезд! Где же он? Я беспомощно оглядывалась по сторонам. Куда бежать? Схватила чемодан и хотела было побежать в подземный переход, но вовремя вспомнила, что Денис не будет знать, где я. Снова остановилась, с ужасом ощущая, что время проходит слишком быстро.

Так бы и остались мы ночевать на вокзале, если бы не пассажиры, которые из окон поезда давно наблюдали за странной парочкой, стоящей на перроне. Из вагона ко мне выбежала девушка; она помогла мне забраться с чемоданом по ступенькам в ближайший вагон, хотя я всё пыталась спросить, какой его номер. Проводник, тоже наблюдавший эту сцену из тамбура, пропустил меня, кивнув в ответ на мои слабые крики, что билеты у мужа. Парень, который курил на перроне, побежал к ряду киосков, где продавались напитки и сигареты. Уже из окна вагона я видела, как они вдвоём с Денисом бегут к поезду.

В этом происшествии, казалось, принимал участие весь вагон. Все были рады, что мы, наконец, благополучно едем. Мы, конечно, были благодарны. Все улыбались нам и догадывались, что едут молодожены. Я подумала, что с Денисом не получится хотя бы где-нибудь появиться незаметно. Даже Михалыч и милиция не могли заставить его вести себя тихо.

Рядом с нами в купе ехала яркая моложавая женщина с юной дочерью. Они тоже выразили нам своё сочувствие по поводу переживаний, связанных с отъездом. Завязалась беседа. Мать и дочь были просто очарованы Денисом. Однако тот повёл себя сдержанно, чем вызвал у них удивление, потому что я у них восхищения не вызвала. Я была измучена тревогой, голодна и ещё не забыла наш сумбурный отъезд. Денис удивил не только соседок по купе, но и меня. Он куда-то сходил и принёс мне пирожное и стаканчик кофе. Ухаживая за мной, он был подчёркнуто вежлив и заботлив. Мне должно было быть приятно, но почему-то всё это меня немного рассердило. Было похоже на завтрак в постель. Мне такие вещи кажутся немного нарочитыми. Не люблю есть в постели. Особенно под чужими взглядами.

После обеда Денис вежливо попросил соседок не докучать мне вопросами, чем удивил их ещё больше. В другое время мне это тоже не понравилось бы. Но тогда мне стало смешно. Я поскорее отвернулась к стенке и сделала вид, что уснула. И вскоре действительно уснула.

На следующий день поздним утром мы прибыли в наш город. Холодно попрощавшись, ушли женщина с дочерью. Я выглянула в окно, опасаясь увидеть там милицейский патруль. Денис уже звал меня из тамбура. Я догнала его, и...

My WebPage
Автор материала:
...
Логин на сайте: ...
Группа: ...
Статус: ...
О материале:
Дата добавления материала: 09.05.2017 в 11:21
Материал просмотрен: 103 раза
Категория материала: Любовный роман
К материалу оставлено: 0 комментариев
Всего комментариев: 0
avatar