ДОМОВУШКА. ЧАСТЬ 3
13.10.2017 47 0.0 0
6+
ГЛАВА IX
После всего, что произошло, меня одолели сомнения: стоит ли везти этих прохвостов к дедушке. Тем более что не было решено, чем ехать поездом или лететь самолетом?
Троица друзей куда-то исчезла. То ли боялись на глаза попадаться, то ли у них были свои дела. И вдруг:
- Вз-з-з! – в комнату влетели три арбуза.
Описав круг, они опустились на журнальный столик.
- Гей-гоп! Приехали! – скомандовал Домовушка и свалился со своего арбуза.
- Гей-гоп! – повторили за ним Газовушка и Водянушка.
- Привет, Мюнхгаузены, откуда вы?
- Почему мы Мюнхгаузены? – обиделся Домовушка.
- Был такой барон, на ядре летал. У вас, похоже, получилось, - объяснила я, - Хорошо, что арбузов только три купили, а не сотню. Могу представить, что здесь было бы. Арбузопад настоящий.
- Никаких арбузопадов не было бы. Мы что, не понимаем?
- Кстати, - сказал Домовушка, - К нам гости идут.
- Кто?
- Не догадываешься? Сама приглашала.
- Тс-с! – сказал Водянушка, подняв вверх палец, - Внимание!
В ту же секунду звонок взорвался радостной трелью. Квартира наполнилась запахом роз. Я выскочила в коридор, а там уже стоял Рыночный Домовой. Странно ведь дверь-то у меня заперта. Какой же он причесанный и умытый. Если бы не его добродушная улыбка, вряд ли бы я его узнала. В руках Рыновой держал букет роз. Из-за его спины выглядывало еще одно существо, чуть ниже ростом, но как мне показалось, несколько старше по возрасту.
- Ну и компания, - подумалось мне, - Марии Ивановны только не хватает.
- Об этом можешь не волноваться, - сказал Домовушка, сидя на столе, покачивая ножкой, - У нее замок сломался, она из квартиры выйти не может.
- Сам сломался?
- Какая разница как сломался. Сломанный замок – он и есть сломанный замок. Если его, конечно, не починить. Если же починить, то сломанный замок перестает быть сломанным замком, он становится целым…
- Перестань паясничать, - прервала я философствования Домовушки, - Твоих рук дело?
- Моих, - согласился он,- Ладно, пойду, исправлю. Но учти, Наташа, Мария Ивановна к тебе собиралась, потому и замок у нее сломался, - проворчал Домовушка и подмигнул Водянушке, - Вперед!
Они вдвоем исчезли.
- Проходите, пожалуйста, в комнату, - обратилась я к гостям.
- Это вам, - рыночный Домовой вручил мне букет, - Разрешите представить моего друга Кропоткина.
Тот склонил голову:
- Князь Кропоткин.
- Кто? Князь?! Настоящий? – у меня глаза полезли на лоб от удивления, - Ой, вы, наверное, приведение?
- Не совсем князь, - скромно опустил глаза Кропоткин, - Но и не приведение. Я – домовой.
Вздох облегчения вырвался у меня, Мне вовсе не хотелось встречаться с приведением. Домовые, они как-то уже привычней.
- Позвольте, я все объясню, - вмешался Рыновой.
- Да, да, конечно. Только вы проходите, устраивайтесь, а я чайник поставлю. Вам чай, кофе?
Кропоткин смущенно почесал себе затылок:
- А рому нету?
- Рому-у? Нет.
- Тогда может компот с изюмом найдется?
- Компот я могу сейчас приготовить.
- Наташа, я все сделаю, - вмешалась Газовушка.
- Совсем забыл! – стукнул себя по лбу Рыновой и протянул мне неизвестно откуда взявшийся торт, - К компоту с изюмом.
Газовушка перехватила торт и скрылась на кухне. Мы прошли в комнату. Гости уселись в кресла. В этот момент появились довольные собой Домовушка и Водянушка. Домовушка, отдав честь и выпятив грудь колесом, доложил:
- Замок работает. Мария Ивановна к нам не придет.
- У нее фонтан из стенки бьет, - безразличным тоном добавил Водянушка.
- Какой фонтан?
- Обыкновенный. Из воды. Очень красиво.
Я не на шутку забеспокоилась:
- Мария Ивановна не утонет?
- Нет, честное слово. Ее муж сразу за сантехником побежал.
- Почему побежал, а не позвонил?
- Дозвониться не мог. Телефон у них поломался. Вот Павел Игнатьевич крикнул: «Полундра!» и побежал.
- А Мария Ивановна сейчас с тазиком вокруг фонтана скачет, ей не до нас.
Мне осталось только развести руками. Я боялась что-либо сказать. Вдруг после этого у Марии Ивановны что-нибудь просто-напросто взорвется?
В комнату влетела Газовушка, неся торт и компот. Мы приготовили стол и Кропоткин начал свой рассказ:
- Видите ли, Наталия… извините, не знаю как по батюшке…
- Можно просто Наташа.
- Видите ли, Наташа, годков мне поболее двухсот будет.
- Он Севастополь закладывал, - с гордостью за своего друга сказал Рыночный Домовой.
- Михаил Петрович, я не закладывал, а присутствовал при сём, - поправил его Кропоткин.
- Вас Михаилом Петровичем зовут? – спросила я у Рынового.
- Это в память о Михаиле Петровиче Лазареве. Я говорил вам, что у него домовушничал. Человек был он необыкновенный. Вице-адмирал. Три кругосветных путешествия совершил. В доме у него уютно, хорошо было. А уж интересно-то как! Эх, - вздохнул Михаил Петрович, - Для вас, Наташа, это преданья старины глубокой, а для нас с князем, как вчера было. Мы тогда молодые были. Чуть постарше Домовушки.
- Нет, - покачал головой Кропоткин, - Ты точь в точь как Домовушка был. А я постарше. Матушку государыню Екатерину II хорошо помню. Это она указ дала, - и Кропоткин произнес торжественным голосом, - «Устроить крепость большую Севастополь, где ныне Ахти-Яр».
Вдруг он засмеялся мелким смешком:
-Хе-хе-хе! Не заметила матушка меня, а я в ее сапожке сюда приехал, прямо из Санкт-Петербурга. Это когда она с австрийским императором Иосифом II град сей, посетить соизволила. Да в сапожке том чуть меня и не придавила. Женщина она была красивая, в теле. Обувка в сундуке лежала всю дорогу. Утрясло меня, разморило, я и заспался. Как стала матушка тот сапожок надевать, очнулся я и вижу: прямехонько матушкина ножка на меня направлена. Деваться-то мне некуда! По шалости и пощекотал государеву пяточку. А Екатерина страсть как не любила щекотки. Как завизжит – в ушах зазвенело! Ножку из сапожка выдернула, ну и я следом выскочил. Иностранные послы сбежались, по-своему лопочут, ничего понять не могут. А государыня обувкой трясет. Потемкин тот сапожок со всех сторон обкрутил, а ничего не нашел!
- 1787 год! – поразилась я, - Более двухсот лет назад!
- Возможно, - согласился Кропоткин, - Вот Михаил Петрович с Твеном встречался. Когда это было?
- После Крымской компании, - ответил Михаил Петрович.
- С каким Твеном?– не поняла я.
- С писателем. Малышам своим книжки его о Томе Сойере и Геке Финне читала?
- Я не думала, что им книжки читать надо…
- Как не думали, Наташа? Им среди людей жить, учиться надо. Я сам конечно, не читал, - сказал Кропоткин, - Но у меня знакомый домовой при библиотеке служил. Он днем в читальном зале пристроится с кем-нибудь и читает, а вечером уж мне рассказывает.
- Где вы встречались с Марк Твеном, Михаил Петрович? – спросила я.
- В Адмиралтействе. Его еще Лазарев построил на Корабельной стороне. После его гибели Адмиралтейство стали называть Лазаревским. Вот, значит, я его и встретил. Любил туда заходить, все мне там о Михаиле Петровиче напоминало. Как раз Твен приехал и наше Лазаревское Адмиралтейство посетил. Все его очень удивляло. «O’key»- говорил, - «Very well!». Восторг свой так выражал.
- Почему вы – князь Кропоткин? – вернула я Кропоткина к началу разговора
- Служить начал я у князя Кропоткина. Вместе с ним на баркентине. Много миль прошли. Нашу шхуну – барк берег. Да и как не беречь? Для моряка корабль – дом. Ядра пушечке отводил, рифы помогал обходить. Так что я старый морской волк, - засмеялся Кропоткин, - Как вспомнишь: ветер в парусах поет, чайки над головой, да соленые солнечные брызги от изумрудной волны! Сердце так и заходится! Эх, – вздохнул он, - Прошли те денечки. Отплавала моя баркентина, и поставили ее на прикол. Не один год она, старушка, простояла. Уж как я ее лелеял. Днище от мидий и водорослей очищал, палубу по ночам морской водой мыл, склянки и те отбивал. Все ждали, что понадобится шхуна еще. Но настал черный день! Перетащили мою шхуну в другую бухту, да такое надругательство совершили. Из боевого корабля кабак сделали! Осерчал я. Воспламенилось гневом сердце мое, да так воспламенилось, что спалил я свою баркентину, от дальнейшего позора уберег, - закончил Кропоткин горестно.
- Мы к вам, Наташа, собственно говоря, именно по этому вопросу, - после паузы сказал Михаил Петрович, - Князь Кропоткин у нас погорелец. Жить ему негде. А мы домовые все-таки для того и существуем, чтобы при домах быть. Тут еще осень, дожди пойдут, ветры, холода. Может, присоветуете квартиру где-нибудь?
- Вы меня прямо озадачили. Я никогда квартиры для домовых не подбирала. Михаил Петрович, вы тоже ведь на улице живете?
- Я на своем месте, - ответил Михаил Петрович.
- Разве рынок место для вас?
- Дело не в рынке. Раньше там дом мой стоял – лазаревский. Потом, знаете ли, война. Его разрушили. С течением времени место заасфальтировали, рынок построили. Но фундамент и подвал дома сохранились. В подвале лежат чертежи, по которым дом строили. Скоро должны яму копать под трубы. Чертежи найдут, фундамент раскопают. По старым чертежам дом восстановят. Жду. Уйти с этого места никак не могу, - пояснил Михаил Петрович.
- Наташа, кто этот ваш сосед Павел Игнатьевич? – неожиданно спросил Кропоткин
- Муж Марии Ивановны, - удивилась я вопросу.
- Почему он с криком «полундра» побежал?
- Спасибо Домовушке и Водянушке он должен сказать. Устроили ему потоп, вода из стен хлестала.
- Это я понял, взволнованно прервал меня Кропоткин, - Почему он, например, не закричал «караул»?
- Ах, вот вы о чем, - догадалась я, - Павел Игнатьевич моряк, только на пенсии. Человек он очень забавный. Если Мария Ивановна во дворе с соседками заговорится, он из окна ей кричит: «Свистать всех наверх!». А если он задерживается во дворе, то Мария Ивановна флажным семафором ему сигнал подает: «Команде построиться на юте!»
Кропоткин очень оживился:
- Так - так, думаю, что это то, что мне надо.
Я попыталась охладить его пыл:
- Кроме Павла Игнатьевича есть еще и Мария Ивановна, а она…с ней сложно.
- Натали, о чем вы говорите старому морскому волку! С турками мы разобрались! С англичанами, французами разобрались! Фашистов побили! А вы меня Марией Ивановной пугаете?
- Она не верит в ваше существование.
- И не надо! Мне это нисколько не мешает. Зато, какая музыка в этих словах: «Свистать всех наверх!» - мечтательно сказал Кропоткин и вдруг настоящим командирским голосом рявкнул, - Все кроме двух баковых, шабаш! Рангоут ставить! Паруса к подъему изготовить!
У Домовушки и Водянушки рты открылись от удивления:
- Кропоткин, что это значит?
- Это значит, - серьезно ответил Кропоткин, - Идя на шлюпке под веслами и желая вступить под паруса, ставят шлюпку в бейдевинд желательного галса, сопровождая это вот такими командами.
- Здорово, но ничего не понятно, - выдохнул Водянушка, предано глядя в глаза Кропоткину.
- Под парусами ходить, это, знаете ли не замки у Марии Ивановны портить, - назидательно сказал Кропоткин.
- Еще что-нибудь такое морское скажите, - попросила Газовушка.
- Для тебя стишок, - подмигнул Кропоткин, - Ходят чайки по песку, Моряку сулят тоску. И пока не влезут в воду, Штормовую жди погоду.
По глазам троицы я поняла, что они обожают и Михаила Петровича и Кропоткина. Князь вдруг сказал:
- Кстати, о воде. Пойду, гляну как дела у Павла Игнатьевича, - сказал и исчез.
Все замолчали. Тишина, как мокрая селедка зависла над нашими головами. Через некоторое время стали раздаваться непонятно откуда идущие постукивания. Михаил Петрович зашептал:
- Точка, тире. Точка, тире, тире. Точка тире, тире…
- Азбука Морзе, - наконец догадалась я.
- Аврал закончен. Все в порядке. Возвращаюсь, - перевел Михаил Петрович.
И тут же появился князь Кропоткин:
- Нос по ветру, малыши! В паруса нам дует пассат! Я нашел себе порт приписки, - радостно сообщил он.

ГЛАВА X
Все дела были устроены. Кропоткин нашел себе дом. Подарок куплен. Пора было собираться в дорогу. Однако я никак не могла решить, чем же нам все-таки ехать поездом или самолетом? И то и другое было весьма опасно для попутчиков развеселой троицы. Но, в конце концов, на все махнув рукой, я решила, что самолет – это всего два часа пути, а поезд почти двое суток. И для людей более безопасно провести два часа в компании Домовушки, Водянушки и Газовушки. Поэтому на работе я взяла отпуск на несколько дней и купила билет на самолет. Вернувшись домой, сообщила:
- Собирайтесь, завтра летим к дедушке.
- А ты что, Наташа, летать умеешь? – недоверчиво спросила Газовушка.
- Ой, такое скажешь! Наташа летает! – захихикал Домовушка, - Наташа не то, что летать, она временами и говорить правильно не умеет.
- Это я неправильно говорю? – возмущению моему не было предела.
- А кто же? Я что ли? Помнишь, ты на рынке сказала нам очень глупую вещь? Конечно, я не хотел тебе об этом напоминать из вежливости, - заявил нахальный Домовушка.
- Не хотел напоминать? Так что же такого глупого сказала?
Деликатный Водянушка всегда очень расстраивался, когда у нас возникали споры. От переживаний у него в животе что-то начинало шуметь и булькать, будто чайник закипал. И в этот раз у него забулькало, срывающимся голосом он сказал:
- Домовушка, ты хоть мне и друг и даже очень большой друг, но ты сейчас говоришь неправду!
От этих слов Домовушка распалился еще сильнее:
- Я неправду? Может, я вообще все выдумываю? Может, вы все думаете, что я врун какой-нибудь?
- Мы так не думаем, - робко ответила Газовушка, - Но иногда бывает, что ты немножко сочиняешь.
- Я сочиняю? Так может, это я сказал такую неумную вещь?
- Да какую неумную?
- А такую, - обиженно засопел Домовушка, - Ты, Наташа, сказала: «Зарубите себе на носу». Вот какую неумную вещь ты сказала.
Водянушка, с его вечной тягой у справедливости, забормотал:
- Оно… как бы… не очень… на носу рубить.
Я засмеялась:
- Вот, оказывается, из-за чего сыр-бор.
- Она еще смеется, - возмутился Домовушка, - Хорошенькое дело: сама сказала, сама и смеется.
- Эх, ты, грамотей! Зарубить на носу - это такое выражение.
- Она еще и выражается, - обиделся Домовушка.
- Я не выражаюсь. Так называется «выражение». Означает оно - запомнить крепко-накрепко. Хорошо запомнить.
- И кто же такими выражениями выражается? – строго спросил Домовушка.
- Не я, - испуганно пискнула Газовушка.
- Я бы себе никогда-никогда ничего подобного не позволил, - сказал честный Водянушка.
- У людей есть такое выражение, и называется оно крылатым. Возникло оно в стародавние времена.
- Так я и знал… - начал было Домовушка, но я его оборвала.
- Может, дашь объяснить, а то так ничего не узнаешь. И в один прекрасный момент окажешься в глупой ситуации?
- Попробуй, если сможешь объяснить неумную вещь, - буркнул Домовушка. Но он уже чувствовал, что не прав.
- Так вот. В те далекие времена не все люди умели читать и писать. Носили они при себе небольшие дощечки, на которых делали зарубки для памяти. Предположим, надо человеку в какой-нибудь определенный день…
- В гости поехать к дедушке, - подсказала Газовушка.
- Ну да, в гости к дедушке. Посмотрит человек на такую дощечку и вспомнит: «Я же к дедушке должен ехать». И едет. А из-за того, что дощечки носили с собой, то и назывались они «носами», от слова «носить». Понятно?
- Получается, что нос на лице мы тоже носим и поэтому он нос, - задумался Водянушка.
- Стародавние дедушки были не очень… - сказал Домовушка.
- Почему?
- Что ж это за дедушка такой, о котором надо зарубливать на дощечке? О хорошем дедушке мы никогда не забывали. А если он еще одну вкусненькую посылочку нам пришлет, то мы вообще его портрет на стенку повесим. Вот как мы любим дедушку, - сообщил Домовушка.
- Раз все выяснили, то пора собираться. Летим мы завтра самолетом.
- Что такое самолет, тоже крылатое выражение? – поинтересовалась Газовушка.
- Самолет – это машина с крыльями. Он летает. Все сами увидите. Давайте собираться.
- У кого выражения крылатые, а у нас машина крылатая, - гордо сказал Домовушка и побежал доставать чемодан с антресолей.
Он с таким энтузиазмом выпихнул чемодан, что на пол с ужасным грохотом упали так же коробка с зимними сапогами, молоток, неизвестно откуда там взявшийся, клубок шерсти и старые журналы.
- Посмотри, что ты наделал! Ты же Водянушку журналами прихлопнул!
- Не прихлопнул, а прибабахнул, - сообщил довольный собой Домовушка, - Классный бабах получился!
Газовушка заохала вокруг своего друга, пытаясь помочь ему выбраться. Водянушка же чувствовал себя вполне сносно. Он растекся лужицей и даже улыбался.
- Прекратите немедленно хулиганить. Иначе я вас никуда не возьму.
- Мы, между прочим, помогаем тебе, - неожиданно обиделся Водянушка.
- Лучше бы вы мне не помогали, а посидели молча полчасика.
- Ну и, пожалуйста, обиделась троица и спряталась в дедушкины тапочки.
В этот момент кто-то позвонил в дверь. «Нет покоя в этом доме», - подумала я и побрела открывать. На пороге стояла вездесущая Мария Ивановна. Она так и стреляла глазами в разные стороны.
- Ой, что это у тебя чемодан на полу валяется? Уборкой занимаешься? – спросила она, протискиваясь мимо меня в квартиру.
- Нет, Мария Ивановна, в отпуск собираюсь. Вы зачем зашли?
Но соседка меня не слышала.
- А молоток тебе зачем в отпуске? Ремонт будешь делать?
- Не буду я делать ремонт, и молоток мне не нужен, - ответила я, - Вы что-то хотели, Мария Ивановна?
- Удивительный ты человек, Наташа, такая хорошая вещь тебе, оказывается, не нужна. Тогда я его себе возьму.
Она очень ловко подхватила молоток с пола и засунула в карман халата. Дедушкины тапочки угрожающе зашевелились. Троица была явно недовольна поведением Марии Ивановны. Я заторопилась:
- Спасибо, что зашли. Это было очень мило с вашей стороны. Передавайте привет Павлу Игнатьевичу. Я приеду через несколько дней. Обязательно гостинец вам привезу. До свидания.
Я стала подпихивать соседку к двери. Но она не собиралась уходить.
- Гостинец – это хорошо. Но я вижу и журналы тебе не очень нужны. А журналы хорошие, красивые с картинками. Я их тоже заберу, пожалуй.
Тапочки подпрыгнули кверху, и из них вылетела сердитая троица. Но Мария Ивановна ничего не заметила, наклонившись к журналам. Домовушка выдернул молоток из кармана халата и уронил его на ногу Марии Ивановны.
- Ой-е-ей! – закричала соседка, - Я убилась, совсем убилась! Бедная моя ноженька! Ой, больно!
Несмотря на боль, Мария Ивановна успела взять журналы, коробку с сапогами и, крепко прижав все к груди, хромая посеменила к себе. В дверях она остановилась и сердито сказала:
- К тебе, Наташа, ходить в гости – опасно для жизни. А подарочек не забудь привезти, и побольше.
Она захлопнула за собой дверь. Довольная собой троица уселась на дедушкин тапочек и весело летала по коридору.
- Когда вы прекратите… - начала я.
- Мы уже прекратили!
- Когда вы перестанете изгаляться над соседкой?
- Как только она перестанет быть такой противной, эта Жадина Ивановна.
В дверь снова кто-то позвонил. Оказалось, это вернулась Мария Ивановна.
- Совсем ты мне голову заморочила, - сказала она, - Я молоток свой у тебя забыла.
Тапочек угрожающе завис над головой соседки.
- Знаете, что, Мария Ивановна, я молоток вам не дарила. Мне он не нужен сейчас. А потом когда-нибудь очень даже нужен будет, - решительно сказала я, - Поэтому, извините, но я его вам не дам.
- Вот, оказывается, ты какая, Наташа, - пожав губы, сказала соседка, - То вещь тебе не нужна, то нужна. Как увидела, что другому человеку польза от этой вещи, так и тебе понадобилась. Подарочек, по крайней мере, не забудешь привезти?
- Не забуду, не волнуйтесь.
- Ладно, посмотрим, как ты свое слово держишь, - и обиженная Мария Ивановна, наконец, покинула мою квартиру.
- Теперь, слушайте меня все! Если сейчас вы не станете тише воды и ниже травы, то завтра мы никуда не поедем.
- Мы уже спать собрались. Не понимаю, что это ты так вдруг расшумелась? – невинным голосом сообщил Водянушка.
Газовушка демонстративно зевнула, а Домовушка даже захрапел.
- Вот и чудесненько.
Тут хитрый глаз Домовушки приоткрылся:
- Не забудь наши тапочки. Без них мы никуда не поедем.
- Не поедем, - подтвердили Водянушка и Газовушка.

ГЛАВА XI
Утром мы приехали в аэропорт. Я сдала все вещи в багаж, кроме замечательных тапочек, в который и собирались совершить перелет с полуострова на материк Домовушка, Водянушка и Газовушка. Надо сказать, что вели они себя как благовоспитанные божьи коровки, их не было ни слышно, ни видно. Во время регистрации билета, я положила тапочки на стойку рядом с собой. Девушка–регистратор занялась оформлением документов и попросила у меня паспорт. Тут она и заметила тапочки, но сумев скрыть свое удивление, доброжелательно предложила:
- Вы бы сдали свою ручную поклажу в багаж.
- Извините, не могу. Они мне очень дороги.
- Вы не волнуйтесь, - сказала регистратор, - С ними ничего не случится, - и, улыбнувшись, добавила, - Я не думаю, что кто-то позарится на старые тапочки.
Водянушка, Домовушка и Газовушка, как только услышали, что их любимый подарок от дедушки называют старыми тапочками, оскорблено зафыркали. Тапочки стали приподниматься над стойкой, но я успела их поймать, пока они не взлетели и громко зашептала:
- Ну, нет! На этот раз не проведете!
Девушка с недоумением взглянула на меня:
- Что значит, я вас не проведу? Вы считаете, что у нас в аэропорту воруют тапочки?
- Нет-нет, это я не вам, - очень любезно ответила я. И, достав большой прозрачный полиэтиленовый пакет, засунула туда моих друзей. Именно так я и решила обезопасить пассажиров от развеселой троицы.
- Извините, - раздался голос сзади, - Это у вас радиоуправляемый аппарат?
Я опешила:
- Какой-какой???
- Радиоуправляемый. Или точнее сказать, управляемый с помощью голосовых команд. Посредством передачи данных за счет волновых колебаний.
От этой тирады троица замерла, а у меня открылся рот, так как человек, задавший вопрос выглядел, мягко говоря, необычно. Вернее внешность у него была как у всех: руки, ноги, нос, очки, лысина. Но вот одежда! Блестящая серебристая рубашка, такие же брюки и серебристые пляжные тапочки на босу ногу. Он был похож на новый никелированный чайник, в котором отражались все электрические лампочки аэропорта. Ко всему прочему, он был обвешан кино и
фотоаппаратурой. Мужчина терпеливо ждал, пока я его изумленно разглядывала.
- А может быть это влияние инопланетных энергий на земные объекты? – прервал он затянувшееся молчание.
У Водянушки в животе от переживания опять что-то булькнуло.
- Ш-ш-ш, - шикнула на него Газовушка, и от этого пакет надулся как воздушный шар.
- Влияние чего на чего? – ошалело спросила я.
- На земные объекты, - повторил многозначительно мужчина.
Но я уже пришла в себя:
- Ошибаетесь, это самые обыкновенные тапочки, посмотрите, - и я сунула ему под нос пакет.
- Я все вижу, - загадочно улыбнулся мужчина.
По счастью девушка закончила оформлять билет и сказала:
- Следующий.
Я же подхватив свою сумку и, покрепче прижав вздувшийся пакет, побежала на посадку. В самолете мое место оказалось у иллюминатора. Пристроив троицу у себя на коленях, так чтобы им было все видно, я закрыла глаза в надежде вздремнуть пару часиков в полете.
- А вот и здравствуйте опять, - услышала я знакомый бодрый голос, - В Питер летим?
В соседнее со мной кресло садился «никелированный» человек. Я недовольно посмотрела на него и буркнула:
- В Африку.
- В какую Африку? – искренне удивился человек.
- В африканскую, где водятся крокодилы.
- Зачем вам крокодилы? – изумился мой попутчик.
- Затем что если бы у меня был крокодил, то вы бы не приставали ко мне с разговорами, и я бы могла поспать.
- Ах, вот в чем дело, - засмеялся он, - У вас хорошее чувство юмора.
- У меня не чувство юмора, а чувство злости от ваших разговоров возникает.
- Простите ради бога, я забыл представиться. Николай Иванович Корешков, профессор уфологических наук.
- Каких наук? – сон сняло с меня как рукой.
- Уфологических. Я – уфолог.
- Фуфолог, - хихикнул Домовушка и завозился в тапочке, отчего пакет снова попытался взмыть к верху.
- Вот-вот, - сказал Николай Иванович, - Меня весьма интересует этот объект. Поясню свою мысль: он неадекватен. Вы меня понимаете?
- Честно сказать ни одного слова не поняла. Как будто вы вообще не по-русски говорите.
- Ха-ха-ха, - засмеялся веселый профессор, - Потрясающее чувство юмора. Но я готов вам дать некоторые пояснения. Уфология очень специфическая наука. С одной стороны она охватывает весь спектр человеческих знаний, а с другой – узконаправленная.
В этот момент стюардесса попросила всех пристигнуть ремни, самолет пошел на взлет. За гулом двигателя уже не было слышно профессора Корешкова, который начал очень живо объяснять свою необъяснимую науку. Когда самолет выровнялся и шум стих, Николай Иванович спросил:
- Теперь вам понятно, чем я занимаюсь?
- Да, - растерянно ответила я, - То есть, нет. А нельзя это как-то покороче и попроще сказать?
- Хм, - задумался уфолог, - Если попроще, то я изучаю инопланетян.
- А где вы их берете, - задала я очень глупый вопрос.
- Собственно говоря, нигде. По чести сказать, ни одного инопланетянина я не видел. Но следы, следы их пребывания на матушке земле замечены были неоднократно. Да, - вдруг задумался профессор, - Пожалуй, вы правы. В некотором смысле я и мои коллеги – следопыты. Изучаем следы. Но инопланетяне существуют, я в этом уверен!
Троица сидела не шелохнувшись, так их увлек разговор с профессором. А Корешков самозабвенно продолжал:
- Возьмем, к примеру, летающие тарелки. Они замечены практически во всех уголках земного шара, где присутствует человеческая раса. Это доказательство того, что инопланетяне пытаются выйти на контакт с нами.
- А где нет людей, например, на необитаемом острове, бывают там летающие тарелки? – спросила я.
- Там они не замечены.
- Хм, - задумалась я, - Но если остров необитаем, то ведь там и некому замечать летающие тарелки. И сможет быть, ваши инопланетяне туда не просто прилетают, а и живут. Просто их никто не видит.
- У вас очень цепкий ум, - Корешков с уважением посмотрел на меня, - Эта мысль тоже приходила мне в голову. Однако фактов подтверждающих или опровергающих данную теорию, к сожалению нет. Но могу вам признаться, что инопланетяне, безусловно, не все, но некоторые, живут среди нас – людей.
- Откуда вы знаете?
- Это общеизвестный факт, - уверенно сказал профессор,- Вот вы, что думаете по поводу моей одежды?
- Я думаю, что в Питере вам будет холодно, особенно в пляжных шлепанцах.
- Ах, боже мой, - отмахнулся Корешков, - Дело не в шлепанцах, а в цвете. Это цвет, можно сказать, цвет космического корабля. И это для того, чтобы их привлечь, - зашептал уфолог мне в ухо, - Они увидят меня и сразу поймут, что перед ними…
- Ракета, - радостно пискнул Домовушка.
Но профессор решил, что это сказала я и обиделся:
- Они поймут, что перед ними человек, готовый вступить во внеземную связь. Между прочим, - с тайной гордостью сообщил Корешков, - Я владею одним инопланетным языком.
У меня глаза загорелись от любопытства:
- Скажите что-нибудь.
- Что, например?
- Допустим, добро пожаловать, мы рады встрече с вами. Можете?
- Попробую, - скромно ответил профессор.
Некоторое время он сидел молча, видно пытаясь перевести эту фразу с русского на инопланетный язык и вдруг забулькал, зашипел и запричмокивал как Водянушка, который чем-то недоволен. Пассажиры стали на нас оглядываться, а один даже вызвал стюардессу. Она подошла к уфологу и взволнованно спросила:
- С вами все в порядке? Как вы себя чувствуете?
В ответ Корешков еще более самозабвенно забулькал и в заключение издал такой чмок, что у меня заложило уши. Мой пакет лопнул, из него пулей, нет, тремя пулями вылетела троица. Газовушка переливалась всеми цветами радуги и была похожа на огромный мыльный пузырь. Она носилась по салону самолета, совершая невероятные кульбиты. Водянушка от сидения в пакете почему-то позеленел. Он медленно, с достоинством вылетел из тапочка, поплыл по салону. Правда, периодически он останавливался и встряхивался, как мокрый пес. Брызги летели во все стороны, оставляя зеленый кляксы на одежде пассажиров. А Домовушка… Ох, уж этот Домовушка! С криком:
- Фу! Фу! Фу! Фуфолог, - щелкнул профессора по носу.
- Вы видели? Видели?! – восторженно воскликнул Корешков, - Они вступили со мной в контакт!
Схватив свои фото и кинокамеры, уфолог принялся запечатлевать все эти безобразия для истории человечества. Домовушка, пролетая мимо багажных полок, сбрасывал вещи, но сумки и пакеты не падали на пол, а подлетали еще выше и парили под потолком. Среди пассажиров началась паника. Некоторые вскакивали со своих мест, пытаясь поймать, то Домовушку, то Газовушку, то Водянушку, то мирно парящие сумки. Другие наоборот, покрепче пристегнули ремни безопасности, и надели кислородные маски. А одна, до того мирно спящая старушенция встрепенулась, раскрыла над собой зонтик и громко сказала:
- Миллион пардонов, господа! Пропустите меня немедленно. Я выхожу на следующей остановке.
Но, видя, что никто не обращает на нее внимания, тяжело вздохнула:
- В какое жестокое время живем, - вновь уселась в свое кресло и заснула, мирно похрапывая.
Со всех сторон раздавались возгласы:
- Что это?
- Кто это?
- Что происходит?
И вот настал звездный час профессора Корешкова. Не переставая снимать, он срывающимся голосом комментатора футбольного матча, произнес:
- Господа, товарищи, граждане! Попрошу всех сохранять спокойствие. Все вы являетесь свидетелями уникального явления. Это событие золотыми буквами будет внесено в скрижали человеческой истории. С нами вышли на контакт инопланетные существа. Ведите себя достойно. Пусть они видят, что человеческая раса достойна всяческого уважения!
В самолете наступила изумленная тишина, прерываемая только щелканьем фотоаппарата и жужжанием кинокамеры профессора. Но через несколько секунд пассажиры очнулись. Одни закричали: «Ура». Другие принялись фотографировать Домовушку, Газовушку и Водянушку. А третьи, стали требовать немедленно, посадить самолет, и навести порядок. Вдруг старушенция, которая все это время мирно дремала, проснулась и необыкновенно проворно поймала, пролетавшего мимом Водянушку.
Она цепко зажала его в кулачке, неспешно достала очки, надела их на нос и принялась внимательно его рассматривать. Водянушка трепыхался из всех сил, пытаясь освободиться. Но старушенция не обращала на это никакого внимания. Наконец, она спросила:
- Ты кто?
Оскорбленный таким обращением Водянушка буркнул:
- Мне мама не разрешает разговаривать с незнакомцами.
Но это не смутило старушку, она задумчиво произнесла:
- Наверное, ты кузнечик, ишь, какой зелененький.
- От кузнечика слышу! – дерзко крикнул в ответ Водянушка.
- Хотя, может, и не кузнечик. Но явно некое насекомое. Правда, мало воспитанное, - ответила старушка.
Он негодования у Водянушки опять забулькал живот, он обиженно надулся.
- Фу, как неприлично, - сморщилась старушенция.
Газовушка и Домовушка поспешили на выручку плененному Водянушке. Они схватили его за руки, выдернули у старушки и растворились в воздухе. В этот момент профессор Корешков и сфотографировал их на одну из своих многочисленных камер. В салон самолета вошел летчик при полном параде.
- Господа! Я командир экипажа Свистунов. Довожу до вашего сведения, что наш самолет технически полностью исправен. Прошу всех успокоится. Сесть на свои места и пристегнуть ремни. Мы подлетаем к городу Санкт-Петербург. О необычном явлении, произошедшем на борту самолета, я сообщил на землю. После посадки попрошу всех, кто что-либо видел, задержаться.
- Да, да, попрошу не расходиться! – возбужденно закричал Корешков.
- А я попрошу меня не перебивать, - строго сказал командир.
- Но я профессор…
- Тем более, - с достоинством ответил Свистунов, - С вашего позволения продолжу. В зале ожидания нашего аэропорта вас ждут корреспонденты газет и телевидения, а так же коллеги уважаемого профессора Корешкова, который тоже летит на нашем самолете.
- Так я и есть профессор Корешков, - радостно сообщил уфолог.
- Весьма польщен, - ответил Свистунов, - Тогда, господин Корешков, я передаю руководство вам. Мне необходимо вернуться в кабину пилота. Сейчас мы пойдем на снижение. Всего доброго, - и летчик ушел.
Пассажиры уселись по своим местам, возбужденно переговариваясь.
- Корреспондентов нам еще не хватало, - бурчал недовольно Домовушка, устраиваясь в дедушкин тапочек.
Газовушка и Водянушка виновато поддакивали:
- Конечно, набегут, эти самые, нашумят, покоя от них нет.
Я не отвечала троице, так как размышляла, как же нам выпутаться из непредвиденной ситуации.
Когда самолет приземлился, профессор Корешков обратился к людям:
- Господа, спокойно покидаем самолет, аккуратно спускаемся по трапу. Не забываем свои вещи, особенно фотоаппараты и дружно идем в зал ожидания общаться с прессой. Особенно, вы, дамочка, - обратился профессор к старушке.
- Почему я особенно? – возмутилась старушка.
- Вы обязаны внести свой вклад в науку, - сказал торжественно Корешков.
- Никому ничего я не обязана, и никому ничего давать не собираюсь. Видишь ли, вклад они от меня хотят получить!
- Как вы не понимаете? – разволновался уфолог, - Вы единственный человек, который держал в руках представителя иной цивилизации.
- Того кузнечика? – удивилась старушенция, - Но он такой неприятный, мокрый и вообще зеленый.
- Ваши впечатления бесценны, - принялся убеждать ее Корешков, - Вас покажут по телевизору, с вами будут интервью в газетах!
- Обещаете по телевизору?
- Обещаю!
- Тогда я согласна, - с достоинством сказала старушенция, поправив шляпку, - Где здесь выход?
Воспользовавшись всеобщей суматохой, я постаралась одной из первых незаметно покинуть самолет.
Дедушку в толпе, в аэропорту я нашла с трудом.
- Здравствуй, внученька! – дедуля заключил меня в объятья.
- Дедушка, миленький, давай побыстрее поедем домой, - попросила я.
- Что случилось? – с тревогой спросил он.
- Я все дома тебе расскажу, поехали.
Мы поспешили покинуть здание аэропорта. Неожиданно дорогу нам перекрыла группа людей с телекамерами. В центре группы стояли профессор Корешков и старушка. Она с упоением рассказывала:
- … и тут я увидела инопланетянина. Он был зеленый, с хоботом, с огромными ушами. Он подлетел ко мне и сказал: «Я в восторге от вашей шляпки!»
- Что? Что было дальше? – наперебой закричали журналисты.
- Потом он пукнул и растворился в воздухе, - печально закончила свой рассказ старушенция.
- Извините, - вмешался профессор Корешков, - То, что вы приняли за так называемый некультурный пук, на самом деле – наивысшая степень уважения и почтения к представителям иной расы. Не забывайте, мы имеем дело с внеземной цивилизацией. Я это заявляю официально, как профессор уфологических наук.
Я засмеялась и потащила дедушку к выходу.
Когда мы подъехали к дедушкиному дому, в окне его квартиры увидели счастливую физиономию Домовуха. Заметив нас, он замахал своей мохнатой лапищей. Троица, радостно взвизгнув, исчезла. Но в ту же секунду они выглядывали уже из окна вместе с Домовухом. А тапочки, мой дорожный саквояж и пять расчудесных арбузов, выстроившись вагончиком и, пролетев по направлению к окну, исчезли в форточке. Но один самый большой арбуз намертво застрял между фрамуг.
- Ты что это себе позволяешь, Иван Алексеевич? - сердито спросил подошедший к нам дворник Трофимыч. Причем, он был не просто дворник, а старший, чем гордился и требовал к себе за это особого уважения.
- Безобразия разводишь посреди белого дня. Вот позову сейчас участкового, то-то позору будет на твою седую голову.
От такой отповеди дедушка стушевался.
- Трофимыч дорогой, здравствуйте, - вмешалась я.
- С приездом, - вежливо, но все так же сердито ответил дворник, - Значит, ты, Иван Алексеевич, при внучке фокусы устраиваешь.
- Ну что вы, Трофимыч, - сказала я, - Это никакие не фокусы, а даже, наоборот, наука. Влияние волновых энергий на неодушевленные предметы, посредством… посредством…- дальше я совершенно запуталась и не могла вспомнить те умные слова, которые употреблял профессор Корешков.
- Так посредством чего? – заинтересованно спросил Трофимыч.
Он очень уважал науку. Всегда читал умные книжки, но как сам признавался мало что понимал и от этого науку уважал только больше.
- Посредством синхронных действий объектов, - закончила я свою псевдонаучную белиберду и подмигнула Домовуху.
- Вот смотрите, Трофимыч, объект, то есть арбуз, превратив потенциальную энергию…
- В кинетическую, - обрадовался Трофимыч, вспомнив один из научных терминов, которыми он очень любил щеголять.
- Правильно, в кинетическую. Так вот, покинет объект под названием форточка и окажется у вас в руках.
Домовух, придав нужное направление арбузу, пинком выбил его. Окно жалобно скрипнуло, стекло треснуло, арбуз же выписав замысловатую фигуру, аккуратно упал Трофимычу прямо в руки. Дворник с уважением посмотрел на арбуз и произнес:
- Много всяческих энергий имеет наука. Все они подвластны человеку.
- Это вам подарок, с юга, - сказала я, - Кушайте на здоровье.
- Спасибо, - кивнул Трофимыч и на вытянутых руках понес арбуз домой, приговаривая:
- Это ж надо, какой перпетуум-мобиле.
Мы же с дедушкой налегке поднялись в квартиру, где нас поджидала веселая компания. Дедушка и Домовух пришли в восторг от подарка. Особенно им понравилось, что арбузы действительно круглые, солнечные и мокрые. Кроме того, они оказались еще и очень вкусные. И, конечно, весь вечер мы наперебой рассказывали и о Марии Ивановне, и о Кропоткине, и о боевой козе, и о профессоре Корешкове, обо всем, что с нами приключилось за это время.
Утром меня разбудил солнечный зайчик. Он перепрыгивал со щеки на нос, с носа на подушку. Оказалось, что Домовушка, Водянушка и Газовушка нашли карманное зеркальце и, поймав солнечный лучик, пускали его по всей комнате. Увидев, что я открыла глаза, они радостно закричали:
- Доброе утро! Скорее вставай, а то день проспишь!
- Доброе утро, - ответила я, - А где дедушка?
- Ваш дедушка, - ответил Домовух, - Рано утром побежал.
- Куда побежал?
- Не куда, а зачем. За здоровьем.
- А-а, - сказала я, - Понятно, - и сладко потянулась в кровати.
Я, конечно, понимаю, что делать зарядку и бегать по утрам очень полезно. Но лень, по всей видимости, родилась раньше меня. И во время отдыха ничто не заставит меня подниматься ни свет ни заря. Хм, пожалуй, кроме звонка в дверь, который в этот момент робко затренькал. Я накинула халат и побрела открывать. Это пришел Трофимыч.
- Наше почтение, - сказал он.
- Здравствуйте, Трофимыч, а дедушки нет дома, но скоро придет.
- Знаю. Я не к нему, а к вам, Наташа. Я, понимаете ли, всю ночь не спал. Все думал.
- Что случилось? – я не на шутку встревожилась.
- С одной стороны, оно конечно, и ничего. А вот с другой… Короче говоря, вопросик имеется относительно арбуза. Я что подумал: не опасна ли эта кинетическая энергия? А то вдруг она как-нибудь внутри человека перефразируется и, значит, хлоп, и полный дефолт наступит.
- Что наступит?
- В смысле, кирдык. Помру я от этой самой энергии.
- Что вы, - засмеялась я, - Мы вчера тоже арбузы ели и как видите все живы-здоровы. Дедушка даже на зарядку побежал.
- Оно, конечно, Алексеевича я видел сегодня. Румяный такой бегает. Но на всякий случай я решил свои научные сомнения с вами, Наташа, разделить. То, что Алексеевич румяный бегает – это хорошо, - задумался Трофимыч, - А может для пущей убедительности арбуз этот в Академию наук отнести? Пусть там его на приборах проверят, а?
- Трофимыч, не морочьте мне голову. Ешьте арбуз себе на здоровье.
- Вроде вы все правильно, Наташа, говорите, но посмотрите, что в газетах пишут, - и он, достав газету, ткнул в нее пальцем.
- Что пишут? – я удивилась и прочитала под пальцем Трофимыча, - Пропала собака породы боксер. Нашедшего просим вернуть.
- Да не это, а вот, - и палец Трофимыча переместился выше.
- Куплю ослика недорого. Причем здесь ослик?
- Вы заголовок читайте, - с нетерпением сказал Трофимыч.
И тут я увидела огромный заголовок статьи: «Необычное происшествие в самолете». И более мелким шрифтом: «Профессор Корешков уверен – гуманоиды вместе с ним и другими пассажирами прибыли в Санкт-Петербург из Севастополя». Далее в статье рассказывалось о том, как Корешков, используя инопланетный язык, на высоте десять тысяч метров приветствовал инопланетян. Выдвигалась версия о том, что они услышали его призыв и, проникнув сквозь обшивку самолете, вошли в контакт. В статье так же было и интервью со старушенцией, утверждавшей, что она с помощью телепатии общалась с пришельцами. Один из них признавшись в любви, тут же предложил ей свой зеленый хобот, вместо руки и сердца, которых, как известно у инопланетян не имеется. Но она не приняла столь лестное предложение, так как считает, что приличная дама не должна создавать семью с первым встречным. Этот шаг требует серьезного обдумывания.
В газете были напечатаны фотографии парящих сумок, людей, стоящих в проходе салона самолета и фотография старушенции с разведенными в стороны руками. По счастью ни на одной фотографии не было ни Домовушки, ни Газовушки, ни Водянушки. Да и я ни разу не попала в объектив. Внизу статьи было заключение экспертной комиссии, утверждавшей: самолет находится в полной технической исправности. Обшивка не повреждена. Единственное, что удалось обнаружить – это зеленый пятна на одежде пассажиров и на креслах. Но после того как одежду некоторых пассажиров доставили в лабораторию для исследований, пятна непостижимым образом исчезли. На основании чего было сделано заключение, что пассажиры самолета имели дело либо с оптическим обманом, либо с массовым внушением.
Прочитав статью, я спросила:
- Трофимыч, при чем здесь арбузы?
- Понимаешь, какое дело: вещички в самолете летали, и арбузы тоже у вас летали.
- Может, в самолете была эта… как ее… невесомость. А у нас – энергия!
- Ага, невесомость, говоришь, - задумчиво произнес дворник, - Ну, если невесомость, тогда я пошел. До свидания, - оставив у меня газету, озадаченный Трофимыч ушел.
Так как статью я читала вслух, то и Домовух с Домовушкой, и Водянушка с Газовушкой все слышали. Водянушка так расстроился, что забрался в чайник, где обиженно булькал. Развеселившийся Домовушка дразнил его: «Жених и невеста – тили-тили тесто! Жених и невеста!» Газовушка пыталась образумить Домовушку:
- Это не правда! Никакой наш Водянушка не жених!
Домовух же глядя на все это, посмеивался. Водянушка, выглянув из чайника, сказал:
- А тебя, Домовушка, этот фуфолог вообще гуманоидом обозвал. Это еще хуже, чем быть женихом!
- Вот что, дорогие мои, - сказала я, - Раз вы не умеете вести себя, не умеете держать своего слова, то я вас домой не повезу! Из-за вас вон, сколько всего приключилось! Да еще и в газетах об этом пишут!
- Значит, ты нас бросишь? – жалобно спросила Газовушка, и слезы закапали у нее из глаз.
- Тогда дай объявление в газету, - рассердился Домовушка, - Потеряла трех друзей. Просьба к нашедшему: не возвращать.
- А мне что делать? – ужаснулся высунувшийся из чайного носика Водянушка, - Мне теперь жениться придется на старушенции?! Во-первых, я не хочу, а, во-вторых, я не умею жениться!
- Нет, - сказала я, - Бросать вас не собираюсь, и домой вы поедете. Просто я вас вместе с тапочками положу в картонный ящик и отправлю почтовой посылкой. Это будет более безопасно для всех.
- В ящик как апельсины? – спросила Газовушка.
- Как апельсины, - сурово ответила я.
- Нет, я не согласен, - пробурчал Домовушка.
- И я, - поддакнул Водянушка.
- Мы не согласны, - хором сказала троица.
Я только махнула рукой. Строгий воспитатель никогда из меня не получится. Домовух же сказал мне:
- Наташа, не волнуйся. Это все оттого, что молодые они еще. Но я проведу воспитательную беседу.
И что б казаться строже нахмурил брови:
- Ох, как мы с вами поговорим!
Троица, пискнув от счастья, кинулась обнимать Домовуха:
- Поговорим! Поговорим! Ура! Мы с Наташей поедем домой!
И тут вернулся дедушка:
- Бодрое утро! – приветствовал он всех, - Быстро завтракаем и идем на экскурсию.
- А куда?
- В Петергоф.
- Ура! – еще раз закричала троица.
Но вдруг Домовушка загрустил:
- Нет, я никуда не поеду…
- Почему?
- Потому, что я не знаю что такое Петергоф. Вдруг это что-нибудь такое…
- Какое? – удивился дедушка.
- Ну, такое. Опять в газетах о нас напишут.
- Домовушка, Петергоф – это «не какое, не такое».
- А какое оно не такое? – настороженно спросил Домовушка.
- Петергоф, - терпеливо начал объяснять дедушка, - В переводе с голландского языка означает «двор Петра».
- Ну, вот еще, - опять забурчал Домовушка, - К какому-то неизвестному Петру мы во двор пойдем. Там коза какая-нибудь будет.
- Бодаться начнет, - поддакнула Газовушка.
- А потом опять скажут, что мы виноваты.
- У Петра коза? – возмутился дедушка, - Петр – это император российский. Царь!
- Ага, понял. Раз Петр царь, то у него есть корона, а раз коза царская, то и у нее есть корона тоже. Значит, бодаться она не сможет, - выдал свои умозаключения Водянушка.
- Правильно, не сможет, - сказала я, - Потому что и козы никакой нет. А Петр I российский император жил триста лет назад.
- Да, - подхватил дедушка, - Теперь там музей: дворцы, парк и самое главное, фантастической красоты фонтаны.
- Я помню, - ударился в воспоминания Домовух, - Когда Петр I замыслил строительство летней царской резиденции, то сказал, что она должна «зело первейшим монархам приличествовать».
- Я Петр I – закричал Домовушка и напялил себе на голову большую дедушкину кружку как корону.
- А я Петр II, - и Водянушка схватил дуршлаг.
- А я Петр III! – подхватила Газовушка, но она почему-то выбрала половник, но не надела, а уселась в него и принялась летать по кухне.
- Тогда я Петр IV , - захохотал Домовух и, сдернув со стола скатерть, накинул ее на плечи. Затем схватил самый большой кухонный нож, понесся за развеселой троицей.
- Я Петр V, - подключился дедушка, - А ты, внучка, будешь Петр VI!
- Вы что все с ума сошли? – забеспокоилась я.
Но меня они уже не слышали. В кухне места оказалось маловато, и все «цари» побежали в комнату. По дороге дедушка прихватил швабру и, оседлав ее, прокричал:
- Ратники! За мной! Король шведский Карл XII напал на Россию-матушку! Мы должны сокрушить врага!
Домовух своим огромным кухонным ножом размахивал направо и налево. Надо полагать, что он сокрушал множество неприятелей. Правда, кроме животов ненавистных шведов он вспорол подушку, перья из которой разлетелись по всей комнате. Водянушка старался поспеть за всеми, но дуршлаг съезжал с его головы и мешал отважно сражаться. Поэтому он стал использовать дуршлаг как метательный снаряд, разбив при этом горшок с дедушкиным кактусом. Газовушка била в стенки половником, изображая пушечные взрывы:
- Бум! Бах! Бубух!
Домовушка, раскачиваясь на люстре, командовал:
- Нас обходят с правого фланга. Конница вперед!
Дедушка, почему-то забыв, что это войны трехсотлетней давности, взял швабру наперевес как автомат: тра- та- та- та- та!
- Орудия к бою! – закричал Домовух, - Пли!
Откуда ни возьмись, у него в руках оказались новогодние хлопушки: Бах! Бах! Бах!
- Заряжай! – раздалась новая команда Домовушки, - Пли!
Водянушка и Газовушка одновременно метнули половник и дуршлаг. Те попали в люстру, на которой сидел Домовушка. Люстра сорвалась с крючка, упала на стол, разбив вазу с цветами. Вода пролилась на пол. Дедушка поскользнулся в луже и со всего маху уселся на кактус.
- Война окончена, - печальным голосом возвестил дедушка.
- Мы победили?! – спросила троица.
- Победили, - столь же печально ответил дедушка.
- Ура! – закричали малыши.
- Немедленно вынести раненного генерала с поля боя, - вновь раздалась команда Домовушки.
Домовух подхватил дедушку и положил его на диван.
- Ох, лучше бы я был маршалом, - застонал дедуля, - Сидел бы себе в штабе, по телефону боем руководил…
- Триста лет назад телефонов не было, - заметила я, - А ты как ни как, а Петр V.
- Нет, я первый, только не Петр, а дуралей старый, - застонал дедушка, лежа на спине, - Это ж надо, теперь ни встать, ни сесть не могу. Как же мне иголки оттуда подоставать? – завертелся он на диване, пытаясь разглядеть свои штаны.
Водянушка тоже почувствовал себя командиром:
- Газовушка, героический ПетрV ранен вражеской шрапнелью. Сейчас в твоих руках жизнь героя. Спаси его!
Газовушка подлетела к дедушке, легонечко дунула и кактусовые иголки, вылетев из дедушкиного тела, воткнулись обратно в кактус.
- Фу-у, - с облегчением сказал дедуля, присаживаясь на диване, - Хорошо-то как!
- Герой спасен! – закричал Домовушка, - Ура! – и задудел в кружку как в трубу: туту- туту!
- За проявленный героизм героический герой награждается героическим золотым шлемом, - воскликнул Водянушка и надел дедушке дуршлаг на голову.
Дедуля разулыбался, а все захлопали и прокричали троекратное виват. Гордый дедушка встал и сообщил:
- Благодарю за службу! Теперь попрошу всех пройти в трапезную. Нас ждет праздничный завтрак.
Мы переместились на кухню и очень неплохо покушали. Оно и понятно, эти «цари» потеряли много сил во время столь тяжелого боя.
После завтрака я сказала:
- Значит так, экскурсия в Петергоф сегодня отменяется.
- Почему? – спросил Домовушка с набитым ртом. Он всегда умудрялся после любого обеда и завтрака еще чего-нибудь немножечко пожевать.
- Пойдите в комнату и посмотрите на результаты своих военных действий.
- Не вопрос, - ответил Домовушка, - Мигом все приведем в порядок.
- Одним малюсеньким мигом, - сказали Водянушка и Газовушка.
Мигом, не мигом, а провозились они полдня. Дедушка заодно и треснутое стекло заменил, и кактус пересадил.
Конечно, на экскурсию мы опоздали. Поэтому решили просто побродить по городу. Дедушка достал свой любимый портфель. Его подарили на работе в день рождения. На металлической пластинке было написано: «Дорогому Ивану Алексеевичу в день юбилея от коллег ». Дедуля раскрыл портфель и, обращаясь к троице, сказал:
- Забирайтесь и располагайтесь с комфортом.
Домовух остался дома:
- Что-то кости к непогоде ломит, - скала он, - Я уж лучше дома часочек вздремну.

Читайте также:
Комментарии
avatar