Олеся Шмакович - Литературный форум
Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS
  • Страница 1 из 1
  • 1
Литературный форум » Архивы конкурсов » Международный творческий фестиваль "СОЮЗНИКИ" » Проза » Олеся Шмакович
Олеся Шмакович
Конкурсы портала (Оргкомитет)Дата: Среда, 30.07.2014, 07:11 | Сообщение # 1
Долгожитель форума
Группа: Администраторы
Сообщений: 6217
Награды: 66
Репутация: 20
Статус:
Логин автора: Shmaksya

Пегас и Музы ка.
Комнату окутывали сумерки, густые, как сливовое повидло. Казалось, мысли вязнут в них как мухи. Я сидела за столом, закутавшись старый клетчатый плед, и безуспешно пыталась срифмовать хотя бы пару строк. Обычно я не вымучивала стихи, а ждала, когда они сами запросятся на бумагу. Но сегодня был особый случай. Завтра школе, где я работала библиотекарем, исполнялось семьдесят пять лет. Вот директриса и попросила сочинить что-нибудь к празднику. А в голове как назло крутились одни лишь банальные рифмы типа «учителей – юбилей». Осталось ещё написать «поздравляю – желаю» и будет «шыдевр». Я невесело усмехнулась и, смяв очередной листок блокнота, швырнула его через всю комнату, надеясь угодить в плетеную корзину, около которой уже валялись с десяток бумажных комков.
Я решительно выключила настольную лампу, и, откинувшись в кресле, прикрыла глаза, чтоб отрешиться от этой реальности и окунуться в параллельный мир, где обитают образы и рифмы. Мешали звуки: шелест шин за окном и редкая дробь капель падающих в кухонную раковину. Но постепенно они становились все тише, словно кто-то медленно поворачивал ручку громкости у старого приёмника. И наконец, совсем затихли. Будто умерли.
Я открыла глаза и обнаружила себя стоящей посреди пустыни. Половина солнца спряталась за горизонт. Не только небо, но и песок под ногами окрасился алым, словно пропитался кровью. Кровью тех, кто проходил здесь до меня. Ночная сорочка липла к телу. Босые ноги вязли как в болоте. Идти тяжело. Но надо. Очень надо. Надо найти воду.
Не раз я слышала журчание похожее на звон хрустальных колокольчиков, не однократно видела струящиеся водопады, окаймленные густой тропической растительностью. Но стоило мне подойти вплотную – и оазис оборачивался миражом. Теперь уже не вериться, что в этой пустыне найдётся хоть капля воды. Хочется остановиться или повернуть назад, но тело перестало подчиняться разуму. Будто к ногам привязаны не видимые нити, и кто-то дёргает за них.
Я по инерции прошла вперед и оказалась на окраине села. На чернильном небе не было ни облачка. Луна застыла над соломенными кровлями, звезды выглядели неправдоподобно яркими и крупными - таких в мегаполисе не увидишь.
Где-то рядом скрипнула калитка, послышался тяжёлый топот. Я поежилась и почему-то юркнула в кусты, густо разросшиеся у ближайшего забора. Грузный человек в расшитом золотом камзоле и ботфортах, переваливаясь, как медведь, прошёл мимо. Остановился, чтоб поправить на плече туго набитый мешок, и тут до нас донеслись цокот копыт и чьи-то осторожные шаги. Навстречу Медведю шел сухопарый высокий старик, ведя под уздцы густо-чёрную лошадь. Вот старик поравнялся с кустами, и я увидела, что конь у него гнедой, а не вороной как мне издали показалось.
Стоял конь практически неподвижно. Но в самой этой неподвижности чувствовалось напряжение взведённого курка. Он навострил уши и повернул в мою сторону голову. Должно быть, уловил какой-то шорох...
Конь смотрел на меня очень долго и пристально. Словно взгляд его проникал сквозь кустарник. И глаза у него были совсем человеческие. Пронзительно голубые. Такие же у моего «единственного и неповторимого». Я смущенно перевожу взгляд на лицо старика. Загорелое и обветренное, оно резко выделяется на фоне полностью седых, стянутых в хвостик волос. Костюм выдаёт в нём цыгана.
«Сколько за коня, старик?» - спросил Медведь. «А сколько дашь?» - прищурился цыган. Толстяк что-то ответил неразборчиво.
Я подалась вперёд и обнаружила, что сижу на узкой и жесткой скамье, в первом ряду дощатого амфитеатра. Заросшую травой арену опоясывал высокий частокол. Гнедой прижался боком к заграждению. Рядом топтался Медведь, безуспешно пытаясь забраться в седло. Ему удалось взгромоздиться на лошадь лишь с помощью невесть откуда появившегося щуплого паренька в залатанной рубахе, судя по всему слуги. Медведь пошевелил поводья. Конь не шелохнулся. Тогда толстяк что было сил огрел его прутом. Конь взвился на дыбы, и незадачливый наездник шмякнулся о землю. Ругаясь и потирая ушибленные места, Медведь захромал прочь. А цыган взял лошадь и направился в другую сторону.
Я бросилась наперерез: «Продайте мне коня». Старик молчал, но двигался, ждал чего-то. Впрочем, понятно чего. Денег. Только у меня их не было. «А это подойдёт?» - срываю с шеи массивное золотое колье в виде переплётенных змей. Откуда оно появилось? Ведь на ночь я всегда снимаю украшения. И вообще не ношу золото. Хотя какая разница? Это ведь сон.
Старик улыбнулся, морщины у глаз обозначились резче. Он словно растворился в воздухе, а я приблизилась к коню и протянула ему горстку мелкого солёного печенья. Гнедой уткнул морду в ладонь, мягкие губы щекотали кожу, я ощущала тёплое дыхание. А через миг уже была в седле. Конь легко перескочил через забор, и очутился на извилистой лесной тропе.
Её пересекали тени от стволов, а сквозь поредевшие красно-желтые кроны были видны заплатки голубого неба. Гнедой шагал неторопливо и размеренно. Поводья выскользнули у меня из рук. Кажется, я начала задремывать и не заметила, как выбралась из леса.
Очертания гор таяли в клубящемся тумане. Огромный ноздреватый валун, преграждавший путь, вдруг вспыхнул синим пламенем. Когда глаза привыкли к свету, я разглядела, вырезанную на камне надпись, хорошо знакомую по старым сказкам: «Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево пойдёшь – голову потеряешь, прямо пойдёшь... Дальше не успела дочитать. Гнедой сорвался с места, резко беря вправо.
«Стой! А ну стой!» - крикнула я, пытаясь подхватить поводья. Безуспешно. Конь несся всё быстрее и быстрее. Будто за нами гналась стая голодных волков или отряд воинственно настроенных индейцев. Любопытно было оглянуться, и в тоже время страшно: вдруг не удержусь в седле? Да и вряд ли что-то разглядеть в таком тумане? Наклонившись вперед, я прижалась щекой к шее скакуна, чувствуя, как вздулись вены и напряглись его мышцы.
Конь замедлил шаг и, наконец, остановился, дыша прерывисто и часто. Я спрыгнула на землю. Под ногами влажный и холодный камень. Мы стояли на вершине скалы, совсем плоской как стол. Здесь гулял ветер, разрывая в клочья облака, а из прорех сыпался противный мелкий дождь. Зато туман рассеялся и воздух свеж...
Она выскочила из-за валуна внезапно. Львица с крыльями и женской головой. Густо подведенные глаза с роскошными ресницами мерцают плотоядным блеском. Хвост, длинный и толстый, как удав, метался по камням. Сфинкс на мгновенье прижался к земле прыгнул. Инстинктивно шарахаюсь в сторону и проваливаюсь в звенящую пустоту. Живот на миг сжимает судорогой. Раскидываю руки в стороны, пытаясь схватиться за воздух. Он с силой отталкивает ладони. А земля все ближе... Вниз я не смотрю, но знаю: подо мной бушует пламя. Его жадные трепещущие языки вот-вот коснутся моих ног. Но откуда-то сбоку выныривает синеглазый Пегас. И мы летим туда, где бьёт среди камней прозрачный освежающий родник. Его журчанье становилось всё отчетливей и громче, постепенно делаясь похожим не на звук природы, а на мой собственный дверной звонок.
Его сменили звуки открываемой ключом двери и поспешных шагов. Вспыхнувший свет ослепил меня, я не сразу разглядела вошедшего в комнату мужа. А потом меня как и при первой встрече словно затянули его синие глаза, но я поспешно перевела взгляд на стенные часы. Полседьмого утра.
– Ой, прости, я позабыла тебя встретить…
Он махнул рукой:
– Послушай лучше, что я в самолёте сочинил…
Он сбросил куртку на диван и расчехлил гитару. Озорная и одновременно нежная мелодия заполнила собою всё пространство, развеяв липкий сумеречный плен. И на бумагу сами выплеснулись строки:

Листья осенние в вальсе кружат
В школу они провожают ребят.

А ветер торопит: Скорее, скорей!
И вдруг затихает у школьных дверей.

К стеклу прилипает кленовый листок
И слышит заливистый, тонкий звонок.

Звонок это старый звенел сотни раз.
Для бабушек наших, для мам и для нас...

Теперь же звенит он для наших детей,
И школа их ждёт как желанных гостей.

Но в школе сегодня торжественный день.
Как в детстве надену берет набекрень

И робко шагну через школьный порог,
И встретит меня вновь знакомый звонок.

Звонок этот старый звенел сотни раз.
Для бабушек наших, для мам и для нас…

Танец бабочки.
Полночный сад был полон самых разных звуков. Розоватые ветки сирени постукивали в окно старой дачи, словно звали её обитателей прогуляться. Укрывшись в тени травяного полога, стрекотали кузнечики и сверчки. Им вторил скрип кресла-качалки, что стояло на веранде. В нём дремала тонкая, как ива, девушка. Ветер хлопнул калиткой, и спящая вздрогнула, но не проснулась. Тогда ветер свернулся на её плечах котёнком и время от времени дергал лапкою длинные локоны.
А девушка спала, и снилось ей, что стала она крупной черно-красной бабочкой. Она порхала быстро и легко, и крылья за спиною хлопали, как паруса. А маяком для неё стала старинная лампа, чем-то напоминавшая химическую колбу, где за толстыми стеклянными стенами плясало пламя. И бабочке казалось, что трепещущие лепестки огня приветствуют её. Но огонь, подобный ифриту из сказок Шахерезады, всего лишь любовался своим отсветом на стекле. А бабочка смотрела на него и думала: «Он пленник здесь. О как бы мне хотелось дать ему свободу!» И она билась крыльями о равнодушное стекло. Но крылья были слишком тонкие и нежные, а стекло слишком толстым и грубым. «Если не суждено мне разрушить прозрачной темницы, тогда я разделю с ним заточение!» – решила бабочка и устремилась вверх, чтобы проникнуть в лампу. Мимо с ужасным гуденьем промчалась пчела, порыв ветра швырнул её в объятия огня. Короткий миг – и от чёрно-желтого насекомого осталась только горстка пепла. А бабочка застыла в ужасе и круто развернувшись, полетела прочь. Куда? Сама не знала. Лишь бы подальше от безжалостного пламени! А потом заметила внизу рой крошечных светящихся точек. Они были похожи на звезды, горящие в травяном космосе. Завороженная бабочка влетела в этот рой и обнаружила, что – это не звезды, а маленькие светящиеся насекомые. Их хоровод превращался в мерцающую спираль, устремленную ввысь. От неё отделился один светлячок и, подлетев к бабочке, спросил:
– Не хотите ли вы присоединиться к нам?
– С огромным удовольствием! – сказала бабочка…
И девушка проснулась.

Фурристическое*.
Был третий час ночи, а она всё лежала без сна. В очередной раз повернувшись на бок, она наткнулась взглядом на несмятую подушку с другой стороны кровати, и в горле снова встал комок. Сбросив одеяло, она подошла к французскому окну и распахнула одну створку. Ветер лохматой дворнягой ворвался в квартиру. Она плотнее запахнула шёлковый халат и обхватила себя руками. Но дрожь всё не желала униматься. Впрочем, дрожала она не столько от холода, сколько от нервов и надеялась, что свежий воздух ей поможет успокоиться. Прикрыв окно, она расправила постель и снова завернулась в одеяло. И, наконец-то, провалилась в сон.

И приснилось ей, будто стоит она перед зеркалом в магазине и солнечные зайчики отражаются от его глади и позолоченной рамы, и прыгают по мраморному полу. На ней роскошная, длинная шуба, цвета горького шоколада, такая мягкая и тёплая, словно живая. Она с улыбкой проводи рукой по отложному воротнику, ласково, будто котёнка гладит. Сияя от счастья, поворачивается к мужу, чтобы поблагодарить его за чудесный подарок. И чувствует, как мех на ней шевелиться. По телу бегают крошечные, как брелки для сотового телефона, норки. Полными ужаса глазами она смотрит, как на пол спрыгивают всё новые и новые зверьки, а потом всей стаей бросаются на мужа, и он исчезает из вида под мохнатой массой. Среди тёмного меха изредка мелькает что-то светлое, и в какой-то момент молочно-белая норка отделяется от своих тёмных собратьев и бежит прочь из магазина. А покупательница понимает, что это и есть её муж, бросается за ним. Увидев в витрине своё отражение, замирает на мгновенье, обнаружив, что превратилась в коротконогую, остромордую таксу, и с отрывистым визгом возобновляет погоню.
Они бегут мимо заросшего бурьянном поля, а впереди отчётливо виден дорожный крест. Их догоняет длинногая и пышногрудая красавица в облегающем черном платье без рукавов. Она резко вырывается вперёд и писклявым голосом велит таксе:
– За мной!
Но собака сохраняет человечий разум, и узнает в хозяйке Её Величество Моду. И вспоминает, что это маленькое чёрное платье, которое во всем мире считают эталоном элегантности, и незаменимой вещью для торжественных мероприятий изначально задумывалось как траурный наряд. Такса подпрыгивает, чтобы вцепиться зубами в подол, но неуклюже падает на спину. Мода срывает с шеи нитку жемчуга и набрасывает её, словно лассо на белую норку. Извернувшись, зверёк перекусывает нитку, жемчужины, но жемчужины не падают на землю, а впитываются в неё, будто капли дождя. Нить же, на которую они были нанизаны, превращается в трещину, и эта трещина всё расширяется и расширяется. И вот на пути вырастает глубокий овраг. Норка не успевает остановиться и, нелепо взмахнув лапками, падает на дно. Такса словно прилипает к влажной и глинистой кромке, а в зубах у неё появляется короткий поводок (тот самый, на котором она, образно говоря, держала мужа) и начинает расти, как лоза. Не проходит и минуты как растение достигает дна, а норка вцепляется в стебель. Пыхтя и упираясь лапами в скользкую почву, такса тянет лозу-поводок. Вот над краем оврага появляется молочно-белая макушка. Ещё чуть-чуть и… Лоза со звоном рвётся и норка, кувыркаясь, летит вниз…

Она проснулась от звонка, дрожащею рукой схватила телефон и на заплаканном лице медленно проступила улыбка. На дисплее высветился номер мужа. Но через секунду трубка выпала из наманикюренных пальцев. Чужой мужчина с холодным, словно скальпель, голосом сообщил, что муж её попал в аварию, потому что заснул за рулём. Нацепив первое, что подвернулось под руку, она помчалась в больницу. И сидя у постели мужа, поклялась, что никогда не позволит ему работать сверхурочно, а шубу норковую продала, чтоб оплатить лечение.

* от англ. furry - покрытый мехом.

Сон о вырванном с корнем цветке.
Мальчишки в первом классе называли её Ритка-Маргаритка. И вот однажды во сне она превратилась в цветок, что рос у подножия детской качели. Солнечные лучи гладили нежно-сиреневые лепестки, а капельки росы на них блестели фианитом, и Маргаритка тянулась вверх, стройная и прямая. А ещё она дружила с пушистым, трудолюбивым шмелём и яркими беззаботными бабочками. И была абсолютно счастлива в своём дворе.
Но счастье это прервала безжалостная детская рука, что выдернула Маргаритку с корнем и зажала в тесном кулачке. Головка у цветка поникла, а лепестки стали похожи на клочки мятой цветной бумаги. Но вот его внесли в квартиру, пересадили в новый глиняный горшок и поставили на подоконник. На новом месте Маргаритке было тесно, и она очень скучала по своим друзьям насекомым, в особенности, по Ромке-шмелю, который как ни бился, но не мог попасть на кухню через толстое стекло. Зато солнечные лучи свободно проникали сквозь него, а детская рука каждый день поливала цветок. И как-то принесла домой семейство божьих коровок и зелёного рогатого жука. Вот так у Маргаритки появились новые друзья. И даже настойчивый шмель нашёл лазейку в виде приоткрытой форточки.
 
Дарья (Долли)Дата: Пятница, 29.08.2014, 00:34 | Сообщение # 2
Зашел почитать
Группа: Автор
Сообщений: 37
Награды: 1
Репутация: 0
Статус:
немного странные рассказы...что-то есть интересное, но всё как-то не закончено. Как-будто отрывки чего-то. Ну, я так увидела))
 
Шмакович Олеся Александровна (Shmaksya)Дата: Понедельник, 01.09.2014, 12:30 | Сообщение # 3
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 216
Награды: 4
Репутация: 7
Статус:
Спасибо, Долли, что зашли и отписались.
Цитата Долли ()
Как-будто отрывки чего-то. Ну, я так увидела

Вы все правильно увидели. biggrin Эти рассказы входят в цикл "Обрывки снов". А сны зачастую и бывают именно такими: странноватыми, отрывочными, порою фантастичными и при всём этом являются частью реальности. Конечно, данные рассказы - не описание реальных сновидений, а стилизация под них. Я назвала бы этот стиль пэчворк (то есть шитье из лоскутков). Лоскутный плед по своему красив, но вряд ли кому-то придёт в голову выдать его за цельнокроеный.
 
Елена Долгих (ledola)Дата: Среда, 24.09.2014, 12:54 | Сообщение # 4
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 8847
Награды: 84
Репутация: 255
Статус:
))понравилось, точно вы подметили - пэчворк!! Кусочки разные, интересные.

А зверь обречённый,
взглянув отрешённо,
на тех, кто во всём виноват,
вдруг прыгнет навстречу,
законам переча...
и этим последним прыжком
покажет - свобода
лесного народа
даётся всегда нелегко.

Долгих Елена

авторская библиотека:
СТИХИ
ПРОЗА
 
Литературный форум » Архивы конкурсов » Международный творческий фестиваль "СОЮЗНИКИ" » Проза » Олеся Шмакович
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:
© Все права защищены 2018. Союз писателей - академия литературного успеха, .
Раздача наград