Встречаем ноябрят!

Скидки на художественное оформление; Продажа книг в розничной сети; Промоакции в торговых центрах; П...

Я знаю, город будет!

Курс на 400! Наш родной город Новокузнецк семимильными шагами шагает навстречу своему грандиозному ю...

Неделя поэзии

МЕРОПРИЯТИЯ ПО ПИАРУ ВАШИХ СБОРНИКОВ СТИХОТВОРЕНИЙ.

Страница 1 из 11
Литературный форум » Наше творчество » Творческая гостиная » Рецензенты / Критики / Пародисты » Новые рассказы (философия, психология)
Новые рассказы
Сергобад Дата: Четверг, 03.08.2017, 19:56 | Сообщение # 1

Корякин Сергей Васильевич

Сергобад

Постоянные авторы

  • Сообщений: 44

Награды: 5 / Репутация: 5 /
Здравствуйте, буду очень признателен за любое мнение. Спасибо.

Ваза
На столе, одиноко стояла ваза, она была изящна, но, не смотря на свою внешнюю привлекательность, внутри была пуста. Ваза чувствовала, что ей чего-то не хватает, а чего именно она никак не могла понять. Но однажды, ваза ощутила, как нечто прозрачное вливаясь сверху, наполняет ее, а затем, другое, нечто прекрасное, вошло в эту прозрачность, и осталось там. Изящная снаружи и прекрасная внутри - она обрела гармонию и постигла смысл своего бытия. Однако ее радость длилась не долго, на исходе третьего дня она вдруг обнаружила, что ее внутренняя красота, медленно, но верно увядает.
Ваза, глядя с надеждой вверх, в сердцах вопрошала, - Ну как такое возможно?! Как можно подарить существу высшее счастье и так скоро забрать его обратно?!
На седьмой день цветок вынули, воду вылили, вазу вытерли и снова поставили на стол. Но ваза больше не ощущала себя пустой как раньше, теперь ее переполняло предвкушение неизбежного счастья.

Доска и гвоздь
Лежит на дороге ржавый гвоздь, судьба его согнула пополам и выбросила за ворота.
- А вот было время, - с горечью вспоминает он, - В молодости, я был прямой, статный и ни перед кем никогда не кланялся. И даже когда пришло время связать свою жизнь с молодой сосновой доской, под ударами молотка ни разу не согнулся, а весь как есть, без остатка, вошел в ее ароматную древесину.
Но время шло, половая доска высохла и состарилась, и между ней и гвоздем все чаще стало возникать трение. То и дело они ссорились между собой, досаждая хозяину дома своим бесконечным скрипом. Так продолжалось довольно долго, и однажды хозяину это надоело, и он решил постелить новый пол, а старые доски сжечь в печке.
- Ну вот, - со злорадством сообщил гвоздь, обращаясь к старой доске, - скоро твоя половая жизнь закончиться и тебя сожгут в печи, дерево не железо! А для меня, хозяин наверняка приготовил молодую, упругую подругу. Уж я сумею надолго прижать ее к полу.
На следующий день пришли плотники и, особо не церемонясь, выдернув старые гвозди из досок, вскрыли пол. И в этот же вечер, сухая доска все свое тепло отдала дому, сгорев в его печи, без остатка. А вот скрюченному гвоздю, места в хозяйском доме, не нашлось. Новые, большие блестящие гвозди заняли его место, а старый гвоздь с того времени лежит ржавея на дороге перед большими хозяйскими воротами, то и дело норовя проколоть проезжающее мимо колесо или хотя бы впиться в проходящий мимо ботинок что бы поведать тому свою горькую историю. Только увидев на дороге ржавый гвоздь, люди обходят его стороной. А старая доска, став голубоватым дымком, отправилась через черную трубу печи прямо под облака, и ей сверху хорошо видно, что стало с тем гвоздем.

Записная книжка
Жила на свете одна маленькая записная книжка. Все ее странички были мелко исписаны, и только последняя страница долгое время оставалась незаполненной. И когда, наконец, пришло время перевернуть и ее, записной книжке вздумалось подвести итог прожитому. Но поскольку собеседников кроме старого простого карандаша, того что время от времени ночевал в ее объятьях, рядом не было, она решила поведать эту историю ему.
- Всю свою жизнь, каждой клеточкой своего существа, я чувствовала как моя жизнь, наполняется содержанием. И именно тому, что моя жизнь не была пустой, я бесконечно рада. Конечно, в ней были и ошибки, и вычеркнутые навсегда телефонные номера, и даже целые страницы, которые мне до сих пор хочется переписать заново. А так же светлые полосы счастья, сердечки, стрелы амура, радужные паны на будущее.
- Но в конце, не важно, каким именно содержанием заполнены страницы нашей жизни, очень часто это зависит не от нас с вами, важно лишь то, что оно, это содержание там присутствует.
Эти слова записной книжки простой карандаш торжественно вписал на последнюю ее страницу, поставив после них многоточие.

Зеленый карандаш
Жил на свете зеленый карандаш, он был молод, и пока еще ни одной точилке не удалось снять с него с него стружку. И потому знал карандаш о своем цвете лишь понаслышке. И снилось часто ему, что он не тот, кто есть, что внутри у него стоит волшебный стержень, который может рисовать любым цветом. И рисовал часто зеленый карандаш во сне радугу, а когда просыпался, и рассказывал об этом другим карандашам, то его никто не понимал. Вообще этому карандашу жилось не очень хорошо в коробке с другими карандашами. Он много переживал, из-за того что не такой как все вокруг, и поэтому часто прятался на дне коробки.
Но, одна немолодая, точилка, заметив это, сказала зеленому карандашу, - В свое время я вскружила голову многим карандашам, но сейчас я постарела и могу помочь тебе разве что советом.
- Понимаешь, - зеленый карандаш доверительно придвинулся к точилке, - я чувствую, что не такой как остальные, я слишком отличаюсь от других карандашей. Мне скучно с ними в одной коробке, мы не пониманием друг друга, и у них совершенно нет фантазии, они все время думают лишь о своем цвете и только!
- Я уже встречала в своей жизни карандаши, похожие на тебя, издалека начала точилка, они жили в других коробках. Те карандаши напротив очень были довольны тем, что они не такие как все, и что только они и никто другой, могут рисовать прекрасным зеленым цветом. Цветом самой жизни! - Как они любили выражаться, и никто и ничто не могло разубедить их в этом. Более того, у любого карандаша в твоем наборе, свой, собственный цвет, заметила точилка, и в этом ты точно не одинок.
Не одинок, - нежным шепотом повторила точилка, у молодого карандаша от волнения закружилась голова, заколотилось сердце, и опытная точилка сделала свое дело так хорошо, как только умела.
Когда опустилась ночь, и карандаш погрузился в сон, он не полетел по обыкновению в небо рисовать радугу, вместо этого он опустился на землю и выплеснулся своим ослепительно зеленым цветом на девственно белый лист альбомного листа. Он рисовал, рисовал, рисовал без страха и сомненья, смело создавая на бумаге свою, собственную реальность.
Когда утром коробка открылась, и в нее проскользнул первый лучик солнца, остро отточенный зеленый карандаш был готов начать свою жизнь с чистого листа.



Зубная щётка и мыло
Одна изящная зубная щетка жила в красивой, блестящей ванной комнате. Прямо перед ней стояло огромное зеркало, в которое она постоянно любовалась. Кроме своего отражения ее мало что интересовало и как раз поэтому, она была вполне счастлива. Немного ниже лежал кусок хозяйственного мыла. Мыло, больше всего на свете любило чистоту и стирки. Когда же им случалось на короткое время оказаться рядом, у щетки от запаха мыла случалась мигрень. Сама же щетка всегда приятно пахла мятой.
Время шло, но зубная щетка почти не менялась, оставаясь все такой же стройной, лишь ее щитники, словно ресницы заядлых модниц еще круче изгибались в стороны, а вот мыло изменилось сильно, оно утратило топорную угловатость и со временем приобрело изящную форму песочных часов.
- Все-таки общение с людьми тебе пошло на пользу, - с высоты своей полочки съязвила зубная щетка. Тебя право, словно вылепили заново, и не узнать, но вот запах, фу, запах все тот же!
Прошло еще время и от большого куска мыла, остался лишь обмылок.
- Похоже, это моя последняя стирка, - вздохнуло мыло, и я ее не переживу. Но я все же счастливо! – с гордостью заявила она, - потому что смогло выполнить свое жизненное предназначение.
- У нас с тобой, разные предназначения, - презрительно отозвалась зубная щетка.
- А мне кажется, не важно, на какой полочке мы стоим при жизни, если мы живем рядом, то у нас общая цель, и одно предназначение, - сказал напоследок обмылок, нырнул в воду и растаял, превратившись в мыльную пену.


Клубок
Жил на свете клубок ниток, и не большой, и не маленький, а самый обыкновенный. Внешний конец его был всегда на виду, а вот его второй конец, был скрыт под многочисленными слоями ниток. И сколько клубок не силился представить, как же выглядит его невидимое начало, ничего у него не выходило.
Друзья предостерегали его, - Не стоит глубоко копаться в себе, внутри любого, из нас столько узелков навязано, что за всю жизнь не распутать!
Отец настойчиво учил его, - Гордость клубка не внутри, а снаружи, потому как, чем больше клубок, тем, значит и длиннее его нить и тем больше пользы он сможет принести в будущем.
Мать напротив мягко говорила, - Не важно, сколько слоев ниток ты скопил за жизнь, сынок, все они вращаются вокруг того малого, что скрыто в твоей сердцевине.
Измученный противоречиями кубок решился отправиться в путь, что бы самому на деле разобраться, что к чему. Он выбрался из корзины, стоявшей на столе, и смело спрыгнул вниз на пол, но чьи-то руки подняли его, бережно смотали и положили обратно. Его падение видели многие в корзине, поэтому возвращение обратно, было равносильно позору. Но отчаянный клубок не сдавался, раз за разом он выбирался из корзины и падал на пол стараясь размотаться как можно больше и каждый раз, чьи-то руки, бережно возвращали его назад в корзину.
За его неудачными попытками внимательно наблюдали две стальные спицы. В очередной раз, они, не сговариваясь между собой, заговорили с ним.
- Послушай, шарообразный, - сказала первая, - незачем изобретать велосипед всякий раз рискуя жизнью, если есть старый, проверенный способ найти то, что ты ищешь.
- Мы можем помочь тебе, но тебе придется заплатить самым дорогим, что у тебя есть, - подхватила вторая спица.
Не соглашайся, это же приговор, раз связавшись с ними – уже не выпутаешься, обратной дороги для тебя не будет! - в отчаянии вскричали друзья, - но клубок, не оглядываясь на чужие мнения, без колебаний согласился.
- Хорошо, тогда приготовься, завтра мы придем за тобой, – холодно сказали спицы.
- Что ты натворил?! - Вскричали друзья, - они же вытянут из тебя все жилы, размотают так, что от тебя ничего не останется!
- Сынок, - может еще не поздно укрыться на дне корзины? – Позабыв свои мудрые советы, забеспокоилась мать.
– Он сделал свой выбор, - не громко отозвался отец. И возможно, еще не все потеряно, по крайней мере, не смотря на всю его мягкость, у него все же есть характер.
Спицы разбудили клубок, пока все остальные его сородичи мирно спали. Не смотря на проникающий в душу страх, клубок в то же время ощутил, что нить его судьбы оказалась, в чьих-то заботливых руках. Две стальные спицы плясали, совершая свой магический танец, клубок, постепенно разматываясь, ощущал, как из него уходит жизнь. Каждый вечер спицы, словно алчные копатели, все глубже и глубже проникали в его сердце.
Клубок становился все меньше, а его нить все короче, он уже не мог ничего вспомнить из того что с ним было вчера, но зато хорошо помнил, то что чувствовал когда-то в детстве. И настал день, когда его не стало.
Все-таки правы были друзья, на счет этих спиц,- подумал клубок. - И я умираю.
- Нет, не умираешь, рассмеялись спицы, жизнь так устроена, что всякий конец, всегда оборачивается началом. Просто ты поменял форму, и сейчас ты уже не клубок, а роскошный шарф, и впереди у тебя новая интересная жизнь.

Лампочка
Жила на свете лампочка, вернее как жила на свете, она собственно и была этим самым светом. Во всяком случае, она в этом была полностью уверенна.
- Если, когда я включаюсь, вокруг становится светло, значит, я и есть свет, - с гордостью думала она о себе. Сам свет, и никак не меньше!
Насекомые, ночью летящие на зажженную лампочку, обжигались и часто погибали, но лампочка старалась не замечать эти «малые жертвы». Такова моя высшая природа, - рассуждала она, просто не все ее могут постичь и поэтому сгорают, в первую очередь из-за своего невежества. Когда же приходит ночь, то уже не Солнце, а я освещаю все вокруг, значит, я делаю то, что даже Солнцу не под силу! Не может же Солнце светить ночью! Возможно поэтому я даже важнее чем само Солнце!
- Так в гордости думала о себе самая обычная лампочка и от этого начинала светиться еще ярче. Но однажды ее спираль накалилась настолько сильно, что не выдержала напряжения и перегорела. Все – с ужасом подумала лампочка, - случилось непоправимое, наступил конец света!
Но ночь прошла, взошло Солнце, а когда Солнце село и ночь вернулась, вспыхнули миллионы точно таких же электрических лампочек, и у всех в головах было одно и то же.

Монетка
Жила была на свете маленькая медная монетка. Сколько она себя помнила, она кочевала из ладони в ладонь, из кошелька в кошелек, и этим, как и все другие монеты, страсть как гордилась. Люди, пересчитывающие свои сбережения, всегда относились к ней с должным уважением. Монетка знала себе цену, и потому не сильно расстраивалась, когда переходила из рук в руки от продавца к покупателю, от покупателя к продавцу. Ей не было дела до других монет, но, она была не прочь позвенеть с ними в одном кошельке за компанию.
- Я совершенна от природы, - искренне думала про себя монетка, - потому все ко мне и относятся все с таким вниманием и почтением. Кому бы я ни попала в руки, я оказываюсь нужна каждому.
Но однажды, очутившись в детской ладошке, монетка не отправилась привычно в кошелек. Вместо этого она полетела в глубокий колодец пару раз дзинькнув о его холодные, каменные стены. Она упала на самое дно, оказавшись среди таких же тусклых медяков.
- Привет, - не весело поздоровался медный пятак с маленькой монеткой. Если ты попросишь старый колодец, он выполнит желание человека что бросил тебя сюда, но ты, навсегда останешься здесь, в качестве платы за исполнение его желания.
Однако, - выдержав длинную паузу, добавил пятак, - век монеты долог, и большинство из нас молчат, надеясь когда-нибудь вернуться наверх и снова оказаться в чьем-нибудь кошельке.
Но все же, маленькая монетка, решила передать колодцу, желание ребенка. Гордые монеты не пожелавшие сообщить колодцу просьбы людей, с грустью вздыхают в темноте, и почти каждую ночь, мучаются бессонницей. Зато у нашей монетки глубокий и здоровый сон, потому что она, на самом дне колодца приобрела то, что не имеет цены, то, что за деньги не купишь. Ей сниться крепкая семья малыша, пожелавшего счастья своим родителям.


Печь
У одной электропечи было три конфорки. Они, как и водится, были разного размера, та, что была самой маленькой, использовалась людьми чаще остальных, поскольку семья, в которой служила печь, сама была небольшой. Среднюю - включали реже, но все же ею пользовались, когда нужно было приготовить большое количество еды, например, когда в дом приходили гости. А вот самая большая конфорка была совсем не востребована и использовалась лишь как подставка для уже приготовленной пищи. Зная это, печь ощущала себя неполноценной.
- Как же так! - горячилась она, - моя самая большая и мощная конфорка, моя сила и моя гордость простаивает без дела. А работают лишь те конфорки, которые и включать то стыдно! Как же можно на них приготовить что-нибудь по-настоящему вкусное?
- Да не кипятись ты, - успокаивал ее холодильник, несмотря на внешнюю непохожесть, в жизни они отлично дополняли друг друга, - Я вот, тоже работаю не на полную мощность, а мог бы вполне, быть морозильной камерой.
- Почему при моем потенциале, я должна довольствоваться – малым?! – не унималась печь. Если в моей жизни ничего не поменяется, то я не смогу полностью раскрыться, не смогу само реализоваться!
- Да остынь ты уже, а то весь борщ выкипит, - холодно бросил печке холодильник.
- Тебе хорошо, - тут же обиделась печь, - по тебе никогда не скажешь что у тебя внутри!
- Почему не скажешь? - повеселев, возразил холодильник, - у меня внутри - твой борщ. После этих слов они оба рассмеялись.
Но однажды, под рождество, сразу после того как в холодильнике появился жирный гусь, электропечь, наконец, смогла раскрыться полностью. Оказалось что в ней, так же как и в холодильнике была своя дверка, за которой она, наконец, смогла приготовить свои самые вкусные блюда…

Поезд
Бежали по рельсам вагоны, дружно ударяясь колесами о стыки рельсов. Но как только состав остановился на станции, вагоны тут же заспорили о том, кто из них важнее.
Первый вагон гордо заявил, - Я первый из вас, а вы все, идете за мной следом, и куда бы я ни свернул, вы все непременно свернете туда же!
Последний вагон резонно возразил ему, – Так-то оно так, но когда мы поедем обратно, уже ты станешь последним!
Вагон ресторан, праздно зевнув, заметил, - Лично мне все ровно кто из вас первый и кто последний я в середине, состава и все пассажиры, в итоге стремятся попасть именно ко мне, в какую бы сторону ни шел поезд.
Сказать свое слово хотели, было, уборные, но им никто такой возможности не дал, и потому стояли они мрачные, напряженно ожидая своей очереди.
- Зато у нас, - огульно зашумел плацкарт, - царит жизнь! Пассажиры снуют, туда-сюда не переставая. У нас движение, почище чем в общественном транспорте будет, кто-то входит, кто-то выходит, кто-то спускается, кто-то поднимается и так всю дорогу!
- Ха, плацкарт, – бедный родственник, голытьба, одним словом, вся жизнь на виду, - презрительно отгораживаясь массивной дверью, пробасило четырехместное купе.
- Да я вас умоляю, - загремела автосцепка, - кто как заплатил тот, так и едет: кто в купе, кто в плацкарте, а кто зайцем между вагонами всю дорогу трясется.
Локомотив дал один долгий гудок, оборвав разом все споры, поезд тронулся. Некоторое время спустя, наконец, поучили право голоса уборные, но их уже никто не слушал. Поезд набирал скорость, колеса вновь поймали привычный ритм, настраивающий весь состав на рабочий лад.


Ручеек
Ручеек весело бежал вперед, он нырял под упавшие стволы деревьев, умело обходил камни и бугорки, заполнял ложбинки. Ручеек не помнил, откуда пришел и не знал куда направляется. Ему нравилось просто бежать. Деревья и травы уважительно обступали его, животные и люди низко кланялись ему при встрече.
Временами, в ручеек падала щепка и они долго бежали вместе, болтая о жизни, словно верные друзья-товарищи, но, рано или поздно щепка отставала, ее прибивало к берегу и ручеек дальше бежал один. Иногда его течение ускорялось иногда напротив, замедлялось, однако никогда не останавливалось.
Но однажды, ручеек разглядел, в своей прозрачной глубине блестящую золотую монету. Ручеек тоже мог блестеть на солнце, но монета блестела еще ярче и он, решил, остановился, что бы полюбоваться находкой. Но надолго, задержаться не сумел. Он даже устроил водоворот, стараясь удержаться на месте, но его же течение, настойчиво уводило его все дальше и дальше от любопытной находки.
- Ах, почему жизнь так не справедлива, - в отчаяние думал про себя ручеек. Я все отдаю, отдаю, но ничего не могу взять для себя! Что за ужасная судьба! Я одинок! Все чего я касаюсь, уже через несколько мгновений остается в прошлом, а я все бегу вперед без оглядки, беспрестанно растрачивая себя по пустякам. Я даже не помню, откуда я пришел, и не знаю куда направляюсь. Мне ровным счетом ничего не принадлежит, всю дорогу мне приходится уклоняться, избегая столкновений, словно я пустое место и ничего ровным счетом из себя, не представляю. Я даже не могу остановиться и полюбоваться тем, что меня окружает, а между тем, какой-нибудь камень лежит на моем же берегу, словно бы уже нашел свое место в этом мире. Сколько мне еще так извиваться и растекаться, прежде чем я обрету хоть какую-то постоянную форму?!
- Да что я вообще могу, на что способен?! – негодовал ручеек, - нести на себе щепку или катить по дну пару тройку камешков?! Во мне нет твердости как в камне, я не могу, бежать как животное, куда захочу, не могу даже остановиться и замереть.
- Наверное, потому, что я слишком легко нахожу лазейки, я нигде подолгу и не задерживаюсь, - с досадой мелькнула мысль, в этом моя беда, - и в то же мгновенье, ручеек неожиданно нырнул под землю.
Он несся стремительно вниз, как будто с обрыва, не разбирая дороги падая в пустоту. Так глубоко он еще не проваливался, случалось, конечно, заполнять собой канавы, но это было совсем не то. Наконец ручеек с шумом разбился о камни, но через какое-то время он собрался, обнаружив себя в темноте среди холодных мрачных стен подземелья. Ему это жуть как не понравилось, он ощупал все вокруг себя, но выхода не нашел.
- Ну вот, - обреченно вздохнул он, хотел свое место, – получил.
И поскольку бежать больше было некуда ручеек начал вспоминать как он весело бежал по земле, здоровался со всеми кого встречал на пути, как все ему радовались. Ручейку стало грустно, теперь он мог никуда не спешить, но это ему совсем не нравилось. Наконец, вспомнив золотую монетку, забавы ради, он решил закрутить воронку и вдруг почувствовал, как его слабо потянуло к невидимому в темноте выходу. Обрадовавшись, он доверился потоку и через какое-то время вновь был на поверхности, а вниз по течению, его ожидал приятный сюрприз - озеро, напоминавшее в солнечном свете большую, золотую монету…

Стекло
Часто, во время дождя, внутреннее стекло было задумчиво, из своего безопасного укрытия оно наблюдало, как тысячи капель, сбегают по его внешней стороне вниз, и воображало себе, как это должно быть приятно.
- Столько волнующих прикосновений оставляющих после себя едва заметные следы. Да, там за окном действительно идет настоящая, реальная жизнь, - с таскою думало внутреннее стекло.
Пылится, намокать, очищаться самым естественным образом от грязи, обдуваться ветерком, блестеть на солнце, - этой жизни, ей хотелось больше всего на свете.
- Да, так в этом комфорте и вся жизнь пройдет, - с безысходностью вздыхало внутреннее стекло.
Иногда, по правде сказать, на ней появлялась испарина на которой, неизвестно кто, рисовал пальчиком счастливые рожицы, это обстоятельство стеклу очень нравилось. К сожаленью такое случалось не часто, зато в эти мгновенья, ему становилось особенно хорошо, и оно надолго забывало о своих печальных мыслях.
А на улице, не менее отчаянно грустило внешнее стекло, которое, время от времени силилось заглянуть внутрь комнаты. Но днем, оно бликовало, а поздно вечером в доме плотно задергивались шторы. Днем впрочем, оно особо не грустило, но вот когда наступала ночь, и на улице уже никого не оставалось ему становилось по-настоящему грустно. Ведь в доме, собирались люди, зажигался свет, были слышны их разговоры и веселый смех. Так грустили две совершенно непохожие части одного целого.
Правда, время от времени, кто-то пальчиком рисует на запотевшем стекле счастливые рожицы, чьи улыбки заметны с любой стороны…


Сообщение отредактировал Сергобад - Четверг, 03.08.2017, 20:00
Литературный форум » Наше творчество » Творческая гостиная » Рецензенты / Критики / Пародисты » Новые рассказы (философия, психология)
Страница 1 из 11
Поиск: