Трудные строки - Литературный форум
Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Mickelson, Павел_Черкашин  
Литературный форум » Архивы конкурсов » I Международный онлайн-фестиваль "Живая память" » Поэзия » Трудные строки (мои стихи о войне)
Трудные строки
Никита Брагин (talassa)Дата: Понедельник, 23.02.2015, 12:05 | Сообщение # 1
Житель форума
Группа: VIP-КЛУБ
Сообщений: 1107
Награды: 35
Репутация: 77
Статус:
Я редко пишу о войне. Тема эта почти неподъемна, очень трудна и, не менее того, ответственна. Писать об этом, о подвиге и огромной жертве, можно только так, как будто пишешь в последний раз в жизни, отдавая все силы. Тема эта такова, что не прощает слабости, поверхностности, банальщины. И нельзя оправдывать величием этой темы собственное дешевое графоманство.
Поэтому лучше бы не писать вообще, но помнить лучшее из советской литературы о Великой Отечественной войне (выбросив из памяти трескучее и бездарное, что в изобилии штамповалось и тогда и сейчас). Но мертвые, дорогие наши мертвые, хотят наших слов, и мы пишем.

Девятое мая

Грохотали орудия в час торжества,
Пламенел фейерверк городов,
Сквозь кирпич и золу пробивалась трава,
Падал цвет одичавших садов,

И осколки народов по гноищам стран
Собирались у пепельных груд,
А хозяин сидел и смотрел на экран,
Где пред ним щебетал Голливуд.

На медалях сияя, он шёл в каждый дом,
Пели славу фанфары вослед,
Но Спаситель – молился о мире седом,
Постаревшем на тысячу лет.

Концерт

Ты пела в холодном ангаре
авианосца,
стоявшего серой скалой
на пасмурном рейде
Скапа-Флоу.

Ты пела - и сотни глаз
следили за лёгким движением
тонких рук,
любуясь твоим открытым лицом,
цветком улыбки.

И каждый - девочкой милой
тебя узнавал,
кто доченькой, кто сестрёнкой,
поющей сквозь даль времён
нежную песню.

В те годы простой кочегар
и грубый докер
умели тебе внимать
не хуже, чем выпускник
Итона...

И тяжкий чугун их дум,
объятый жаром,
стекал, ручейками света
переполняя
золото их сердец...

Величие той эпохи
не в монументах,
не в гордой броне орденов,
а в той любви,
что смели чувствовать люди,

кому оставалось жить
совсем немного,
к кому на гроб не придут
ни доченька, ни сестрёнка,
ни даже мама,

кому поминальную песню
поёт норд-вест,
когда наступает осень,
и моря седые косы
вьются по чёрным скалам
Норд-Капа...

Лестница

Мертвый сумрак лестничных пролётов,
глухота обшарпанной стены,
дряхлый запах тлена и болота,
кровь во рту, и губы сведены!
Серые истёртые ступени,
старческие шаткие шаги, –
все твои собраться и враги,
все они – кладбищенские тени!
Всё кричит об умерших, о них, –
штукатурка, старые перила…
Память душит, память бьёт под дых,
что ни шаг, то под ногой могила!
Нож блеснул в рогожинской руке, –
выстрел отозвался вдалеке.

Ни души, ни плоти не жалея
голод опрокидывает нас
и хоронит в ледяных аллеях,
и вздымает в небо трубный глас!
Страшно! Ледяные мостовые,
с крыш стекает мёртвая вода,
рваной паутиной провода
падают на ветви неживые,
облаков снятое молоко
мутно, словно будущее время,
и уже становится легко
жизни ускользающее бремя, –
прожито, закрыто, сочтено,
и в глазах бездонно и темно.

Площадь помертвела словно плаха,
замерли тяжёлые мосты,
и зимы больничная рубаха
забелила красные «Кресты»,
выше окон языками иней,
как следы от ледяной свечи, –
проходи скорей, да промолчи,
растворись на параллелях линий!
Сетка улиц – поминальный лист,
небо в клетку, паутина горя…
Как он ослепителен, как чист
город в горностаевом уборе,
от начал времен и навсегда
созданный для Страшного Суда.

Блокадный рейс

Невесомую жизнь удержав на руках,
над невидимой смертью взлетаем,
и несется машина в густых облаках,
и гремит, словно клетка пустая.

За такую болтанку полгода назад
на ответственном рейсе в столицу
можно запросто было лишиться наград
и чинов, а потом застрелиться…

Самолет покачнулся и резко нырнул,
но никто не стучится в кабину,
и ни стона, ни плача не слышно сквозь гул
против ветра летящей машины.

Пассажиры у нас тише зимнего сна,
терпеливее всех на планете, –
по губам синева, на глазах пелена –
ведь они ленинградские дети!

Им не страшно лететь, им не хочется есть,
им не больно, они засыпают.
Не идут к ним ни радость, ни добрая весть,
только смертушка бродит слепая,

и наощупь берет одного за другим
в костяной колыбельке баюкать,
и сжимается горло захватом тугим,
и по ребрам колотится мука…

И уже расплывается кровь на стекле
(или это над Ладогой брезжит?),
и пылает мотор на пробитом крыле,
и взывает, и плачет надежда!

Херсонесская элегия

"От римских блях и эллинских монет
До пуговицы русского солдата"
Максимилиан Волошин

Товарищ главный старшина,
одни мы выжили, очнитесь, -
кругом такая тишина,
что слышно ангела в зените…
В его слезе любовь и власть,
и столько света и полета,
что замолчали пулеметы,
и в небо хочется упасть.
И время смерти подоспело,
но держит горькая земля,
поникший мак нагого тела
огнем антоновым паля.

Ушел к Тамани «Красный Крым»,
на дне «Червона Украина»,
и мы, последние, сгорим,
и кровью породнимся с глиной,
горячим камнем и золой,
костями, кирпичами, пылью, -
с любимой, вековой, могильной,
все принимающей землей.
Шурша скелетами столетий,
в окопы сыпется она, -
теперь мы ей родные дети,
товарищ главный старшина.

Все, похороненное в ней, -
керамики сухие гроздья,
нагие острия кремней,
тяжелые отливы бронзы, -
все перемешано войной,
иссечено железным ливнем, -
Боспора золотые гривны,
и черный лом брони стальной,
и хоботы противогазов,
и мраморный девичий лик,
и нимфа в нежном хризопразе,
и молнией – трехгранный штык!

Товарищ главный старшина,
мы доиграли наши роли,
и тишина уже страшна
предчувствием последней боли…
Финал трагедии – затих
громоподобный хор орудий,
кровавой головой на блюде
наш Севастополь… Мерный стих
волны оплакивает город
в багровом трауре огня,
и землю грешную, которой
мы станем на закате дня.

Пеликен

На пустынной косе, возле кромки прилива
отыскали тебя,
подмастерье работал с тобой терпеливо,
кость металлом скребя.

Как шеренга болванок растет из полена,
чтоб матрешками стать,
клык моржа превращался в отряд пеликенов,
сувенирную рать.

Их за несколько дней раскупили пилоты,
увозя навсегда
далеко-далеко, где огни и красоты,
где стоят города.

А потом – сколько раз ты смотрел узкоглазо
на кресты и пути,
сколько раз обрывалась цепочка рассказа –
не забудь и прости!

Белой ночи крупинка, смеющийся карлик,
костяной лепесток…
Расплывается кровью сквозь белую марлю
снежно-алый восток…

Из руки умирающей Майры ты падал
на недрогнувший мост,
и скрещались лучи, и росла канонада
выше туч, выше звезд.

Ледяными фонтанами море рыдало,
пеплом плакала хмарь,
и, как милость последнюю, смерть призывала
обреченная тварь.

И метель пеленала дворца колоннаду,
начинался обстрел,
и твоими глазами далекий Анадырь
на блокаду смотрел.

И хребты обнажали скалистые ребра,
обретая весну,
и тебя понесла краснозвёздная «аэрокобра»
на закат, на войну…

И уже не исчислить ни звезд, ни историй,
ни фанфар, ни сирен…
Только белый туман, только серое море,
только ты, пеликен.

Примечание. Пеликен – традиционный божок-оберег эскимосского происхождения, широко распространенный и у народов Северо-Востока Азии, чукчей и коряков. Выглядит как улыбающийся пузатый человечек. Майра – героиня фильма «Мост Ватерлоо» (в исполнении Вивиен Ли). Пеликен был её оберегом, в момент смерти на мосту она роняет его. «Аэрокобра» – американский самолет-истребитель, поставлявшийся Красной Армии в годы войны.


Никита Брагин
 
Никита Брагин (talassa)Дата: Четверг, 26.02.2015, 10:36 | Сообщение # 2
Житель форума
Группа: VIP-КЛУБ
Сообщений: 1107
Награды: 35
Репутация: 77
Статус:
Добавлю еще одно стихотворение. В нем почти не говорится о войне, но оно - о ней.

Иваново детство

Родниковая, озёрная, речная,
напои воспоминанием, вода,
в дали детства утекая навсегда,
капли-образы на щёки мне роняя;
приголубь меня, лазури глубина,
опустись на изголовье, тишина,
упокоенное сердце пеленая.

Слышу тоненькую песню комара,
вижу, солнце осторожное крадётся
и внезапно отражается в колодце,
стаей зайчиков бежит вокруг ведра;
и, воркуя переплесками капели,
струны света заблестели, полетели,
словно дождика счастливая игра.

Майский вечер, лепестки летят со сливы,
лён косы течёт на мамино плечо,
рассыпается и вьётся горячо
светлой нежностью колышущейся нивы;
и ростки в перине чёрного пласта,
и песчаного обрыва теплота,
и озёр золотоглазые заливы

просыпаются в колодезной воде
тихой радостью венка и колыбели,
трепетаниями ласточкиной трели,
не послушными ни боли, ни беде...
Всё, что памяти доверчивой так мило,
невесомо и невинно отразилось
и на небе, и на сердце, и – везде!..

Захлебнусь ли я твоим журчащим даром,
долгожданным воскрешающим глотком,
прорасту ли в пепелище я цветком,
растворюсь ли в облаках летучим паром –
я с тобою, отцветание весны,
над которой, как предчувствие войны,
хмурый запад разгорается пожаром.


Никита Брагин
 
Виноградов Дмитрий Леонидович (Litvin)Дата: Среда, 04.03.2015, 17:00 | Сообщение # 3
Житель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 589
Награды: 12
Репутация: 12
Статус:
talassa, Хорошие стихи. Спасибо!
 
Никита Брагин (talassa)Дата: Среда, 04.03.2015, 21:56 | Сообщение # 4
Житель форума
Группа: VIP-КЛУБ
Сообщений: 1107
Награды: 35
Репутация: 77
Статус:
Спасибо, Дмитрий Леонидович.

Никита Брагин
 
Литературный форум » Архивы конкурсов » I Международный онлайн-фестиваль "Живая память" » Поэзия » Трудные строки (мои стихи о войне)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:
© Все права защищены 2018. Союз писателей - академия литературного успеха, .
Раздача наград