Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS
Страница 1 из 11
Литературный форум » Действующие конкурсы » Новые сказки VII » Второй тур (Конкурс рисунков) » 054 - Букова Даниэля (Для среднего школьного возраста (12+))
054 - Букова Даниэля
ОргкомитетДата: Четверг, 19.10.2017, 10:47 | Сообщение # 1
Долгожитель форума
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Награды: 55
Репутация: 17
Статус:
НЕВЕСТА ПОЛОЗА

I. Дар Божий

Кому доводилось бывать зимой в волжской степи, тот знает, как люты в здешних краях морозы, как беспощадны ветра. Деревня хоть и стоит в затишке, все одно - избы заметает по самые окна, и на много дней прекращается всякое сообщение с миром.

Как-то вечером, в сильный буран постучалась в крайнюю избу женщина. Ее впустили и провели к печи. Лицо женщины было белым, как снег, глаза полуприкрыты от усталости. На руках, укутанное в овечью шкуру, спало дитя.

Едва почуяв тепло, женщина лишилась чувств. Все попытки привести ее в сознание оказались тщетными, и к утру несчастная скончалась. Кто она, откуда пришла, и являлась ли матерью младенца, осталось загадкой. Судя по одежде, богатой, но изрядно поношенной, женщина была чужестранкой. В ее карманах нашлось несколько монет, на запястье – металлический браслет грубой работы.

Младенца, оказавшегося девочкой, окрестили Доротеей [1] по дню, в который она была найдена, звать же стали по-простому - Татьяной, и оставили у себя до выяснения обстоятельств. Покойницу свезли на санях в станицу, расследование затянулось, и девочка прижилась в семье, приютившей ее в страшную ночь.

А всей семьи то и было, что бабка Прасковья да Анисья-вековуха [2].

Когда малышку крестили, заметили странность – мягкая, розовая кожа на ее ладонях и ступнях была покрыта пупырышками и напоминала змеиную. Бабка усердно натирала ручки и ножки девочки гусиным жиром, однако проку от того не было и, поскольку беспокойства ребенку изъян не доставлял, все привыкли и до поры не вспоминали.

Неприятности начались, когда девочка начала ходить: ее кожа была настолько нежная, что обычная обувь растирала ей ножки в кровь, и приходилось торговать у захожих коробейников самые мягкие башмачки. То же с руками – сунется дитя к прялке, или в стирке помочь – вмиг на ладонях появляются волдыри, превращающиеся в суровые мозоли.

Бывает, придет Татьянка в горницу и кличет:

- Баб Пань, иди я тебе косу переплету!

Сядет Прасковья на скамейку, даст девочке гребень. Начинает Татьянка расплетать бабке волосики – седенькие, жидкие. Водит гребнем, а Прасковья меж тем ей сказки сказывает.

Вот пересказала за зиму все сказки, нечего стало говорить.

- А ты мне про мамку скажи, - подначивает ее Татьянка.

- Что ж про нее говорить – придет она домой, сама у нее и спросишь.

- Так не интересно, - говорит Татьянка, - давай ты скажи. Почему ее змеёвой невестой кличут?

- Кто ж тебе сказал такое?

- Все говорят, - пожимает плечами девочка. - А вчера приходила бабка, попросила водицы. Поднесла я ей ковшик, а она на руки мои глянула и говорит: «Змеёвой невесте и дочка змеёвая!». Плюнула и ушла.

- Ах, поганая, не уймется никак, - рассердилась Прасковья. Потом погладила девочку по волосам: – А ты ее не слушай. Мало ли что люди брешут.

Помолчала и стала рассказывать.

II. Как Анисью трижды змеевой невестой окрестили

Росли у родителей две дочки-погодки, Авдотья [3] старшая, младшая – Анисья [4]. Обе красавицы, как вишенки на веточке, только вот ладу между ними не было.

Старшая больно характерная была, все обидеть Анисью норовила. А Анисья – добрая душа – любую проделку за чистую монету принимала.

Попросила как-то матушка Дуняшу почерпнуть воды из колодца, а та и рада на сестру свалить. На, говорит, Аниська, ведерко, ступай на реку.

Взяла Анисья ведро и пошла. Солнышко греет, майская степь травой колосится. Весело девочке, идет, по сторонам поглядывает. Вдруг из-за камня вывалился клубок змей, и прямо ей под ноги! Испугалась Анисья, застыла от страха. А как в себя пришла, кинула в них ведерком и побежала домой. На счастье, змеи за ней не погнались, а вот людская молва прицепилась.

- Наша Аниська змеиную свадьбу встретила! – поведала шепотом Дуняша подружкам.

- Быть беде! – отвечают те. – Теперь она – змеева невеста!

Дети подразнили и забыли, но сыскались недобрые взрослые, которые все заприметили.

Отдали замуж Авдотью, настал Анисьин черед. Девица она красивая, приданное за ней недурственное. Выбор родителей остановился на Федоре, сыне сельского старосты. Решено было свадьбу по осени играть.

Настал день, расплели невесте косы, стали обряжать, тут стук в дверь – дурные вести! Встретилась по дороге Федору змея, конь напугался и понес, хмельной жених не удержался в седле – расшибся насмерть.

Тут и вспомнилась людям гадючья свадьба. Так второй раз стала Анисья в людях зваться змеевой невестой.

После этого случая, весной, сидит Анисья на приступочках, с котенком играет. Идет мимо старуха. Остановилась, приловчилась и кинула пучок полыни девушке в подол: «Я, - говорит, - свое отжила. Всякое видала на своем веку, и сладко, и солоно хлебала. А тебе, - говорит, - боюсь, как бы горько не было!»

Зашла за угол и как сгинула: кто такая, чья старуха? Видать, с жениховой стороны. Добрая слава за печкой лежит, а худая по свету бежит: пошла гулять молва, что горькая да неплодная Анисья, и что на ней порча на лютую смерть всякому жениху.

После такой славы никто больше не сватался к девушке. Семь лет она ходила на гулянья, семь лет сторонились ее парни, семь лет хихикали над ней соперницы-соседки.

На восьмой годок отступилась Анисья, приняла свою горькую долю: не пошла больше к девкам в круг. Раздала вышитое приданое и ушла к двоюродной бабке Прасковье век коротать.

Попервой тяжко им пришлось – люди брезговали покупать «проклятые» пояса, что вышивала Анисья. На счастье, попалось ее рукоделие на глаза цыганам. Сговорились они: стали они раз в месяц поделки Анисьины брать. Стали дела поправляться, стала изба подновляться.

С годами красота Анисьи расцвела – статная, пригожая, коса в руку толщиной, волос, как колосья перед жатвой, брови черные, и сурьмить не надо. Другие бабы перед ней хорохорятся, серьгами, нарядами выхваляются, детишек одного за другим рожают. Рожать-то рожают, да не все мужьям угождают: у кого пузо обвисло, кто щеки разъел, кто со свекровью не поладил. А Анисья все в одной поре, как бессмертник-цветок – ни морщинки, ни сединки, легкая, тонкая, за девицу принять можно, кабы не темный наряд.

А когда еще и деньги в избе завелись, стали бабы желчью исходить. Пустили слух, будто спуталась Анисья с нечистым: не иначе, как он ее рублями одаривает и красоту ее блюдет. То одна, то другая углядит, как сноп искр над трубой поднимается: «Вот те крест - огненный змей у Аниськи ночует!» [5]. И давай окошки зааминивать [6].

Натерпелась от людей Анисья, в третий раз стала змеевой невестой. Накрепко прилепилось к ней это прозвище. Вот и Татьянку принимать в свой круг никто не собирался.

Выслушала девочка бабкин рассказ, и к матери:

- Так я не твоя, выходит?

- Как же не моя, - Анисья ей отвечает. – Моя и есть. У Бога много путей, как привести чадо в семью. Бывает, родится ребеночек сразу у матери с отцом, а бывает иначе. Я вот все просила Боженьку о ребеночке. Тебя принесли мне ночью, через буран и стужу, видно, молитвы освещали путь. Ты – мой подарок от Бога. Возьми и ты от меня подарочек! – С этими словами сняла с себя Анисья расшитый красный поясок и повязала Татьянке поверх рубашонки. Обрадовалась девочка обновке и не стала больше допытываться.

III. Невеста Полоза

Как-то летом решили бабка с Анисьей тюфяки на солнце прожарить. Разложили настил, открыли сундуки, стали добро во двор выносить. Тут и углядела Татьянка браслет. «Ой, какой ладный, - говорит, - можно я его возьму поиграться?»

Поглядели друг на дружку Прасковья с Анисьей – бери, говорят, отчего ж не взять, только не потеряй. «Не потеряю!» - говорит им девочка. Покрутила его на руке – великоват. Дай, думает, начищу его песочком, чтобы блестел. Побежала за огороды, присела на бережку и давай браслет мыть, а он возьми да и соскочи с руки! Уж как не искала его Татьянка – все напрасно! То ли в тине застрял, то ли теченьем снесло. Воротилась она домой грустнехонька, про браслет никому не сказала.

Стала с того дня речка мельчать. А жара стоит невыносимая, июль-месяц. Выжгло солнце степь до желта, раскалило землю. Начала из колодцев вода уходить. Гибнет урожай, ни людям, ни скоту воды не стало. Что за напасть, сроду такого засушливого лета не было!

Говорит тут одна старуха – мне, мол, бабка моя сказывала, что в старые времена случались засухи, когда Великий Полоз речку преграждал. Под Калиновым мостом, под ракитовым кустом гнездовье у него было. А за воду откупные требовал – невесту и сундук злата-серебра в приданое. Обнищала деревня, перевелись красавицы; то ли скучно стало Полозу проказничать, то ли помер, но уж лет сто его в этих краях не видели.

Сказки сказками, а проверить надо. Взяли мужики багры и колья и пошли к Калинову мосту. Смотрят – лежит под ракитовым кустом змей невиданной величины, шея что у твоего быка! Мост кольцами обвил, речку перегородил, хвост под землей тянется. К такому и подойти-то боязно! Стали мужики с ним торг вести, сулить драгоценности и стада.

Выслушал Змей их и говорит:

- Не нужны мне ваши стада, вы лучше девицу, что браслет в речку обронила, невестою обрядите и ко мне приведите! А не приведете – обовьюсь вокруг деревни в три кольца, перекрою воду, уморю!

И браслет из пасти выплюнул.

Приходят мужики в деревню, пересказывают змеевы слова. Услышала и Анисья, вспомнила про браслет и стала у дочки спрашивать, та и созналась во всем. Соседские ребятишки услыхали, и через час вся деревня знала, что Татьянку требует змей себе в невесты.

Собрались люди у ворот, стали совет держать:

- Придется тебе, Анисья, подкидыша твоего отдать, будет тебе перед людьми оправданье: понесешь подвиг, спасешь деревню!

- Образумьтесь, - говорит бабка Прасковья, - наша Татьянка мала, какая из нее невеста – ей всего от роду шесть годков!

Стали судить, рядить – всяко выходит: раз Татьянкин браслет, то Татьянку змей требует! А невесты в деревне наперечет, и змею своих дочерей никто не выдаст.

- Не бывать тому, - говорит Анисья, - чтоб крещеное дитя гаду поганому отдавать! Ни батюшки, ни братьев нет у моей Татьянки, некому заступиться – сама вместо нее пойду. Обряжайте меня невестою!

Повели Анисью в дом, распустили косу, надели рубаху, понёву [7]. Бабы воют, ребятишки плачут, не свадебную, а похоронную песню тянут!

Принесли и браслет. Надела его Анисья – ровнехонько он ей впору. Поклонилась она всем и наказала бабке Тятьянку беречь, села в повозку и поехала к Калиновому мосту. А того не приметила, что дочка прыгнула за ней и под ворохом тряпья схоронилась.

Едет – жарко, невмоготу, пить хочется. Не доехала до моста, спустилась к измельчавшей речке, водицы зачерпнуть. Напилась, оглянулась и видит – стоит у повозки мужчина, одет в диковинную одежду, будто барин какой.

- Здравствуй, - говорит, - невестушка! Куда путь держишь, отчего одна? Или со свадьбы сбежала?

- Здравствуй и ты, добрый человек,- отвечает ему Анисья. – Куда я путь держу, тебе того знать не надобно, - и хотела на повозку забраться, а он насмешливо поглядывает и с дороги не отходит:

- Коли не признаешься, куда едешь, скажи хоть, как зовут тебя?

- Зовут меня Анисья, да нет тебе в том проку – сосватана я за Полоза, скоро и сам жених за мной явится, убирайся подобру-поздорову!

- За самого Полоза? – удивляется барин. – Говорят, у него несметные сокровища. Чем же ему приглянулась простая крестьянка?

- А вот чем, - говорит Анисья, показывая браслет. – А теперь пропусти меня, а то как бы жених не заждался!

Внимательно поглядел барин на руку Анисьи:

- А что, не боишься ты своего жениха?

- А чего мне бояться? – отвечает ему женщина. – Было у меня одно счастье – моя дочка, коли мне ее потерять, мне и белый свет не мил.

- Дочка? Дочччччка? - зашипел, закачался вдруг барин в жарком мареве, и Анисья увидела, что глаза у него зеленые, как два изумруда, и что не барин это вовсе, а огромный степной Полоз. Закричала она и упала без памяти.

Как пришла в себя, видит – сидит рядом с ней ее Татьянка, рушник [8] в речке мочит и ей лицо обтирает. На руке у Татьянки – браслет, в руках красный поясок. И чудится Анисье, будто появился из-за моста Полоз, хочет она закричать, а не может. А Татьянка протянула змею руки, гладит, а он ей в ладони, как щенок, тычется, и кожа на ладошках у нее, как у Полоза, узорчатая, переливается перламутром.

Повязала она змею на шею поясок и повела его по выжженной степи, за Калинов мост [9]. Обернулась и кричит: «Не горюй, матушка, это батюшка мой, он за мной приходил! Передай людям – не будет в деревне засухи!»

- Не пущу, - хочет вымолвить Анисья, а ни двинуться, ни слова не может сказать – такой морок навел на нее Змей.

Всю ночь в степи пролежала, к утру отошла, кое-как добралась до повозки. Подъезжает к дому – а там народу, и слышится ей – сваты, к Анисье сваты приехали!

Что еще за невидаль, думает женщина. А в доме незнакомцы с бабкой Прасковьей судачат, - у вас, мол, товар, у нас купец!

- Что вы тут устроили, - говорит им Анисья, - я третий десяток разменяла, какая я вам невеста?

И так задорно она это сказала, «какая я вам невеста», а сама невестою обряжена; забавно это людям показалось, стал вокруг нее народ посмеиваться. А она растерялась, покраснела – не поймет, отчего всем весело.

И дала сватам отказ.

Трижды за лето приезжали к ней сваты, навезли даров не меряно, сулили сытную жизнь. Трижды отказывала им Анисья, тоскующая по дочке.

А на Воздвижение [10] и сам жених пожаловал - давешний зеленоглазый барин.

- Что, - говорит, - невестушка, пойдешь за меня?

Глянула на него Анисья, а на рубахе возле шеи у него красный поясок обвит, тот, что она с себя сняла Татьянку подпоясать.

- Как же не пойти, - отвечает, - пойду. Только что ж ты под Праздник явился?

- Я к тебе все лето сватов засылал, - говорит ей барин. - Сделай милость, собирайся быстрее, а то дочка истосковалась. Говорит, не пойду с тобой на зимовье [11] без мамки. Да Прасковью не забудь прихватить!

Примечания

1. Доротея (греч.) «дарованная Богом», именины 19 февраля.

2. Вековуха - старая дева.

3. Авдотья, Евдокия (греч.) - благоволение . Сокр.: Дуня, Дуся.

4. Анисья (греч.) – благотворная.

5. Огненный змей - злой дух в преданиях славян. Летит по воздуху, и, рассыпавшись искрами над крышей, проникает в дом через печную трубу. Посещал вдову или девицу, чрезмерно предавшихся тоске.

6. Зааминивать - ставить крестное знамение с произнесением слова «Аминь!»

7. Понёва - элемент русского народного костюма, шерстяная юбка замужних женщин из нескольких кусков ткани с богато украшенным подолом. Существовал обряд — одевание поневы, который говорил о том, что девушка просватана.

8. Рушник - расшитое полотенце. Использовался на всех этапах сельской свадьбы для соединения (связывания), покрывания, дара.

9. Традиционно считается, что победить Змея силой невозможно, а красивая девушка, сняв поясок, может смирить чудовище. Подобный сюжет описан в «Чуде Георгия о змие». Также пояском связала дракона с человеческим лицом св. Марта.

10. Воздвижение - день народного календаря славян, приходящийся на 14 (27) сентября; в православной традиции - Воздви́жение Честно́го и Животворя́щего Креста́ Госпо́дня, отмечается 14 (27) сентября. В этот день венчание не совершается.

11. По народному поверью, змеи в день Воздвижения выходят напоследок погреться на солнце, сплетаются в клубок и прячутся под землю, которая замыкается до Благовещения.
 
Литературный форум » Действующие конкурсы » Новые сказки VII » Второй тур (Конкурс рисунков) » 054 - Букова Даниэля (Для среднего школьного возраста (12+))
Страница 1 из 11
Поиск: