Антон Карелин "Книга Холмов" - Литературный форум
Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS
  • Страница 1 из 1
  • 1
Литературный форум » Наше творчество » Творческая гостиная » Антон Карелин "Книга Холмов" (Роман-фэнтези, первая книга серии "Раненый мир")
Антон Карелин "Книга Холмов"
(Doctorhelena)Дата: Четверг, 30.07.2015, 12:10 | Сообщение # 1
Группа: Удаленные





Книга сейчас в процессе написания, автор выкладывает проды каждый понедельник на Самиздате. Все уже написанные главы можно посмотреть здесь: http://samlib.ru/k/karelin_anton_aleksandrowich/knigaholmow.shtml.
А чтобы понять, интересно ли вам это, выкладываю аннотацию и первую главу.

Авторская аннотация к первой книге:
Мэннивей - древняя земля, где под каждым Холмом спит низверг: демон, чудовище, порождение дальних миров, нежить, архимаг или свергнутый тиран - имя им легион. Могучие твари, которых не смогли просто убить, а сумели лишь запечатать на сотни и тысячи лет. Их могилы стали им тюрьмой. Но низверги жаждут вырваться на свободу... и кто-то пробуждает их.
Герои - наемники с серебряными бирками, которым по плечу любые задачи. "Фэнтези-спецназ", дипломаты, разведка - идеальный магнит для ударов судьбы. Четыре парня и две девушки: хитрые, умные, способные на поступок, но сохранившие человечность в жестокое время.
А время жестоко, потому что идет война, и начинается пробуждение тварей из-под Холмов.

Глава 1
Только не сейчас, скулило внутри, только не так! Анна пыталась приподняться, но руки предательски дрогнули, и она без сил упала обратно в траву. Каждую мышцу свело бессилием, хотелось просто лечь, закрыть глаза и провалиться в темноту, поддаться мучительной слабости во всем теле. Лежать и ждать, пока первый из солдат доберется до вершины Холма, уставит в Анну дуло огнестрела и выстрелит в упор.
'Нет!!'
Она заревела и рывком приподняла торс, кулаки в латных перчатках вдавились в рыхлую землю. Кровь и слюна стекали по подбородку, черные волосы, растрепанные ударной волной, путались на губах, во рту был хорошо знакомый железный привкус. Она с трудом понимала, что происходит вокруг: зажмуренные, запорошенные землей глаза ничего не видели, уши заполнил высокий давящий гул, пахло одним лишь взрывом, а у взрывов странный запах гари и вывороченной земли.
Но Анна знала, что в ее распоряжении не больше пяти минут, пока затаившиеся в подлеске солдаты священного Канзора бегом не взберутся на Холм, а вместе с ними взберется и еще один участник боя - ее смерть.
Так неожиданно... Сильные и опытные Лисы шагнули прямо в капкан - из которого не выбраться. Сплюнув мысли вместе с полным ртом крови, Анна автоматическим, отработанным движением ухватила закрепленный на поясе стальной пузырек, дернула под углом, сунула в рот и со всхлипом, в два глотка высосала все, что были внутри. Огненная жидкость стекла внутрь и вспыхнула живительным пламенем, по всему телу волнами разошелся сначала жар, затем озноб. Девушку изогнуло, она утробно заревела, не в силах сдержать тряску, снова упала в траву - но шум в голове стихал, ломящая боль слабела, руки и ноги налились силой. Вся покрывшись потом, черноволосая рывком села, расстегнула стяжку на запястье, вырвала руку из латной перчатки и отерла глаза. Все еще моргая от земляных крошек, она лихорадочно заозиралась... и поняла, что видит только дымящуюся рваную воронку на самой вершине Холма и торчащий из нее рунный обелиск.
Вокруг воронки валялись друзья. Все были без сознания.
Даже стальной воин не двигался, взрывная волна повалила его на спину, и, видимо, отключила.
Время уходило.
Прицепив перчатку на бок, Анна глубоко вдохнула, выдохнула, вдохнула - вскочила, озираясь, тут же нырнула обратно в траву, уходя от возможного выстрела. Перебежала на карачках три метра левее, снова вскочила, оглядываясь, снизу грохнуло - пуля свистнула где-то впереди, не долетев; Анна, не задумываясь и не останавливаясь, упала, переползла... Снизу раздался окрик, старший из солдат что-то рявкнул. Судя по голосу, они были уже на середине склона! Сердце забилось неровно, в глазах потемнело. Значит, они прятались не у подножия, а гораздо выше.
'Мы прошли мимо двоих из них, и они не выстрелили'. Ждали, когда Лисы заберутся на вершину и там подорвутся. Трезвый расчет.
Больше канзорцы не стреляли, глупо тратить драгоценные заряды с таким риском промазать. Но времени оставалось не четыре минуты, а в лучшем случае полторы. Анна снова вскочила, упала, переползла, высунулась, озираясь - и юркнула в траву. Теперь она увидела достаточно.
По склону Холма, с четырех сторон взбегали к вершине семеро человек.
Семеро. Внутри все оборвалось, но Анна не обращала внимания на чувства, будто это были чувства какой-то другой, незнакомой девушки, сердце которой заходится от страха перед лицом гибели. Она с трудом продралась через буйство эмоций в тихие и строгие чертоги разума. Думай, только разум может тебя спасти, сказала себе Анна. И всех, пришедших вместе с тобой.
Семеро взбираются по холму. Это значит, всего их восемь: где-то в кустах на склоне в любом случае засел герртруд с длинным стволом. Снайпер. Но пока не выстрелил, значит, угол обзора у него невелик, и там, где Анна выскакивала из травы, прицел был ненадежный. Стрелять в гору тяжело - вершину не видно, даже если залечь поблизости к ней. А на лысой макушке Холма негде спрятаться, иначе черноволосая и другие Лисы и очнуться бы не успели.
Она подскочила первым делом к Ричарду. Тот лежал, раскинув руки, на спине, кронский лук валялся рядом. Лицо запорошено землей, земля набилась в нос и в полураскрытый рот. Но он дышал, пусть и слабо, сипло, ртом. И крови у него не было, оно и понятно, шел позади остальных. Значит, просто привести в себя. Перевернув лучника на бок, Анна пальцами лихорадочно вычистила землю у него изо рта; забыв о брезгливости, высосала комья из носа и сплюнула, вытащила из поясной сумки пузырек и сунула лучнику под нос. Вштырь сразу подействовал, бледное лицо Ричарда исказилось, он оглушительно чихнул, закашлялся землей, судорожно пытаясь привстать.
- Это засада! Вставай и буди остальных!
Черноволосая всунула вштырь ему в руку, и, пригибаясь, бросилась ниже по склону, к Алейне, которую отбросило взрывом сильнее всех.
Девчонка свернулась почти калачиком на боку, будто спала, но изо рта и носа у нее сочилась кровь. Она хуже попала под взрыв, не успела отскочить, как Анна и Ричард. Но у нее на шее белел перламутровый единорог, а значит, еще осталась надежда. Ощутив ладонью гладкую и всегда чуть теплую гриву, Анна закрыла глаза и взмолилась: 'Спаси!..'
Символ Матери стал очень горячим. Яркий свет разгорелся у Анны под рукой, и Алейна со вскриком пришла в себя, раскинув руки, широко распахнув глаза. Исцеляющая энергия разлилась по ее телу, и тут же рявкнул выстрел - снайпер целился на свет, наугад, в практически лежачих, в траву. Опытный. Пуля вонзилась Анне в плечо, пробила доспех и врезалась в кость. Ее опрокинуло в траву, тупая и тяжелая боль обрушилась на плечо, отдаваясь в голове и зубах. Застонав, черноволосая закрыла собой Алейну и хрипло прошептала:
- Гремлины! Лечи гремлинов!
Жрица непонимающе смотрела на нее, будто память о взрыве ей вышибло начисто.
- Мы умираем, Алейна. Сейчас нас убьют. Гремлины включат Стального!
Проблеск понимания разгорелся в темно-зеленых глазах. Застонав, держась за бок, девчонка рванулась к тускло блестящему латному воину. Анна вскочила во весь рост, чтобы закрыть ее от выстрела снайпера: перезарядить он еще не мог успеть, но вдруг у него с собой два взведенных огнестрела!..
И увидела, что первые трое бегущих наверх солдат уже метрах в пятидесяти от нее, вот-вот взберутся на вершину Холма. Они не станут ждать, пока добегут все сразу - за это время Лисы могут привести друг друга в сознание, поэтому канзорцы будут атаковать как можно быстрее. И хотя так было гораздо, гораздо хуже - но в этом крылся единственный шанс остаться в живых.
Анне надо только прикрыть Алейну, пока она не разбудит гремлинов, чтобы те включили Дмитриуса. Если получится... тогда появится маленький, трепетный шанс... Еще секунду... Алейна пропала из вида.
Анна, пригнувшись и петляя, помчалась назад, на вершину Холма, чтобы снайпер не мог ее видеть, здоровой рукой рванула другой пузырек с пояса, пузатый и тяжелый. Снайпер выстрелил ей вслед, но черноволосая была очень быстрой, пуля мимолетно черкнула по ребру, обожгла ударом, прорезав доспех.
Взбежав наверх, она развернулась, упала в гущу травы. Вылила вязник прямо в рану на плече, закусив губы и рвущийся из них крик. Вязкая, темная жидкость, источая древесный дым, впиталась в рану. Анна чувствовала, как плоть деревенеет и смыкается - прямо с пулей, засевшей в кости, как гаснет боль в одеревеневшем мясе снаружи, но черным нарывом беснуется внутри. Утерла мокрое от слез лицо и всунула здоровую руку в латную перчатку, зажим клацнул, перчатка, как влитая, сжалась на кулаке. В узорных перчатках едва заметно мерцал огонь.
Закрыв глаза, черноволосая увидела символ, всегда горящий глубоко в темноте ее разума, вгляделась в него - и привычно почувствовала, как входит в транс. Время замедлилось, сердце застучало ровнее, руки налились уверенностью. Подобравшись, Анна застыла, готовая к прыжку. Пан или пропал. Жизнь или смерть.
Трое появились на вершине одновременно.
Церштурунги, 'уничтожители', охотники на магов. Легкие доспехи, быстрые ноги, взмыленные от подъема красные лица и смерть у каждого в руках - у двоих ручные арбалеты, у одного малый огнестрел. На поясах по два оружия: клевец и меч, топор и чекан, меч и палица-моргенштерн. И у каждого по одной 'огненной смерти' на бедре, пузыри с жидким огнем, который почти невозможно потушить.
Их глаза еще искали, куда стрелять, Анна, как пружина, прыгнула вперед, врезалась в грудь канзорца с огнестрелом, его оружие отлетело в сторону, оба свалились, девушка вскочила на спину солдата, не давая ему встать, упала на него всем весом, он как раз поднял голову, пытаясь скинуть насевшую - она ухватила его лицо и шею перчатками и выпустила испепеляющий огонь.
Лицо его заполнило яростное пламя, солдат страшно закричал, первый арбалетный болт свистнул у Анны над головой; второй впился в бок. Захрипев, она удержала захват, запах горелого мяса и волос ударил в ноздри. Оба стрелявших бросили арбалеты и кинулись на нее, выхватывая оружие. Огненную смерть они не метали, потому что еще не понимали, что их товарищ обречен. Бьющийся в конвульсиях, сгорающий заживо солдат скинул девушку, он скреб руками обугленное лицо и шею, но затихал на глазах.
Анна, словно ветер, увернулась от удара клевцом, перехватила руку, рванула бьющего на себя, и с силой швырнула его вниз по склону холма. Солдат не мог ожидать такой силы от женщины, да и не от всякого воина-мужчины - вскрикнув, пролетел два метра по воздуху, еще метра три прокатился по склону, но черноволосая уже не смотрела. Удар коротким, тяжелым моргенштерном пришелся ей в грудь и вмял недостаточно мощные пластины легкого доспеха. Торчащие шипы впились в тело. Переборов инстинкт отшатнуться, девушка наоборот, качнулась вперед, удерживая доспехом засевшую в ней шипастую палицу, поймала перчаткой лезвие меча, дернула изо всех сил и сломала клинок, тут же вонзив осколок солдату глубоко в руку. Изумление, вспыхнувшее в глазах канзорца, сменилось ненавистью и болью, он выдрал из Анны моргенштерн и сразу обрушил снова. Она инстинктивно прикрылась уже поврежденной левой рукой, шипы пробили наруч и врезались глубоко в руку, боль на мгновение оглушила - ничего не соображая, черноволосая с криком накинулась на врага, молотя здоровой рукой воздух; тот увернулся и ударил ее ногой в живот.
Упав, не стала откатываться в сторону, вопреки его ожиданиям. Терять ей было совершенно нечего, Анна схватила его рукой за ногу, дернула со всей своей силищей и свалила на землю. Хрипя, дважды врезала ему ногой в пах, и хотя там был надежный, железный канзорский гульфик, девушка вмяла его, и с наслаждением услышала, как наконец ее враг тоже орет от боли, сгибаясь пополам.
Не теряя ни секунды, она вскочила во весь рост, подтянув израненную руку к здоровой, насколько смогла - и всем весом рухнула латными перчатками согнувшемуся канзорцу прямо в лицо. Удар, он дернулся, потерял сознание, но и сама черноволосая выла от боли, сжавшись на земле рядом с ним. Пуля в кости нарывала так, что небо в глазах стало черным.
Отброшенный канзорец снова вскарабкался на вершину, и метнулся вперед. Анна поняла, что сейчас умрет с раскроенной топором головой. Она начала подниматься, уходить влево от рушащегося топора, уже зная, что не успевает даже подставить руку; транс позволил ей за долю секунды увидеть, как именно это будет - топор со всего размаха врежется в плечо сверху-вниз, косо пройдет сквозь наплечник, врубится в шею, кромсая артерию и горло, фонтан крови хлынет косо направо, солдат упрется ей ногой в грудь, с чавканьем вырывая топор, к этому моменту она уже перестанет чувствовать, бояться, плакать и быть, искалеченное нечто повалится на землю как мешок, прощайте...
Топор косо врезался ей между шеей и плечом.
Но щит света вспыхнул и встретил его, выдержав удар. Алейна стояла на вершине Холма, вскинув руку, волосы ее бились по ветру, в глазах сиял гнев. Ее стремление защитить и спасти оказалось сильнее его желания убить. Канзорца повело, сила удара, отпружинившего от щита, развернула его. Анна зашипела от невероятного облегчения, выпуская всю боль и весь страх, схватила руку врага, дернула в неудобный ему разворот и яростным рывком сломала предплечье о свой армированный наколенник. Вытаращенные глаза, болезненный высокий то ли визг, то ли стон, латная перчатка врезалась ему в лицо, вламывая нос, еще раз, еще. Безвольное тело рухнуло наземь.
Черноволосая знала, как снять с цурштурунгера огненную смерть, не приведя к ее взрыву: прижав узел, дернула короткий шнур, узел сохранился, а шнур расплелся. Мягкий, пружинящий пузырь лег ей в руку.
Выстрел герртруда раздался совсем близко, снайпер, не скрываясь, стоял в двадцати метрах от них. Пуля попала Алейне в грудь, но перед ней раскрылся такой же сияющий щит, яркие брызги взметнулись во все стороны. Из-за снопа искр в снайпера ударило обездвиживающее заклятье - Что же ты делаешь, девочка, церштурунги защищены от магии Чистотой! Лучше бы вешала на себя еще один щит! - он упал на колено, но справился со спазмом мышц, и резкими, быстрыми движениями начал перезаряжать огнестрел.
Анна бросилась, не к герртруду, она точно знала, что не успеет, а к Алейне, помня, что еще двое канзорцев взбегают к вершине Холма, и понимая, что жрица, освещенная снопом искр, стала отличной мишенью.
- Ложись! - на бегу хрипло крикнула она.
Но было поздно: справа практически одновременно грохнули два выстрела. Двое взбежали на вершину Холма. Кровавое пятно раскрылось у Алейны на груди, второе на плече, губы ее задрожали, молитва угасла, и девушка рухнула в траву... Первый стрелявший бросил ручной огнестрел на траву, тренированным движением снял с пояса огненную смерть и, крутнув, швырнул ее в Анну.
Он не знал, что делает.
Она точно так же крутнула огненную смерть и метнула в ответ - а вместо того, чтобы увернуться от вражеской, встретила ее сдвоенным блоком своих перчаток. Пузырь лопнул, огонь расплескался вокруг - но весь втек, впитался в латные перчатки Анны, а брызги обтекали ее лицо, не причиняя вреда, и впитывались в кожу, волосы, озаряя черноволосую воительницу алыми всполохами - и стекаясь к ее рукам, в перчатки, в узорах которых снова замерцал угасший было огонь.
Второй церштурунг стоял за первым и быстро перезаряжал огнестрел. Он не ожидал огненную смерть со стороны противника, и потому лишь завизжал с искаженным лицом, когда осознал, что обречен - пузырь взорвался о его лицо, и жидкий огонь заглотил его.
Первый уже выхватил меч и шестопер, прикрывая друга, но против воли обернулся, руки его дрогнули, и когда он развернулся обратно, встречая Анну во всеоружии, на его лице была написана такая смесь ненависти, что девушка внезапно злобно ощерилась.
- Спасибо, - шепнула одними губами, зная, он поймет.
Объятый огнем солдат кричал, катаясь по склону, у его друга от злобы тряслись губы и по подбородку текла слюна, а выкаченные глаза, казалось, сейчас лопнут. Его меч свистнул чуть ли не в двух ладонях от ее лица - так торопливо он нанес удар, так сильно хотел причинить ей боль. Анна хищно крутнулась на месте, уходя от следующей атаки шестопером, подсекла его ноги, однако он перекатился, увернулся от удара ее окованного сапога, только брызнули в стороны комья земли. Вскочил, но Анна была быстрее и врезала ногой ему в живот, воин согнулся, резанул мечом Анне по голени, еще одна рана, еще одна боль - внутри нее все скрутило судорогой, руки тряслись, ноги слабели, сколько еще держаться, сколько еще... Зашипев, она снова ударила его ногой, попала в бедро, он отлетел назад и упал, вскочил... Кровь застилала ей лицо, но девушка увидела, как внезапно за спиной врага воздвиглась монолитная фигура в полном тяжелом доспехе.
Дмитриус! Наконец-то!
Солдат развернулся на одном инстинкте, врезал оба удара в стального воина, но они не оставили даже порядочной вмятины на бронированном теле. Ответный удар молотом-кулаком размозжил его череп, как тыкву с рыхлым нутром. Стальной воин бил медленно, но с нечеловеческой силой.
Объятый огнем прекратил кричать, его тело мятой грудой чернело ниже по склону, но продолжало пылать и дымить черным дымом. Зашипел и грохнул его собственный пузырь, жидкое пламя наконец-то проело закаленный алхимической пропиткой внешний слой и пузырь взорвался - мертвый лежал в погребальном костре из двух жадно пылающих луж.
Упав на траву рядом с Алейной, черноволосая смотрела на страшную рану у нее справа под грудью. Ребра не спасли от пули, пробившей легкое. Девчонке оставалось жить минут десять... надо успеть не просто победить треклятых панцеров, но и каким-то чудом спасти ее.
Дмитриус возвышался над ними, закрывая бронированным телом. Анна встала, опираясь на его руку, уже с трудом держась на ногах и озиралась, не видя больше противников. На той стороне за вершиной шел бой, шестой и седьмой канзорцы бились с кем-то из Лисов. Но девушка была уверена, что трое пробудившихся и очень злых Лисов без труда справятся с оставшимися церштурунгами.
Неужели она продержалась?.. Неужели справилась?..
- Вали снайпера! - прохрипела Анна.
Дмитриус зачем-то вскинул руку вверх, к ее лицу.
Снайпер метил черноволосой в голову, пуля врезалась в стальную руку, оставив вмятину, но не пробив полный двойной доспех. Только сила удара качнула латного воина, он слегка пошатнулся и заехал Анне по губам. Она с болью рассмеялась... содрогаясь от слабости и от бьющегося в венах адреналина.
Стальная голова заскрипела, медленным, нечеловеческим образом развернулась полностью назад, немое забрало смотрело на герртруда. Воин с лязгом двинулся на него. Солдат застыл, глядя на магическую тварь, которую не берут пули, затем вскочил и резво помчался вниз. Умный панцер.
Секунду Анне казалось, что все позади.
Но ее первый враг, с моргенштерном, пришел в себя. Только теперь Анна различила по маленькой нашивке на плече, что это старшина. Лицо его было разбито рухнувшим сверху сдвоенным ударом латных перчаток, одна рука ранена осколком меча, он сплюнул зубное крошево с кровью, утерся, выдрал осколок из мышцы, протяжно зашипев, и пошел на девушку, сжимая шипастую палицу здоровой рукой. Черноволосая ждала его, руки тряслись, губы тряслись, все внутри просило бежать, но сзади с трудом дышала Алейна, цепляясь за жизнь.
Удар, уворот, снова удар, шипы вошли в правую руку, не осталось сил даже кричать от боли, Анна врезала ему в колено, палица отлетела в сторону. Оба упали; не вставая, церштурунгер схватил ее за плечо одной рукой, второй потянувшись за ножом. Решил, что лежачую израненную девку он сможет прирезать, как свинью. Она вдохнула, не сопротивляясь схватившей руке. Транс почти сошел на нет. Выждала полсекунды, и когда канзорец нанес короткий удар ножом ей в шею, катнулась к нему. Нож вошел в землю, Анна вдавилась в солдата вплотную, как в любовника, заглянула в его серые глаза, в которых бесновалась ненависть, и плюнула кровью ему в лицо. Он с проклятием начал вставать, махнул рукой, она поймала кулак и вывернула его, залезла на канзорца, повалила его на спину и нанесла один за другим два точных удара латным кулаком ему в лицо. Обычно это было концом боя, но он очень хотел жить. Когда он успел найти в траве окровавленный моргенштерн, девушка не знала; неловкий, но сильный удар пришелся ей в щеку, шипы проткнули ее и воткнулись в язык, челюсть сместилась, несколько боковых зубов сломались и вмялись в десну. Черноволосая плачуще замычала, повалилась на бок и замерла, держась за щеку рукой. Все ее силы кончились.
Канзорец с трудом поднялся, качаясь, черноволосая смотрела на него с земли сквозь кровь и застилающий глаза туман. Как глупо, подумала Анна. У меня же есть огонь в руках. Почему я не выпустила огонь. Он израненный, не обязательно в лицо. Выжечь руку и спину, когда схватила... Сейчас валялся бы на земле и скулил он, а не я... Глупо...
Но я победила. Я остановила их. Лисы будут жить.
Он вскинул руку, чтобы ударить.
Но тень канзорца ожила. Точная копия солдата выросла перед ним из черной вздымающейся мглы, перехватила занесенную руку - и обрушила темный, сотканный из теней, но тяжелый и убийственный моргенштерн ему прямо в лицо.
- Сдохни, - хрипло сказал Винсент, подходя ближе, вырастая над Анной, окруженный маревом кружащегося сумрака. И приказал тени:
- Добить.
Собственная тень канзорца послушно ударила своего родителя - еще раз, и еще. Винсент длинно, презрительно выдохнул. Мантия из мглы, разодранная взрывом, клубилась и вилась обрывками вокруг мага, все его лицо было один сплошной кровоподтек, при взрыве он упал на живот, ударился лицом о землю и едва не задохнулся, пока был без сознания... Но Анна выиграла достаточно времени, чтобы Ричард привел его в сознание, и маг вступил в бой.
Он провел руками сверху вниз, мантия выровнялась, укрыла с головы до ног защитным маревом мглы. Тень с моргенштерном уже рассеивалась в воздухе: так всегда бывало, когда умирал тот, кому она принадлежала при жизни.
- Держись, Анна, - сказал серый маг, вытирая кровь с ее лица черным шелковым платком. - Сейчас мы вернем Алейну, и она поставит тебя на ноги.
Он двинулся на другую сторону, огибая вершину по склону.
Шея шестого канзорца была неестественно свернута - это мог сделать только Стальной.
Седьмой церштурунг лежал под ногами у Кела, уставившись в синее небо и редко моргал. Он все видел и слышал, но в ближайшие пять минут не мог и пальцем шевельнуть.
- Я парализовал его. С четвертой попытки! После обнуляющей гранаты!! Чертов церштурунг. - выдохнул высокий и красивый светловолосый мужчина с песочными часами на груди, вытирая пот на грязном от земли лице с проступившей сеткой лопнувших сосудов на щеках и вокруг глаз.
- Алейна умирает, Кел! - с нажимом сказал маг. - Если она умрет, то скорее всего умрет и Анна. Ты должен придумать, как их спасти.
- Ох... Свяжи этого, пока он не освободился! Не убивай, свяжи.
Ричард, хромая, влез совсем близко к вершине и встал на торчащем из земли валуне, глядя вниз. Он был дважды ранен ударами церштурунга, отвлекая того на себя, пока Кел пытался сковать его магией. Лучник морщился, но не трогал кровоточащий живот, а, сощурившись, целился вниз, до упора натянув лук. Там бежал снайпер, скатываясь по склону, оставив Стального далеко позади. Ричард выстрелил. Стрела пролетела почти сотню метров по низкой дуге и ударила бегущему в спину. Его опрокинуло, вторая стрела, пущенная сразу вслед первой, мазнула мимо, но третья попала герртруду в ногу. Тот заполз за куст, но теперь, раненый дважды, никак не мог уйти латного воина. Который, медленно, но верно, шел по его душу.
- Вроде все, - отдышавшись и оглядевшись, сказал Винсент.
- Все, - уверенно подтвердил Ричард, снимая тетиву с лука и позволяя ему разогнуть тисовое плечо.
Оба повернулись к девушкам, распростертым на земле.
Светловолосый застыл над Алейной, схватившись за голову.
- Лечи ее, что стоишь?!
- Я вам не лекарь, - тихо возразил Кел без своей привычной бравады. - Жрец Странника, помните? Походные раны могу, а тут смертельная.
Девушка лежала в луже крови, ее легкое пробил выстрел герртруда. Винсент с трудом подавил желание призвать тень и приказать ей мучительно убить парализованного пленника. Хоть в Алейну стрелял вовсе не он, но какая разница... Воздев все еще дрожащие от слабости руки, маг соткал из мглы змей, и направил их на солдата. Ведь он знал, что канзорский фанатик чистоты, связанный магическими змеями, будет испытывать дополнительную, особо неприятную пытку от погружения в путы Ереси.
- Больше змей, - усмехнулся Винсент, - нужно больше змей.
Он ткал их, творя из тени лежащего, и приказывал оплетать пленника - еще, и еще, и еще.
- Эй. Красавчик. - процедил Ричард, крепко взяв светловолосого за плечо и заглянув ему в глаза тяжелым, темным взглядом. - Ты же из любой грязи чистым выйдешь. У тебя всегда есть кость в рукаве. Придумай, как ее спасти. Извернись. Слышишь?
- Отпрясть назад, - скинув его руку движением плеча, бормотал светловолосый, бисеринки пота выступили у него на лбу, пальцы бездумно и легко касались то щеки Алейны, то ее предплечья, разгладили складку на ее рукаве. Анна снова мучительно застонала от боли. - Подожди, милая, немного, подожди...
- Отпрясть назад? - нахмурился Винсент. - Это же только на вещи действует. Саму Алейну ты не вернешь в прошлое, какой она была до выстрела. Чтоб такое сделать, нужно высокое посвящение?
- Конечно, высокое, - буркнул Кел. - А я всего лишь Верный. Послушай.
Он тихо, но лихорадочно размышлял вслух.
- Рану отмотать назад не могу. Но вещь могу. Пуля же вещь.
- Ну так пуля и вернется в свое состояние до выстрела. Будет в траве валяться целая, на том месте, откуда вылетела. Или может даже обратно вернется в ствол. А рана-то останется!
- Не знаю. Это меч вернется. Кровь с клинка исчезнет, выщерблины исчезнут. А я получу отдачу, те раны, которые он нанес, а я стер из его судьбы. Ну, помнишь. Но на стрелах-то мы не проверяли. Пуля, она же отрывается от ружья. Она с ружьем больше не связана. Их судьбы разошлись. Она становится часть того, в кого попала. Их судьба стала единой. Изменишь судьбу одного, изменишь и другого...
- А отдача? Рана смертельная.
- Если рану Алейны получу я, она меня вытащит... Кто целительница-то у нас... Ох, Странник, пошли мне мудрости!..
Кел весь покрылся испариной, светлые вихры торчали, присыпанные землей. Он был совсем не такой, какой обычно - уверенный в себе прохвост с неотразимой ухмылкой.
- Пробуй! - отрезал лучник.
Светловолосый шептал молитву Страннику. Он всегда отходил с этим в сторону, ненавидел обращаться к богу при остальных. Слишком личное. Но тут было некогда и некуда.
- Отец мой, странник по дорогам мира и судьбам людей, позволь ухватить нити судьбы...
Песочные часы на его шее покачивались и мерцали, молитва Страннику лилась, как тихий шепот. И песок в часах потек назад, снизу-вверх.
Келу было еще расти и расти до возможности действительно обращать время вспять - но обратить один эффект он мог попробовать. Зажмурившись, он скользил по линии судьбы Алейны, видя, что она умрет, если у него не получится. Видя, что, если получится - умрет он.
Нить судьбы пули была четкая, не извилистая, ровная, как ее полет. Она хорошо тянулась назад - и крепко, можно сказать, намертво сплелась с тонкой, светлой нитью Алейны. Светловолосый тянул темную нить пули, снова и снова, всем телом и всей душой обращая ее вспять, вытягивая свершенное назад, делая его несвершившимся.
Пуля вышла из груди девушки, зависла между дрожащими ладонями Кела. Рана съежилась, кровь из рыжего дуплета втянулась обратно в тело. Хотя рваные прорехи в дублете и рубахе остались нетронуты.
Глаза Алейны широко распахнулись, она крикнула, рывком садясь. Растрепанные волосы цвета угасающего в углях огня, нечто среднее между темно-красным и огненно-рыжим, обрамляли юное лицо. Зеленые глазищи заполнили переживания: боль, подлость засады, смерти, страдание. Нет, не страдание. Сострадание.
- Анна! - воскликнула Алейна, глядя на распростертую, искалеченную подругу. Зажав кровоточащее плечо, она вскочила, будто только что не лежала здесь умиравшая, и бросилась к ней. Кел развел трясущиеся руки, круглая пуля, целая, не смятая, упала на траву. Никакой раны на самом жреце не появилось. Он остолбенело смотрел на свои ладони. Винсент присел к другу, внимательно его разглядывая, словно искал отдачу.
- Ее не может не быть, - тихо сказал потрясенный Кел, чтобы Алейна не услышала. - Ты посмотри, что я сделал. Я ее по сути оживил. Но не срастил тело и не вдохнул жизнь, а более... - пальцы его двигались, словно перебирая невидимую нить, - ...тонким способом. Как после такого может не быть отдачи?
- Боюсь, и отдача будет не такая примитивная, - сумрачно ответил Винсент, который в закономерностях и тайнах магии разбирался лучше остальных. - Ты не с ее раной работал, ты работал с ее судьбой. Вот и отдача будет на твою судьбу. Боюсь, как бы не зеркальная.
- Отец мой! - вытирая пот, прошептал Кел. - Каждый раз ты открываешь что-то новое, что изумляет и поражает меня. Позволяешь стать чуточку мудрее. Спасибо тебе.
- А столько еще сокрытого в этом мире нас ждет, - без улыбки добавил Винсент. Глядя на расстилающийся впереди мрачный лес с вырастающими то тут, то там вершинами Холмов.
Яркий свет угас, одновременно с со стоном Анны, и с ранами, затянувшимися у нее на груди.
- Ани, - сказала Алейна, гладя дрожащими пальцами окровавленные волосы подруги. - Мы живы, Ани.
- Жи... вы... - прошептала та, глядя в синее небо.
Прикрепления: 0321757.jpg(262.0 Kb)
 
Литературный форум » Наше творчество » Творческая гостиная » Антон Карелин "Книга Холмов" (Роман-фэнтези, первая книга серии "Раненый мир")
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:
© Все права защищены 2018. Союз писателей - академия литературного успеха, .
Раздача наград