ПРОЗА. Виктор Королев
руб.32.00
Наличие: 99999
Единица: шт.
Первая любовь

Не хотелось мне идти на эти смотрины, ужасно не хотелось. Но она так настаивала, просила, умоляла. «Мама и папа хотят поскорее с тобой познакомиться! Ты пойми, для них же это очень важно!»
Мы с ней вообще-то очень разные. Даже не понимаю, что нас соединило пару недель назад. Случайно всё вышло. Назвать её красавицей язык не повернётся даже у самого болтливого. Ребята посмеивались: «По улице ходила большая крокодила…» Я не обижался – ну и пусть она выше меня, пусть у неё далеко идущие планы, а у меня никаких матримониальных намерений нет. Что, так и сказать её родителям? Зачем идти? 
И вообще я какой-то пассивный в этой истории. Когда её предки укатили на дачу, она меня чуть ли не силой затащила к себе домой. Шикарная квартира – папа какой-то начальник, мама в торговле. Сидели в гостиной на огромном кожаном диване. Теперь иди знакомиться с предками. Они станут прощупывать тебя со всех сторон, а ты соответствуй ситуации и статусу жениха. Не, не хочу я идти на эти смотрины!
«В субботу в шесть, не опаздывай, папа этого не любит». И в 18:01 я нажал кнопку звонка, держа в руках скромный букетик для мамахен. 
– Здравствуйте, Геннадий! Рады познакомиться. О, мои любимые нарциссы, я могу на них часами любоваться! А вот эти домашние тапочки специально для вас приобретены, даже ценник не отрезали: если не подойдут, поменяем. Ну, мойте руки – и милости просим к столу!
Ждали меня здесь, похоже, годами. Глянули быстро на мои дырявые башмаки, подумали наверняка: «Ничего, хлебушко выкормит, водичка отмоет, 
будет – как все». 
Стол ослеплял. Расстарались. Посадили меня напротив мамахен. Дочь – о правую руку, папахен – о левую, я посередине зажат. 
– А как вы относитесь к спиртному? – папаша наклонил над моей рюмкой плоскую бутылку французского коньяка. 
– Хорошо бы, – никулинским голосом пробормотал я, делая вид, что пытаюсь прочитать незнакомую этикетку. 
Налили всем. Папаша встал в торжественную позу: 
– Предлагаю выпить за знакомство! Пусть оно ознаменует всё самое лучшее, и пусть наш гостеприимный дом покажется вам, Геннадий, родным! 
«Ага, – подумал я, – мало не покажется». Но чокнулся со всеми, пытаясь улыбчиво глядеть хозяевам в глаза. Рюмка была настолько маленькая, что я чуть не поперхнулся. Мамахен посмотрела на меня с лёгкой тревогой. 
– А чем вы занимаетесь, Геннадий? – спросила она, дождавшись, когда застучат вилки. 
Допрос начался. Под такую закуску положено принимать любые правила игры. 
– Я журналист. Работаю в многотиражной газете. 
– И какая, я извиняюсь, зарплата у 
вас? – подключился папахен слева. – Сколько, если не секрет, получаете? 
– Зарплата маленькая, – после коньяка почему-то стало жалко себя, и я заторопился. – Но у нас же ещё гонорары есть. И у творческих работников, и у фотокорреспондента, например. У него один опубликованный снимок – это дополнительно рубль. Вот вчера был легкоатлетический кросс, мы стоим в кустах, бегун показался на дорожке, мы фотокору кричим: «Вовка, рубль бежит!» 
Папахен молча налил по второй. Мать с дочерью тоже как-то приуныли. 
– И у вас рубль?
– Нет, у нас построчно. Больше напишешь – больше получишь. Недавно вот мой очерк в областной газете опубликовали, триста пятьдесят рублей гонорару получил. 
– Сколько-сколько?! – выдохнули они чуть не хором. 
– Триста пятьдесят. 
Мгновенно всё смешалось в доме. Папаша улыбался мечтательно, глядя куда-то в светлое будущее. Мамаша елозила на стуле, не сводя с меня повлажневших глаз. 
– Дочь, ты почему за Геночкой не ухаживаешь? Накладывай холодное нашему дорогому гостю! Отец, налей ему! 
Тот снова встал, говорил долго, опять про то, что «ознаменовано этой судьбоносной встречей», про детские голоса, которые «должны наполнять каждый нормальный советский дом». Праздник разгорался. По протоколу наверняка полагались ещё горячее блюдо и обязательный торт – это как водится. 
– Геннадий, а каких писателей вы любите? – мамаша явно пыталась найти во мне родственную душу. – Вы любите Тургенева? Я просто обожаю его повесть «Первая любовь»! А вот Толстого – я не очень, он как-то длинно пишет.
– Да, конечно, Тургенева люблю. И «Первую любовь», и «Асю», но «Записки охотника» больше, – дожёвывая копчёного угря, согласился я. 
– А сколько времени вы писали этот очерк? – не отставала она. 
– Долго. Целую неделю. 
– Не-де-лю? За одну неделю – триста пятьдесят рублей?! Отец, ты слышал? 
– Слышал-слышал, – отозвался отец. – И меня радует, что Геннадий уверенно стоит на своих ногах. Может, ещё по рюмочке до горячего? А завтра с утра можно всем вместе поехать на нашу дачу…
– Ура! – пискнула дочь, молчавшая всю дорогу.
– Отличная идея! – поддержала мать. – Оставайтесь у нас. Мы постелем вам на диване.
«Да он у вас скрипит», – чуть не выпалил я, но вовремя прикусил язык. Слава богу, хозяева приняли моё молчание за врождённую скромность, и это им снова понравилось. 
– А что вам, Геночка, мешает каждую неделю писать по очерку? – умильно глядя на меня, поинтересовалась вдруг мамаша. 
– Что мешает? Да ничего, наверное. Может, неустроенность. В бытовом плане… 
– Вы ведь не женаты?
– Нет.
– А любовь в вашей жизни была? 
Я снова хотел честно ответить «нет». Но она так настороженно глянула на свою дочь, ссутулившуюся над красной рыбой, что тут же передумал и ляпнул:
– Да, была. Мы безумно любили друг друга…
– Пойду посмотрю горячее, – сказала дочь, ни к кому не обращаясь, и закрылась на кухне.
– Ну, и как же складывались ваши отношения? – холодеющим голосом поинтересовалась мамаша. – Вы собирались пожениться? 
– Нет, она была замужем. – И тут меня понесло. – Муж был намного старше её и занимал высокое положение. Однажды он застукал нас, но молча вышел. Как потом она рассказывала, он только слегка попрекнул: «Ты даёшь повод в свете говорить о себе». В общем, что тут долго рассказывать? Если коротко, всё очень трагично кончилось, а она так хотела стать писателем, детским... 
– А что случилось? Почему трагично? 
– Аня покончила с собой, она бросилась под поезд... 
Мамахен смотрела на меня с нескрываемым ужасом, подбородки её дрожали. И тут взорвался папаша:
– Да это чёрт знает что! Зачем вы, Геннадий, рассказали нам эту мерзкую историю? У вас что, гены такие – чужие жизни губить? 
– Наверное, – смиренно признался я. – Какие гены, такой и крокодил… 
Пока они тягостно молчали, переваривая страшное и незнакомое, я пошёл искать туалет, но в прихожей передумал и тихонько – прямо как был, в новых тапках – выскользнул за дверь, чтобы никогда больше не возвращаться в этот дом.
 

Информация об авторе
 
Королев Виктор Владимирович
Дата рождения: 23 августа 1949 г.
Город автора: по рождению – Кемерово, по регистрации – Москва, по местожительству – Екатеринбург

Краткая творческая биография:
Основная специальность – журналист. После окончания университета 10 лет работал в городских газетах Дальнего Востока и Западной Сибири. Прошел путь от младшего литсотрудника до заместителя редактора крупноформатной газеты. Кандидат исторических наук. Четыре года работал доцентом кафедры журналистики в вузе. С 1989 г. жил и работал в Москве: в ЦК КПСС, Администрации Президента СССР – консультантом, зав. сектором информации и анализа писем; в Торгово-промышленной палате РФ – гл. экспертом; в Министерстве культуры РФ – руководителем пресс-службы; на телевидении, в банках и других коммерческих структурах. Последние 17 лет – редактором в финансовых столичных журналах. Всего трудовой стаж – более 50 лет. Автор более 10 книг и свыше 100 художественно-публицистических произведений в периодической печати. Как соавтор, редактор и составитель принимал участие в издании около 20 книг. Член Союза писателей России и Союза журналистов РФ. Лауреат литературного конкурса «Мой Урал» (2007, председатель жюри – Л. Анненский). Академик Международной академии информатизации.