ПРОЗА. Татьяна Эдел
руб.30.00
Наличие: 0
Единица: шт.

 

Как я снималась в американском кино


Я, как тот Абрам, вечно куда-нибудь вступаю. Всегда привыкла жить в гуще событий и теперь, оказавшись в далёкой Америке, не собиралась сидеть дома сложа ручки. Занесла свои данные и лучшие фотографии на сайт, где ищут таланты, и стала ждать предложений. Их было много, требовались люди для участия в различных массовках. Один раз в неделю, например, требовалось сидеть в суде весь день при оплате в 60 долларов. Там шли постоянные сьёмки судебных процессов. Заработок копеечный, но зато реальный. Одного я не учла: всю неделю я была занята на работе. По выходным же киношники отдыхали. На постоянный заработок в массовках рассчитывать не приходилось, поэтому я притихла и практически перестала заходить на свою страничку. 
Когда через пару месяцев мне написал на почту менеджер, предлагая участие в сьёмках, я не сразу поняла, о чём речь. Подумала, что это либо чья-то очередная афера, где выманивают деньги у бестолковых дурочек, готовых заплатить, чтобы их взяли сниматься в кино, либо ошиблись номером. Оказалось, и не дурочке звонят, и номером тоже не ошиблись.
Мужчина разговаривал быстро, я, естественно, не всё понимала и попросила написать мне подробно, что к чему, на почту. Там-то я королева – и время для перевода текста и его осмысления есть, и перевести любую петицию в секунды можно. Он согласился. Письмо пришло незамедлительно.
Мне предлагалось сыграть роль женщины, с которой случилось несчастье. Передача называлась «Ошибочный (мистический) диагноз» и снималась она в студии знаменитой ведущей Опры. 
Я тут же выспросила, жива ли эта пациентка, потому что судьбу мёртвого человека играть не хотелось. Пусть это предрассудки, но я так решила. Уверили, что всё в порядке. Подобную передачу я никогда не видела, потому что смотрела только русское телевидение. Менеджер, извинившись несколько раз, сказал, что к большому сожалению они не могут заплатить, но накормят меня обедом и отправят домой на такси. Съёмки будут в двух районах Нью-Йорка: Квинсе и Манхеттене. 
Да шут с ними, деньгами, интересно ведь! Я дала согласие. Съёмочный день был назначен на пятницу, это вполне меня устраивало, так как я работала на основной работе всего полдня. Практически успевала везде. 
В четверг менеджер написал мне, что я должна принести с собой пижаму или красивую ночную рубашку. Я впала в ступор. Батюшки, зачем? Что, будут снимать постельную сцену? Мы так не договаривались. Он снова позвонил, чего-то наговорил, я поняла только «не беспокойтесь, всё будет хорошо».
«А-а, – подумала я, – смелость города берёт». И начала перебирать свои ночнушки и пижамы. Выбрала две пижамки из ситца в крапинку с оборочками на груди и штанишками до колен. Женщина я немолодая, но стройная, и рядиться в шёлковые кружева пред сотнями незнакомых людей не пристало.
Итак, наступила пятница. С самого утра я находилась в возбуждённом состоянии, то и дело поглядывая на часы. Как только закончился рабочий день, я чуть ли не бегом рванула в метро, захватив сумку с косметикой и пижамами. Ехать нужно было далеко. Чего только не передумала за полтора часа. Но всё когда-то кончается, доехала наконец и я. Нашла указанный адрес, оказался обычный жилой дом. Испугалась ещё больше. Почему дом, разве в квартирах бывают сьёмки? Ушла на остановку и принялась звонить менеджеру. Он успокоил, что они скоро подъедут и добавил, чтобы я никуда не уходила. 
Стоять устала, сесть негде, хоть плачь. А куда деваться. Метрах в двадцати остановился семиместный автомобиль. Из него вышел молодой мужчина лет 35 и следом буквально вывалились ещё три парня и молодая женщина лет 28. Открыли багажник и начали вытаскивать на свет Божий шнуры, ящики, лампы и ещё непонятно что. 
«Господи, – думала я, – мужиков четверо, и девка с ними заодно. Может, они какую порнуху собрались снимать». Трясусь как осиновый лист.
Подошёл первый парень, протянул руку, представился: «Джек». Улыбнулся голливудской улыбкой, сказал, что рад знакомству. Вся толпа неспешно двинулась в сторону названного адреса. Вошли во двор этого дома. Я плетусь позади команды.
Вошли действительно в маленькую квартирку с крохотной кухонькой, туалетом и спальней. Всё пространство этого царства сна занимала кровать. 
Кое-как парни установили лампы и обвили шнурами всё вокруг. Девица сказала мне, чтобы я переоделась, кивнув на ванную. При этом добавила, что брюки можно оставить, сменить лишь кофточку на бельё.
Судорожно сжимая пакет с пижамами, я пошла рядиться. Квартира чистотой не отличалась, как и само помещение ванной. Повздыхала, надела в рюшках кофточку-разлетайку и вышла на голгофу.
Подскочил вновь прибывший мужчина, такого же возраста, как и я. Симпатичный, с усами и лукавыми чёрными глазищами. Сказал, что он мой муж и теперь я должна его любить (???). Я шарахнулась, как лошадь перед барьером. Он снова засмеялся и спросил, почему пижама не прозрачная. Ага, счас растелешусь, жди!
Нам приказали лечь в постель (оба в брюках). Положили мне в ноги рыжего кота, который никак не хотел лежать с чужой тёткой. Наконец он угомонился и притих. Мне объяснили, что я должна сесть в кровати и протянуть руку, чтобы погладить кота (на кой ляд я буду гладить кота среди ночи, непонятно). В этот момент я должна понять, что один мой глаз не видит. Я начинаю волноваться и бужу мужа. Потом идут слёзы, уговоры. «Поняла?» – спрашивают. Да поняла. Только ещё раз переспрашиваю, останется ли героиня жива. Как будто это что-то могло изменить, если я уже лежу под софитами. Ха-ха. Нервное, наверно. «Sure», – отвечают, – конечно, значит. 
И потом пошли дубли числом семь. После чего нас посадили спиной к камере, и мы, обнявшись, что-то друг другу говорили. Я сопела и плакала, говорил тихонько «муж». Этот эпизод сняли с двух дублей. Тут же народ начал сматывать шнуры. Мой напарник в мгновение ока переоделся из футболки в приличный костюм, мило попрощался со мной и сказал, что он уезжает, а мне ещё предстоят сьёмки в Манхеттене. Его я понимала хорошо. Похоже, он был латинос и английский был для него таким же иностранным языком, как и для меня. 
Команда вышла на улицу, Джек сказал, что сейчас мы едем в студию Опры. Однако день клонился к вечеру, и я забеспокоилась, как попаду домой. Не люблю ездить в общественном транспорте по вечерам.
– Мы же отправим вас домой на такси и оплатим! – воскликнул Джек. 
Честно говоря, уже хотелось и есть. Если они считали вазу с фруктами в той квартирке обедом, то я не худая кинозвезда, а нормальная женщина с хорошим аппетитом. Но не запросишь же, терпи.
Приехали в Манхеттен, когда уже смеркалось. Да, действительно, на 6-м этаже оказалась студия со множеством небольших комнат. Меня переодели в новую тёмно-синюю блузку, нахлобучили на голову парик и посадили за компьютер. Я изображала героиню на работе. И здесь снова повторялась старая история. Я должна изобразить ужас от понимания, что глаз так и не видит. Звонить мужу, жаловаться и плакать. Легко. Тут мне не страшно. Сьёмки в студии, все вокруг галантны и называют меня звездой на полном серьёзе. Домой отправят, снимайся себе в удовольствие. Про еду и забыла.
Эпизод сняли быстро с двух дублей. Повели в другую комнату. Посадили в инвалидное кресло, сменили рубашку на халатик. Парик сняли, а голову покрыли банданой. Вроде как лысая уже. Эпизод состоял из того, что моя героиня сидит с вымученным лицом, входит бодрая медсестра и ставит капельницу. Ну, тут помучиться пришлось, потому что девушка, изображавшая сестричку, была уж больно весела и лучилась улыбкой. Кое-как её угомонили, эпизод сняли.
Теперь наступил черед последней заключительной картинки. Как будто героиня пришла к доктору, и он объявляет ей страшный диагноз. Я как представила себе, что такое могло произойти со мной, залилась горючими слезами, затряслась, в глазах мука. В общем, правда, народная артистка. 
После сьёмки пошли в другую комнату с множеством мониторов. И тут я увидела себя, вернее, ту женщину, роль которой играла. Она действительно была очень похожа на меня. А уж мой «муж» вообще был точной копией настоящего. Это было невероятно. Вот почему они выбрали именно нас.
После съёмок все вышли в холл, встали полукругом и долго аплодировали мне одной. Это было очень трогательно. Их молодые лица светились уважением, одобрением и радостью. Не было ни одного человека, хлопавшего просто для приличия. Я была счастлива. 
Джек проводил меня на улицу, поблагодарил за съёмки и сказал, что они непременно пригласят меня сниматься ещё. Вызвал такси, заплатил, и я покатила домой, уставшая, но довольная.
Через два месяца Джек написал мне, что в такой-то день на таких-то каналах будет идти эта передача. Из-за занятости на работе я не могла посмотреть программу полностью, и мне даже показалось, что все эпизоды со мной вырезаны. Но, когда я посмотрела вечерний повтор, увидела, что я всё же присутствую. Правда, две из четырёх картин корова языком слизала.
Зато мне прислали по почте диск с записью. И я узнала наконец всю историю настоящей героини. Вот так однажды она поняла, что один глаз не видит. Пошла к врачу, и ей объявили, что у неё опухоль с соответствующими последствиями. Дамочка собралась умирать. Но однажды, лёжа на диване, она громко чихнула и из носа вылетел кусочек зелёной слизи. Что-то где-то застряло. Никакой опухоли не было. Дама оказалась совершенно здорова. Вот тебе и мистический диагноз!


Раздача наград