ПРОЗА. Виктор Казаев
руб.30.00
Наличие: 9999
Единица: шт.

Под Курском

– Слушай, дядя Витя, давно спросить хотел: у тебя семья есть?
– Знамо дело.
Лейтенант не удержался:
– И детишки, наверное?
Коновалов погрустнел:
– Конечно есть. Старший Юрок, средний Валька, потом двойняшки Сашок и Ритка. А самые последки – Альбинка и Нинуля.
Воробьёв удивился:
– Ого-го сколько. И когда только успел? Наверное, детвору любишь? – потом улыбнулся. – Или сам процесс нравится? Что скажешь, дядя Витя?
Механик пожал плечами:
– Детишки – это наше будущее. Я ведь ради них здесь. А вот закончится война, так возвернусь к ним. Юра-то уже совсем взрослый стал, считай, на нём вся семья. Он нынче кормилец. А хочу я на рыбалку сходить с Нинулькой махонькой. Она всё до войны меня просила, да не до того было. Ещё бы, летом все дни в поле, неколи. А мечта у дочурки моей младшой – карпа большущего поймать. На такое дело надо по утру идти. Но разве дитя разбудишь в такую рань. А вот нынче подросла, так что можно и отправляться. Дай Бог только до победы дожить. Наловлю с ней карпов цельную корзину, пускай дитя душу потешит.
Прошло несколько дней. Как-то после обеда донеслась команда «Воздух». Все задрали вверх головы. Действительно, в небе кувыркались самолёты, атакуя и расстреливая друг друга. Бóльшая часть из них – с паукообразными крестами на крыльях, и несколько истребителей с красными звёздами, которые отважно кидались на немцев. 
– Всё-таки на земле легче воевать, – заметил лейтенант. – По крайней мере всегда в какой-нибудь ямке укроешься. А в небе ты весь на виду. Ежели погода безоблачная, даже спрятаться негде. 
В это время один фашистский самолёт выпустил чёрный шлейф дыма и стал падать. От него отделилась маленькая точка, и вдруг раскрылся белый зонт парашюта. На земле послышались крики «Ура!», это радовались танкисты. Многие бойцы побежали к месту, куда сносило лётчика. Конечно, механик-водитель не удержался, он был в числе первых, кто побежал брать в плен немца. Разъярённый командир закричал на него:
– Коновалов, назад! Случись что с тобой, кто танк вести будет? Для этих дел у нас стрелок. Пускай свой пулемёт хватает и вперёд. Лётчика брать живым. Алмаз, главное, громче ори «Хенде хох!». Ну, это значит по-нашенски «Руки вверх!».
Ясное дело, пилоту было деваться некуда, внизу его ждали только стволы автоматов. Он даже не попытался достать пистолет, настолько были силы неравны. Приземлившись на землю, от удара лётчик упал. Несколько метров его проволокло парашютом, и только потом, бросив стропы, он поднял руки. О том, что лётчик был не новичок, говорили его награды. Несколько железных крестов болталось на мундире.
Пока разбирались с пленным, наши подбили ещё один самолёт. Этому немцу, увы, не повезло, его парашют не раскрылся. Вот что значит – несерьёзно отнёсся к укладке. В таких вещах смерть ошибок не прощает.
Эти два эпизода встряхнули спокойную жизнь танкистов. Считай, до самого вечера они азартно обсуждали все подробности воздушного боя.
На следующий день всё повторилось снова. Опять люфтваффе попытались бомбить позиции наших войск, и снова наши «сталинские соколы» достойно их встречали. Бои продолжались, пилоты, выработав горючее, улетали, на их место прилетали новые эскадрильи. Сбитые самолёты с надрывным воем падали и взрывались. Именно здесь лейтенант впервые в жизни увидел лобовую атаку. Немецкий ас из люфтваффе, повиснув на хвосте нашего «Яка», изрешетил из пулемёта кабину пилота. Подбитый самолёт закувыркался к земле. Чувствовалось, что за штурвалом профессионал, настолько уверенно немец совершал воздушные фигуры. Вырвавшись из гущи общего боя, он пошёл в лобовую на очередной «Як». Тот не стал отворачивать и принял вызов. В таких случаях побеждает тот, у кого крепче нервы. Наш парень оказался не робкого десятка. Самолёты стремительно сближались лоб в лоб. Никто не хотел уступать. Сильный взрыв от столкновения и горящие останки летательных аппаратов рухнули на землю. Лейтенант не удержавшись, воскликнул:
– Что творят! Смотри, просто зубами грызутся! Дядя Витя, видал такое?
Коновалов вздохнул:
– Нет, командир, такого видеть ещё не приходилось. Да и лётчики уже не те, что в сорок первом гибли. Нет, эти уже действительно летать научились. И самолёты у наших, глянь какие, не то что раньше. 
В воздушных боях проходили все дни, но чувствовалось, скоро наступит время артиллерии и танков. Так и вышло. В ночь на пятое июля бойцы проснулись от грохота. Где-то километрах в двадцати от них загрохотало. Сполохи «катюш» с надрывным воем резали небо. Огромное зарево охватило полнеба. Лейтенант спросил:
– Никак, началось? Дядя Витя, как думаешь?
– Ясное дело, дождались. Слышь, как грохочет. Считай, из всех калибров лупят. Думаю, с утра и нас туда бросят. 
Молодые бойцы молчали, прислушиваясь к далёким разрывам. По окопчикам прошелестело:
– Немцы пошли в наступление.
Да, 5 июля 1943 года началось немецкое наступление под кодовым названием «Цитадель». Почти 2700 танков, 900 тысяч солдат. 50 дивизий, в их числе отборная эсэсовская элита: «Великая Германия», «Мёртвая голова», «Рейх» и «Адольф Гитлер», а с неба прикрывала воздушная группировка, состоящая из двух тысяч самолётов. Казалось, устоять перед такой армадой было просто невозможно. Но наша артиллерия встретила штурмующих на опережение. Буквально за час до атаки провела массированный обстрел по немецким позициям. И началась оборона. Задача была одна: измотать противника, ослабить, как только возможно. Практически каждый километр доставался врагу с большими потерями. И всё равно фашисты вклинились на 8–10 вёрст в оборону Красной армии.
Наступившее утро сбросило томительную неизвестность, пришло понимание: вот-вот наступит и их черёд. Но приказа о выступлении всё не было. Комбат успокаивал горячие головы:
– Ребята, это хорошо, что пока без нас обходятся. Значит, есть чем отбиваться. Главное, чтоб немец выдохся, а там и наше время наступит. Ещё успеете в этой мясорубке побывать.
С вечера лейтенант увидел, как перед сном Коновалов украдкой перекрестился и что-то зашептал губами.
– Дядя Вить, ты, никак, молитву читаешь? Нешто в Бога веришь? – удивился он.
– Да, верю. Мне можно, я не партейный, – неохотно ответил Коновалов, и добавил: – В сорок первом под Москвой мы у одного аэродрома стояли, так вот туда священник приехал, и его на самолёте с иконой Божьей Матери вокруг Москвы по воздуху возили. Говорят, сам Сталин приказал.
– Брось, дядя Вить, не заливай. Сталина сюда не путай.
– А я и не заливаю, – механик помолчал и продолжил: – Кстати, люди знающие сказывали, что в одном месте лётчик ошибся и пролетел над немцами. Так вот, представь себе, на следующий день, наши отбили у них эту территорию, причём без какого-либо приказа сверху. Вот и думай, ежели у тебя с мозгами всё в порядке, есть Бог или нет. И ещё одно хочу сказать: не зря все церквы пооткрывали и службу батюшки вести начали. А ведь в тридцать третьем, сам знаешь, их ещё Ежов в лагеря сослал, как врагов трудового народа. Но вот по приказу Верховного всех священников освободили. А где тот Ежов? Давно расстрелян. Так что, получается, правда и тут победила. Ну да всё, хватит об этом, что-то я больно разговорился, спать пора, пока есть возможность, – и Коновалов стал укладываться на шинели у танка.
Между тем в небе разгорелись непрерывные бои. Наши лётчики смело атаковали эскадрильи бомбардировщиков, и уже стало привычной традицией, когда немецкие истребители сопровождения при малейшей опасности сразу бросали своих. Советские самолёты «Яки» ничуть не уступали «Мессершмиттам» и «Фокке-Вульфам», а во многих компонентах даже были лучше. Именно в эти дни наша авиация превзошла фашистов своим духом победителя и захватила инициативу в небе.
На следующее утро Коновалов спросил лейтенанта:
– Командир, нынче какое число?
– Двенадцатое.
В это время донёсся громкий крик вестового:
– Командирам экипажей собраться у машины комбата!
Воробьёв вздохнул:
– Эх, даже побриться не успел. Ладно, я побежал к штабу, а ты остаёшься за главного. Разбуди орлов, чтоб хоть глаза протёрли. Не зря же нас в такую рань подняли, видать, наше время пришло.
У танка комбата собрались командиры экипажей. Комбат был немногословен:
– Слушай приказ. Немедленно выступаем в район Прохоровки. Там немцы прорвали оборону. Чтоб на марше никто не отставал. Любую поломку машины расцениваю как саботаж и трусость. По прибытии сразу вступаем в бой. Времени на раскачку нет, идём тремя колоннами. В стороны не сворачивать, сами видите, сколько здесь понакопано. Не дай Бог, в какой-нибудь ров залетите или пехоту в блиндажах подавите. За нами будут следовать «самоходки». Глядите, чтоб не столкнуться с ними. Итак, всем по машинам!
Лейтенанты быстро побежали к своим танкам, на ходу давая команды. Заработали моторы, выхлёстывая отработанные газы. Танкисты быстро сворачивали маскировочные сети. Машины покидали свои укрытия, формируясь в колонны. Так началось двенадцатое июля. Самый главный день сражения под Курском. Навстречу прорвавшимся эсэсовским танковым армиям выступили танковые дивизии и корпуса пятой гвардейской армии. Около полутора тысяч танков собралось на небольшом поле под Прохоровкой. Напутствуя своих солдат, Гитлер сказал: «Теперь наконец у вас лучше танки, чем у русских». Да, на самом деле немецкая промышленность не теряла времени даром. Были созданы танки «Тигр», «Пантера» и штурмовое орудие «Элефант», более известное среди наших солдат, как «Фердинанд». Тяжёлые танки значительно превосходили «Т-34» лобовой броней и калибром орудий. Для сравнения, «Тигр» весил 60 тонн, а наш «Т-34» – всего тридцать. Да что там говорить, если лобовая броня немецкого танка была целых 150 сантиметров против наших сорока семи. Разница больше, чем в три раза. А калибр орудия позволял немцам вести прицельный огонь с дистанции полутора километров. В то время как «Т-34» – с расстояния 600 метров. То есть преимущество фашистской техники было налицо. И дабы восполнить людские резервы, в Германии была проведена тотальная мобилизация. Все мужчины от 16 до 65 лет были поставлены под ружьё. Мало того, Гитлер изменил своему главному принципу семейных ценностей. Немецкие фрау, главным для которых был дом, очаг и воспитание детей, также призывались на военную службу. В итоге весь последний призыв был отправлен на Западный фронт, а отборные немецкие части брошены под Курск. Но не это оказалось главным в том знаменитом сражении. На первый план вышла сила духа русского солдата. Кто кого победит? О приближении фашистских танков возвестили немецкие самолёты. Эскадрильи бомбардировщиков кажется заслонили небо. Пронзительный вой пикирующих самолётов и сплошная стена разрывов бомб, от которой некуда скрыться. Коновалов растерялся:
– Командир, что делать? Ни хрена не видать. Куда рулить?
Тот в ответ:
– Что, что? Молиться. Может, и повезёт, не накроет. Сам видишь, не от нас зависит.
Разрывы стремительно приближались. Одна из бомб попала во впереди идущий танк. «Тридцатьчетвёрку» подкинуло словно игрушечную, и башня с орудием отлетела далеко в сторону. Буквально через мгновение всё вокруг заволокло дымом. Но им повезло, бомбы упали рядом, буквально в десятке метров от них. Только скрежет осколков по броне и радостная мысль: «Живы, живы».
Сплошная стена пыли закрыла всякую видимость. Водитель остановил танк и крикнул лейтенанту:
– Командир, вообще ничего не вижу!
Тот пнул правой ногой в его плечо и скомандовал:
– Давай чуток правее, а там подождём, пока пыль уляжется. 
К тому времени немецкие самолёты, отбомбившись, улетели. Последствия налёта были удручающими, многие танки горели. Но не это потрясло танкистов. Впереди лавиной шли фашистские танки. Всюду, насколько охватывал глаз, двигались «Тигры», «Пантеры», «Фердинанды», а между ними – толпы автоматчиков. Их было столько, что даже лейтенант растерялся:
– Ничего себе зверинец подобрался… – но потом быстро пришёл в себя и скомандовал: – Ну что, дядя Витя, давай вперёд, дистанцию срывать. Что будет, то будет. Маневрируй, но бочару не подставляй. Противотанковым заряжай.
Вслед за ними и вся колонна стала разворачиваться в боевую линию. С левого фланга тоже появились «тридцатьчетвёрки». Наши и немцы медленно сближались. Над полем стоял сплошной скрежет металла и разрывы, разрывы, разрывы. Казалось, каждый метр был нашпигован железом.
Кто сказал, что снаряд дважды в одно место не падает? Падает, ещё как падает. Именно здесь, под Прохоровкой, в этом крупнейшем за всю историю человечества сражении, опровергались догмы выживания. Солдат просто вышвыривало из воронок и окопчиков непрекращающейся взрывной волной. В небе опять развернулось воздушное сражение. Всё новые и новые эскадрильи вступали в бой. «Илы»-штурмовики утюжили немецкие танки. Лётчики люфтваффе устраивали воздушную карусель над нашими позициями. Танки уже сблизились настолько, что многие били прямой наводкой. Сражение вступило в решающую фазу. В самом начале боя «Тигры», используя свои более мощные пушки, подбили большое количество «тридцатьчетвёрок». Но, несмотря на потери, наши, сорвав дистанцию, смогли выправить ситуацию. В ближнем бою они намного превосходили своей отвагой немцев.
Уже несколько раз в танк Коновалова попадали снаряды. Но, благодаря мастерству водителя, который умудрялся не подставлять боковую броню врагам, они с визгом и скрежетом уходили в рикошет. Внутри танка было не продохнуть от газов, но даже в дыму лейтенант успевал выбирать цель. В ближней схватке выживает тот, кто шустрей. Так и здесь. Один из «Тигров» замешкался, подставил свой бок, чем и подписал себе смертный приговор. С пятидесяти метров не поможет никакая броня. Снаряд пробил немецкий танк, который мгновенно вспыхнул. Из люка водителя показался немец, но Алмаз не зевал. Короткая очередь, и фашист навсегда остался в железной могиле. Лейтенант только успевал командовать:
– Коновалов, стоять! – «тридцатьчетвёрка» застывала на долю секунды, и в это время следовал выстрел. И тут же другая команда: – Коновалов, вперёд! – и танк, взревев мотором, устремлялся дальше.
Для удобства они придумали свою систему команд. Ежели нужно было повернуть, то командир сверху, из башни, пинал механика по нужному плечу. И тот сразу разворачивался куда надо. Прошло-то совсем ничего времени, но экипаж Воробьёва к подбитому «Тигру» добавил ещё две самоходки, которые запылали, словно факелы. Увы, законы войны очень суровы. Ты можешь быть хоть каким героем, но первым, как правило, всегда достаётся больше всех. Так и здесь. Сразу два «Тигра» выстрелили почти одновременно. Снаряды прошили башню и просто раскромсали тело командира и заряжающего. Из последних сил умирающий лейтенант прохрипел:
– Витя, тарань его в лоб.
Полностью оглушённый и полуконтуженный Коновалов направил горящий танк на фашиста. Немец попытался повернуть в сторону, но тщетно. Сильнейший удар от столкновения двух многотонных махин оказался роковым для всех. Они так и сгорели в танке и уже не могли видеть, как в продолжающемся многочасовом сражении постепенно наметился перелом.
И вдруг – удивительное дело – куда-то пропали все танки и взрывы, будто их и не было. Яркая-яркая белизна окружала их. Удивлённый Коновалов огляделся по сторонам, рядом с ним стоял растерянный Алмаз. Мимо нескончаемой колонной брели солдаты. Да-да, немцы и наши шли вместе, и никто не пытался никого убивать. Все в том виде, в каком их застала смерть. Самое удивительное, после грохота боя вдруг установилась тишина. Просто идеальная тишина. Никто не чихал и не сопел. И даже не было слышно топота ног. Только тут до Виктора дошло: они на небесах и все идут держать ответ перед Богом за свои дела на земле, и кто куда попадёт, в Рай или в Ад, неизвестно. И вдруг откуда-то спереди раздался знакомый голос:
– Дядя Витя, ну где вы там? Мы уже вас давно заждались. Давайте к нам, вместе пойдём.
Коновалов опешил. Впереди радостно махали руками Воробьёв и заряжающий. Оба в изорванных осколками гимнастёрках. Когда друзья подошли, то лейтенант сожалеючи сказал:
– Дядя Вить, вишь, как вышло. Я же с партейных, а им в Бога нельзя было верить. Нам же на каждом углу твердили, что его нет, и души тоже. А мы, глянь, здесь и к Христу идём. Ты-то верующий, у тебя даже иконка в кармане, помнишь, сам показывал, так что тебе полегше будет. Заодно и за нас слово замолви, вдруг зачтётся, и нас всех в Рай направят.
Коновалов улыбнулся:
– Эх, мужики, да я с вами хоть в огонь, хоть в воду. Правда, я и сам не знаю, как всё будет, я же тоже впервой здесь. Только думаю, к воинам, жизнь положившим за Отечество, Господь проявит милость. По крайней мере, надеюсь на это. Кстати, Алмаз, ты же джигит, тебе, наверное, надо к мусульманам.
Алмаз не согласился:
– Я хоть и башкир, но крещёный. Так что мне с вами.
Коновалов подытожил:
– Ну, пошли, парни, к Господу, на суд Божий. Эх, жаль, дочку не успел сводить на карпа, знать, без меня придётся ей рыбалить, – и четверо друзей присоединились к колонне.
А в это время на грешной земле день клонился к вечеру. Ужасные потери, которые понесли немецкие войска, свели на нет все их усилия. Только в один день под Прохоровкой было уничтожено 400 танков и около десяти тысяч фашистов. Русские войска превзошли своим мужеством и отвагой хвалёный немецкий профессионализм. Но молох войны продолжал своё кровавое дело, перемалывая новые и новые дивизии эсэсовцев. В этот же день началось победоносное наступление войск Западного и Брянского фронтов на Орловском направлении. Орловская операция «Кутузов», названная так по имени спасителя России 1812 года, привела к полному разгрому немецких войск под Курском. Впервые после освобождения Белгорода и Орла был дан победоносный салют в Москве. Напрасно в своём «Логове волка» метался Гитлер, обвиняя во всех неудачах фельдмаршалов. Уже ничто не могло остановить победоносное наступление советских войск.
А до полной Победы оставалось ещё два долгих года. И много ещё миллионов русских солдат погибнет в жерновах войны. Войны, которая получит название «Великая Отечественная». Но, несмотря на многомиллионные утраты, жизнь будет продолжаться и в далёкой деревеньке Дальне Константиновского района, что под Нижним Новгородом. Уже повзрослевшая девочка по имени Нина будет по утрам сидеть на берегу пруда под старым вязом с удочкой в руках. Что поделать, раз у ребёнка есть такая давняя мечта – поймать крупную рыбу. Это тебе не мелочёвку с палец удить, здесь всё серьёзно. Начиная от удилища и крючка. Да и червяк нужен только навозный. Простой дождевой не пойдёт, он в воде быстро приходит в негодность, теряет подвижность и висит бесформенным куском. А пучок навозных на большом крючке – наиглавнейшее лакомство для карпа. Они все в движении. Их даже в мутной воде издалека видать. А как клюёт крупный карп… Это не пескаришка, который и поплавок-то не может осилить. Так, дёрнется чуток, вот и вся поклёвка. Большая рыбина хватает наживку уверенно, без сомнений, и сразу на глубину тащит. Вот здесь и нужно суметь вытащить её, да чтоб с крючка не сошла. И что удивительно, вроде у девчушки и опыта рыбацкого нет, и сама от горшка два вершка, но будет у неё в большом ведре плескаться несколько крупных карпов. Словно кто ей помогает в этом непростом деле да на ухо советует, как тащить рыбину. А в итоге – ни с чем не сравнимое чувство радости, когда добыча на берегу прыгает в траве. И вот твоя детская мечта сбылась, и ты счастлива. Наверное, ради этого и стоит жить. Но всё-таки, кто же ей помогает ловить этих карпов?
 


Раздача наград