[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Литературный форум » Архивы конкурсов » Международный творческий фестиваль "СОЮЗНИКИ" » Проза » Евгений Киринчук
Евгений Киринчук
Конкурсы портала (Оргкомитет)Дата: Среда, 18.06.2014, 07:46 | Сообщение # 1
Долгожитель форума
Группа: Администраторы
Сообщений: 6216
Награды: 66
Репутация: 20
Статус:
Логин автора: Berkutchi

Отрывки из повести.
«Сказ о том, как казаки Белоярскую крепость ставили и оберегали»

1.
Апрель 1717 год. Славно весной в Кузнецке, сосны над берегом раскинули лапы и напитавшись солнцем отдают золото стволов и пьянящий запах хвои всему свету. По сопкам вокруг острога чернели пихты пахучие и кедры кормильцы. Лёд сошёл, Томь и Кондома радуясь свободе кружатся в омутах, шумят и как девчонки вырвавшись из зимней избы на весенний лужок, разлелись журчанием своим как смехом.. Берёзки жмурятся от лучей, сбившись в околки, нарядились в серёжки и ждут зелени кучерявой...
На берегу Томи, в версте от острога сидит казак служивый лет ему тридцать не более, видно рыбалить собрался тальменя, да призадумался и забыл о рыбалке. По справе и одежде не из простых видать казак то. Кафтан малиновый не новый да богатый, да кушак синий, да шапка соболиная с алым верхом. Сапоги новые с вострыми носками и мягкими ноговицами. За поясом пистоль в серебре и нож хорошей работы, рядом сабля турхменская, видно у кыргыз с боем взята. Сам казак роста чуть выше среднего, широкой кости. Лицо загорелое, почти черное, хиусом копчёное и поэтому глаза голубые и волос русый бороды и усов, как то ярко и не по местному выделяются. Нос прямой, высокий лоб с сабельным шрамом. В руках крутит лесу, видно так и не приладил к удилищу, в думе казак.
• « Яков говорил ныне, с Томску конный нарочный прибёг с грамотой. Не уж то опять поход на джунгаров? Царь Пётр не простит сожжённого Бикатунского острога телеутам. Если поход, буду проситься, хоть в десятники, да поди-ка возьмут, должны взять, я дорогу знаю с Яковом ходил. Языки ихние разумею малым выучил, да и поквитаться с косоглазыми ой как надо»- Казак не нарочно погладил шрам на лбу и вспомнил тот удар кочевника полученный в бою с калмыками.
- Иван, а Иван, ты где? Да что б тебя, э-эх!
Казак вскочил, и рука зараз схватилась за рукоять сабли.
- Кто там, кого черти несут? Выходь, а то срублю!
Из кустов вывалился как гора казак, перепачканный грязью.
- Не шали Ваня, я это Стёпка Серебренников, саблюку убери, наколишь.
- Здорова Стёпа, а ты, чёй это в грязюки то, а?- Иван не зло засмеялся.
Серебренников вытирая грязь ворчал:
- Пока тебя найдёшь, все лужи облазишь, посклизнулся вот и в грязюки, мать её! Тебя Иван, Яков с Синявиным зовут, говорят срочно. Пойдем бросай своих тальменей, да их и нет. Ну и рыбак Ваня из тебя.
Степан, наконец-то обтерся от грязи и стоял перед Иваном улыбаясь.
-Пошли.
Казаки вышли из прибрежных кустов и направились в сторону острога. Недолго пройдясь подошли к воротам, Степан остановил Ивана и заговорил:
- Вы Максюковы на походы везучие. Если куда пошлют, ты Ваня, меня возьми, засиделся я тут мхом покрылся.
Иван Максюков оглядел Степана. Здоровенный казачина тридцати пяти лет, с чернявыми кучерявыми волосами и бородой, Степан походил на цыгана и если бы не серые глаза, то сошёл бы за басурмана. Серебренников был казак шальной, известный своей силой и хитростью. Когда три года назад джунгары держали в осаде Кузнецк, Степан вызвался охотником за языком и один притащил двух князьков, правда, один задохнулся в смерть по дороге. За смелость, был назначен пятидесятником пеших казаков. Тоже чин не малый, дворянский.
- Да я то Стёпа с великим удовольствием, если меня пошлют.
- Смотри Иван, пообещал казак держи слово. Давай к воеводе Овцину, там тебя ждут.
2.
В воеводской избе собрались на совет; комендант полковник Борис Синявин, голова конных казаков Яков Максюков, войсковых дел подьячий Степан Тумашев и сам воевода Михаил Васильевич Овцин. Иван зашёл, перекрестился на образа и поклонился собравшимся.
- Доброго здоровья воевода...
- Проходи, Иван садись и слушай - ответил воевода Овцин - Бумага пришла от князя Гагарина, надобно острог Бикатунский ставить вновь. Слушайте, Тумашев чти.
Подьячий начал читать грамоту:
- «Воеводе Кузнецкому Михаилу Овцыну и коменданту полковнику Борису Синявену, вскорости на Бии и на Катуни построить город в крепком месте и посадить служилых людей и начального человека доброго, також острог на Алтыне-озере из которого течёт Бия-река, и в иных местах — на Чумыше и в ясачных волостях остроги строить же...»
Воевода прервал подьячего.
- Бориска ты писал князю Гагарину?
- Я Михайла Васильевич - полковник Синявин встал.
- Дак, где я тебе людишек то наберу, сами год с небольшим только без осады, да сядь ты ужо.
- Великий государь Пётр Алексеевич....
- Знаю всё полковник и про гнев государев по сожжённому Бикатунску и что писать ты талант превеликий имеешь, сядь, сказал, не доводи до греха!
«Да с людишками-то у нас туго»- подумал Иван и тут же не утерпел:
- Пошли меня воевода, не пожелтею живота.
- Молчи Иван - старший Максюков дёрнул брата за рукав. Он- то знал все трудности предстоящего похода, Бикатунский острог он ставил, да не удержал его Андрейка Попов, оставленный там за приказчика. Хоть и хороший вояка Попов, а с сотней казаков против четырёх тысяч джунгар не устоять ни кому. В осаде Бикатунска казаки и младшой Иван героями стояли, но против силы не попрёшь. Девять дней стойко оборонялись казаки кузнецкие. Пришлось уйти.
Воевода посмотрел на братьев и сказал.
- Ходили ужо казачки и что? Ладно идите, думать буду. А ты Ванька, коли выскочил тебе и быть головой в походе. Всё не до вас, буду ответ князю Гагарину писать, идите с Богом.
3.
Братья Максюковы вышли на площадь. Яков схватил Ивана за грудки и в бешенстве заговорил:
- Ну куда ты лезешь братушка, совсем голову потерять хочешь. Джунгары это тебе не телеуты или кыргызы, они вояки добрые.
- Да не хватай ты меня Яша, не малолеток я тебе, в начальные люди вышел, а ты всё как с малым говоришь.
Яков отпустил Ивана и они, молча, пошли к себе в избу. По дороге домой Яков вспоминал, как когда были малыми, напали на их заимку ойраты. Как погибли 12 казаков, но побили человек 40 телеутов. И побили бы больше, но не оружные были казаки, во время налёта с бреднем рыбу ловили, и пищали с пистолями у избушки кинули. Батька Фёдор бросился к заимке отбиваясь саблей, спасать жену с детишками и уже пробился было к ним, но арканами споймали его нехристи и, оглушив дубьём, связали и утащили в полон. Вспомнил как когда-то их связанных гнали в тайгу, поганые добили раненных и спалили заимку. При налёте нехристей и они всей семьёй попали в плен к ойратам. Полгода просидели у басурман, мать там и захворала. Вспомнил, как отец казак Фёдор Максюков задушив двух сторожей, тайгой вел неделю их в Кузнецкую. Добрый был казак Фёдор Максюков и стал головой пеших казаков, но сложил голову при осаде Кузнецка джунгарами, не углядели за батьком. Мать померла уже лет десять как, вдвоём они с братом остались. В Кузнецке Максюковых уважали за смелость и смекалку. Яков дослужился из простых казаков до дворянского чина и стал головой конных казаков. Оженился Яков, детишки пошли. В плену младший Иван выучил язык ойратский и калмыцкий. Когда повзрослели и пошли на службу, Яков будучи уже головой казацким , брал Ивана толмачом. Иван помладше на пять годов, бобылём живёт, но не многим отстал от брата, конных казаков пятидесятник, да толмач, дворянин служивый одним словом. Яков жалел брата и нашёл было ему невесту, но брат горячий, снова на службу напросился, а вернётся или нет, как Бог решит.
- Ну да Бог не без милости — казак не без удачи - вслух проговорил Яков.
- Ты братка о чем — спросил Иван.
- Да так, жениться тебе нужно Ваня, может, успокоишься.
- А вот вернусь, и оженишь меня.
- Ну, дай Бог брат, пошли уже до дому.
4.
Прошёл месяц. К суровой зелени тайги добавилась изумрудность берёз и осин. Рядом с острогом поднялись посевы и на огородах бабы забелели платками. Лето, жаркое марево не выпускает людей из тени.
А в самом Кузнецком суета и сборы. С ближайших острогов пришли казаки и служилые татары для похода. Своих кузнецкие казаки, с Мунгатского острога казаки с пушками малыми, с Бердского острога казаки и татары, калмыки ясачные, татары тюлюберские и крестьяне меретские. Всего 750 человек. Всех кого могли, собрали воевода Овцин и полковник Синявин. И пушек дали, две медных, две больших железных, к ним 160 ядер и дроби железной два пуда, шесть пушек малых железных же, к ним 320 ядер. Пять знамён полковых, силище великая!
5.
Яков Максюков заметил что, Иван за время сборов повзрослел и серьёзней стал. Сам проверял справу у казаков и служилых, осмотрел каждую пушку вместе с пушкарём Иваном Юдиным. Запасы харчей доверил проверять Степану Серебренникову, не забыл казака, взял с собой и назначил головой пеших казаков на время похода. Степан от предчувствия дела вроде как ещё вырос, и его громадная фигура была, кажется, везде и голос стал такой, аж кони приседали. Татары и калмыки глядя на Серебреникова шептали «Шайтан батыр» и старались не маячить перед ним...
Вечером перед выступлением отряда сидели дома Яков и Иван, хотел Стёпка Серебренников напроситься но, отвадили, все, же попрощаться братьям надобно.
- Ты Иван смотри, не лезь на рожон. Ты теперь не простой казак, а голова отряда, больше пол тыщи вояк на тебе.
- Да я Яша понимаю, всё ты меня за малого держишь.
- А кто ты? Ты для меня всегда малой будешь, хоч и вояка уже знатный и заметки от сабли имеешь. Я брат не учу, а поучаю, ты с инородцами осторожней смотри не равён час продадут своим басурманом.
- Да за ними Степан глядит, они его слыхал, уже Шайтаном зовут, не забалуют у Серебренникова не боись.
- Да Стёпка сам шабутной как цыган, хоч и громада, хотя ладно.
- Да не горюй ты брат, вспомни, как батя говорил, прорвёмся.
- Ладно, спим.
А не спалось ни кому из братьев. Так и лежали в тёмной избе думая каждый о своём.
Наутро 16 июня 1717 года отряд Ивана Максюкова вышел из Кузнецкого острого и двинулся в сторону отрогов Салаира. Пока шли близ Кузнецка дорога была знакома. Ходили не раз и за ясаком, и по воинскому делу. Кузнецким казакам путь этот ещё с 1709 года знаком, тогда казаки со старшим Максюковым ходили до Бии и Катуни острог ставить. Год простояли в Бикатунском, пока ойратский тайши Ездень — Духар с ойратами и белы¬ми калмыками не сжёг острог.
На подходе к реке Бехтимир Иван подозвал к себе Степана Серебренникова.
- Степан выдели людей охотников, пусть версты две впереди идут в дозоре и если джунгары или ещё какие иноверцы попадутся, языка берут и ко мне бегом.
- Да я сам Иван пойду, не в первой чай.
- Нет, Стёпа, ты мне при отряде нужон за нашими татарами смотреть. Из бердских казаков кого пошли, они хваткие и пешими быстрей конного по тайге пройдут.
- Ладно, Иван будь, по-твоему.
- Да Юдина Ивана кликни ко мне.
- Юдин, пушкарь, к голове - рявкнул во всё горло Серебренников.
Пушкарь Иван Юдин был казак лет пятидесяти. Невысокого роста с сизой бородой и усами от порохового дыма, широкой кости, говорят, когда лет пять назад в походе у воза с ядрами и порохом сломалось колесо, так Юдин подлез под телегу и держал её спиной, пока колесо не поменяли. Был с людьми Юдин всегда молчалив и казалось, что без пушки жить не может, слышали казаки не раз как он со своей пушкой разговаривает как с девкой. Дивились этому, но знали, пушкарь он добрый и прощались ему эти странности.
- Звал голова?
- Звал, как там Иван хозяйство твоё пушкарское?
- Коням передых нужон, притомились.
- Ладно, кричи привал. Ставь пушки по кругу, неспокойно в тайге. Видишь, птица поднялась впереди нашего ходу...
Встали лагерем, на берегу Бехтимира. Максюков со Степаном Серебренниковым обошёл лагерь и вернулись к костру головы.
- Кого Степан в дозор послал?
- Бердских с десятником Ванькой Харевым, как ты и велел.
- Ну и ладно. Как татары твои с калмыками?
- Да что им иноверцам будет, вроде смирные. Я их пока с казаками вместях поставил пусть учатся воинскому делу пока в походе. Дикие они, чуть что трясутся и по своему лопочут, но не что, казаки их научат разуму.
6.
К вечеру от реки услышали крики дозорного казака Сафона Зудилова;
- Стой, куды плывёшь морды некрищёныя. Щас с пищали пальну.
- Не стреляй, свои. Харев с языком.
- Веди к Максюкову голове, он разберётся, что за иноверца притащили.
К костру Максюкова подошли Десятник Харев с казаками Кириллом Белых и Степаном Кротовым бывшие в дальнем дозоре и подвели языка телеута. Телеут трясся от холода и страха и не понимал, как его великого охотника тайги, могли схватить эти неуклюжие урусы?
Подошёл Серебренников с десятником Безсоновым.
- Кого припёрли казачки? О, язык сейчас поговорим, - рявкнул своим громовым басом Степан.
Телеут раскрыв рот и забыв про страх, вдруг громко сказал, глядя на Серебренникова:
- Шайтан-батыр.
- Опять шайтан, вот и этот заладил. Казак я, понял нехристь?
- Казак-Шайтан- повторил телеут.
- Уведите языка, накормите и у костра обогрейте. Сейчас с него проку мало, - приказал Максюков. - А ты Харев, говори, где нехристя спеленал?
Сели у костра развешали мокрую одежу, и Иван Харев начал рассказывать, как языка взяли.
- Переправились мы с казаками через Бехтемир реку и прошли версты две. Тут я указал казакам, где дозор ставить, а сам, взяв этих двоих - Иван указал на Белых с Кротовым - отошёл ещё на версту и залегли в схорон. Часа два лежим, вроде тихо, тут Стёпка Кротов меня в бок тычет и показывает влево. Глядь косоглазый крадётся в сторону дозора, нас не чует, в руках саадак со стрелой, но не воинский, охотничий саадак то. Я Кирилке Белых приказал с лева обойти нехристя, а Кротову справа, по сигналу кинулись да повязали телеута. Правда, брыкался он, пришлось Белых его по голове кулаком угомонить, верткий охотник, а с удара пал бревном. Думали, зашиб его Кирилл, пока к дозору тащили, оклемался любезный. Дозору указал оставаться на месте и смотреть в оба, за старшего оставил Саву Понкратова. Вроде как всё рассказал.
Максюков выслушав Харева заговорил.
- Лады идите, отдыхайте. Обсохните и опять в дозор. Степан давай ка сюда языка и толмача кликните.
- Тебе толмач то зачем Иван, сам же языки разумеешь, - спросил Серебренников.
- А проверить хочу, не утаит ли чего толмач Одняков, вот и посмотрим надёжный ли он.
Подошли толмач из абинских татар Бокарач Одняков с Серебренниковым, Безсонов подвёл языка. Увидав толмача, телеут вроде повеселел.
- Бокарач, спроси его кто он и из чьих улусов будет.
Толмач спросил на телеутском и язык подняв гордо голову заговорил что то на своем.
- Переведи Бокарачка - не вытерпел Серебренников.
- Он говорит, зовут его Алмачи из улуса Манзу Бодоева. Кочевали они за Обью-рекой, а сейчас на Бии кочуют. Позвал их туда контайши из Урги Журыхту, что бы вместе с улусами Шалда Сенкоева, Карасай Тайнорокова под Кузнецк идтить войной вскорости.
- Вот те и поставили острог на Бии и Алтын-озере- проворчал Серебренников....
Сидели и думали, как поступить дальше. Что на Алтын — озере острог не дадут поставить, это факт. Слишком мало казаков и служивых, чтобы с пятью тысячей джунгар и калмыков сладить. Они там дома и знают каждый овраг и каждую гору. Пока идти будут казаки, их из засад басурмане всех перебьют. В обрат нельзя, указ царский под плаху подведёт, да и не затем шли, чтобы сразу домой бежать. Решили с утра выступать до Бии, а там как Бог даст.
7.
Спокойна река Бия, не то что сестра её Катунь. Течёт Бия плавно как лебедь плывёт огибая острова поросшие тайгой. Мягкие песчаные плёсы как крылья раскинулись по всему течению до слияния с непокорной Катунью. Катунь же как бешеная лошадь, не понять её. То мчится она по перекатам снося всё на своем пути, то спокойно бежит, точит камни. Две реки, как две сестры и как у людей ведётся, разные.
На Бию вышли на седьмой день пути. Встали лагерем и разослали разъезды конные в верх и в низ по течению. На другой берег отправили Ивана Харева с казаками, проведать сторону неприятельскую.
Десятник Харев Иван из яицких казаков, годов сорока. Был он не большого роста, сухой и поджарый. Глаз имел вострый и всегда первый замечал врага. Характеру неугомонного, не мог долго усидеть на одном месте. За свою долгую службу побывал и на Яике, и на Каме. Служил в Томском остроге и в Тобольске городе, побывал и в конной службе, и в пешей, на лыжах бегал до Ленского острога. Много повидал на своём веку. Будто для разведки родился казак, что не раз и доказывал. Казаки его десятка были все как на подбор своему десятнику все живые и неуёмные. Дружок его Кирилла Белых, спрашивал Ивана не раз, « Столько лет ты Иван в службе, должон уж атаманом быть», на что Харев отвечал, «Атаманы завсегда пузатые, а у меня порода гончая, не вышел худостью, в атаманы то» и смеялся.
Через Бию Харев с казаками переправились на лодках взятых с собой из Кузнецкого. Оставив с лодками Лукьяна Бабинова и Спирьку Шепунова, кустами казаки осторожно вышли вглубь левого берега Бии.
- Пройдем версты три в глубь, держитесь друг от друга локтей десять. Айда братушки.- шёпотом приказал Харев.
Пройдя весты с две Степан Кротов учуял запах дыма. Прокрякал уткой, знак тревоги, казаки бесшумно собрались вместе.
- Где то рядом барана жарят, ни как калмыки немирные гуртом стоят — проговорил Кротов.
- Тебе бы Стёпка, всё про жратву- пытался пошутить казак Чибин.
- Молчок, балагур. Щас косоглазые повяжут и из тебя шулюм - булюм сварганят - пригрозил Харев.
- Давай Стёпа бери с собой Ерофеева и глянь, что там за улус стоит, только тихо пишальки тут бросте, саадаки только и ножи возьмите. С Богом односумы.
Два казака бесшумно исчезли в зарослях ивы. Оставшиеся казаки легли спиной к берегу и затаились, взяв пищали и пистоли на изготовку к стрельбе. Час прождали, тишина.
- Иван, не глянуть ли мне, чёй то долго наши, а? - не вытерпел Чибин
- Лежи молча, язык потерять могёшь. - урезонил его Харев.
Чибин что-то пробормотал себе под нос и успокоился. Через полчаса, где то рядом, послышался лёгкий шум. Харев крикнул вороной, в ответ крякнули.
- Наши, Стёпка с Лёшкой.
Из ивняка появились казаки, посланные в разведку. Бесшумно подкрались к своим и заговорили.
- Калмыки, точно воинские. У каждого оружия всякого и баб рядом не видать. Юрт двадцать насчитали. Не иначе те что на Кузнецкий войной хотят идти.
- Давайте-ка ребятки до Максюкова в обрат. Неча нам тут боле делать.
8.
В лагере их уже ждали. Давно уже вернулись конные с верхов Бии и с низов. Безсонов, ходивший в верха доложил,что там калмыки в верстах пяти тысячи две, готовятся к переправе. С низов пришёл Серебренников, там спокойно пока. Выслушав всех посланных Иван Максюков решил, пугнуть в верхах калмык с телеутами, а самим идти вниз к Оби и там искать место для острога.
- Степан Серебренников, возьмёшь пять лодок по десять казаков с пищалями и три малых пушки с картечью. Безсонов возьмешь сотню казаков конных и всех татар конных, пойдешь со Степаном берегом до места, где калмыки переправу ладят. Выйдя на берег, делайте вид что переправляться будете. На берегу шумите больше, пусть косоглазые думают, что вас там сотен пять. Серебренников в это время лодки спустит и сделает вид, что в верх к Алтын-озеру пойдёт. Как только калмыки увидят и кинутся на вас, стреляй картечью на их берег. Сам, пройдя версту, вверх поворачивай и внизу на Оби встренимся. Я с остальными людьми пойду к Оби и там тебя ждать буду лагерем и встречу их там большими пушками. Безсонов же, как только Степан вниз пойдёт, давай своим берегом, конным ходом за Степаном вниз. Помогай нам Бог братцы!
Разделились, пошли, как задумали. Как только Серебрянников с Безсоновым вышли на берег где калмыки переправу ладили, басурмане завизжали по-волчьи и начали стрелы пускать. Казаки дали два залпа из пищалей и начали спускать лодки с пушками. Калмыки поняли, что казаки не собираются уходить и притихли, ожидая, что будет дальше. На берегу, напротив лагеря Максюкова, калмыки стали спешно собираться и пошли вверх, где палили из пистолей казаки Безсонова. Казаки и татары Безсонова подняли такой шум, будто войско подходит не менее тыщи. Безсонов заставил своих татар ездить туда-сюда, чем создал вид, будто войска всё прибывают для переправы. Казаки же конные постреливали из всех стволов в сторону берега противника, стрелы калмыков не долетали до них.
- С Богом, Фёдор, мы двинули в верх- сказал Серебренников когда лодки все были спущены, - давай берегом не зевай. Коли калмыки попытаются переправиться, сбивай их огненным боем, в сабли не лезь.
- Добро Степан. С Богом!
Лодки пошли вверх, по течению глядя стволами пушек на левый берег. Как только калмыки с телеутами поняли, что урусы идут в верх, вновь взвыли и начали пускать стрелы. Что бы попасть в казаков, сидящих в лодках, они подошли ближе к берегу. Вот тут то и вдарили по ним пушки Юдина картечью, да так что человек десять басурман полегло зараз. После залпа пушек казаки вдарили из пищалей и вновь пушки огрызнулись на неприятельский берег. Телеуты и калмыки кинулись прочь от берега, в диком ужасе кидая убитых и раненных.
- Иван Харев, давай со своими на их берег. Шуганите нехристей подальше, на обратном пути добро подберите. - Пробасил над Бией Серебренников.
- Добро Степан! Гуляй веселей казачки, с пищали бей и на берег в сабли! - Радостно прокричал Харев.
Голова же Максюков в это время с остальным войском спешно спускался к Оби, пройдя часа два, он разбил лагерь, установил пушки и стал ждать Серебренникова с Безсоновым. К вечеру подошли на лодках казаки Степана и конные Безсонова берегом. Встретились. Стали думать куда дальше идти.
- За нами они сейчас не пойдут, испугаются. Шуганули их, слава Богу, аж сам испугался. Да и думка у них сейчас, что мы вверх по Бии пойдём к Алтыну. - Говорил Степан Серебренников - Правый берег Оби здесь топкий, болото. Так что острог не поставить. Думаю нам надоть берегом Оби ниже идти, авось найдем, какую горку посуше. Ты как голова думаешь?
- Да пожалуй, что так. Пустим пару лодок Обью, остальные берегом вниз. Коли найдём место под острог, отсидимся и вернёмся позже на Бию. Тут хоть плач, а указы царя выполнять нужно.
Понимал Иван Максюков, что идти ему всё одно на Бию нужно. Не поставишь там острог так, и будут басурмане набеги на Кузнецк делать. Дорога там одна, не свернут басурмане.
Так и пошли Харев со своими казаками на двух лодках по берегу с ним Безсонов с пятью десятками конных казаков и двадцатью татарами. Максюков же с основным отрядом пошёл сухим путём в верстах десяти от Оби вниз по её течению.
11.
Утро на берегу Усмар — курьи солнечное. Поднимается солнце над огромным лугом поймы Оби и негде ему зацепиться, только яр белый. Его то и зацепило лучами своими и аж само от белезны зажмурилось. Берег высокий, белой глины, отражает солнечные лучи и кажется будто снегом покрытый. На горке сосны великие, как зелёной шапкой покрыли седую голову берега. Протока под высоким берегом, спокойная и тихая, подковой огибает почти всю горку и от этого кажется ещё выше и красивее Белый Яр. На север протянулся на сколько хватает глаза, бор сосновый. На юг огромные заливные луга с протоками и озерами. Прямо на западе, верстах в двух, высоченный и надменный левый берег Оби — реки. На восток, за небольшим сухим проходом, степи с околками, раскинулись широко и вольно. И кажется, стоит над этим всем Белый Яр как часовой, зорко глядящий что бы не баловали соседи и видели, есть у всей этой красоты и раздолья добрый но строгий хозяин.
- Здесь Степан и будем ставить острог. Тут ему самое место - глядя с высокого Белого Яра сказал Иван Максюков.
- Да брат лучше и не найдем.
-Ну что зачнём строить, помолясь?
- Так тому и быть Иван. На молитву воинство православное - прокатился громом по всей пойме голос Степана Серебренникова.
После молитвы пальнули из всех пушек и пищалей, пусть знаю враги, здесь и будет крепость Русская. Поднялись от выстрелов три коршуна над Белым яром. С высоты своей кружа оглядели людей и успокоились, вроде свои, не тронут. Установили крест на горке, что бы все знали, что земля эта Православного Царя. Засинел берег кафтанами казачьими, рассыпался армяками крестьянскими, запестрел халатами татарскими и калмыцкими. Пошла работа!
12.
Стоит крепость Белоярская, далеко с реки видно. Золото тёсанной сосны стен и башен, на высоком белом яру, как янтарь горит на солнце. Сосны великаны на горке привыкли уже к крепости и не боятся, их не тронут. Хоть и воинский народ казаки, а красота и их загрубевшие в битвах сердца трогает. Усмар-курья обзавелась лодочками и играет ими на волнах своих. И не чего что рыбаки сети свои раскинули, лишнего не возьмут, а возьмут весной еще рыбы пригонит, Обь-сестра старшая, поделится. Луг рядом с крепостью с удовольствием отдаёт травы свои под корм лошадей, коров и овец. Устал луг держать тяжесть травы, а тут помолодел и выровнялся, легче стало лугу. Привольно здесь и людям и животине ихней.
А в избе приказчика Степан Серебрянников призадумался. Ушёл Максюков всё же ставить острог на Бии, забрал с собой почти всех людей, Бог ему на подмогу! В крепости оставил его Степана приказчиком, комендантом по новому, и малое число казаков, сотню с небольшим, да арсенал не великий. Максюков, двигаясь до Бии, всё внимание калмыков к себе притянул. Даст Бог крепость поставит, а там и легче Белоярской станет. Служба у белоярских казаков не сказать что бы тяжёлая, привычная, в разъездах да в караулах в крепости, как и у всех казаков землицы сибирской. « Не унывай Стёпа, бог не без милости — казак не без удачи» - вспомнил Серебренников поговорку Якова Максюкова. И вслух сказал;
- Не что повоюем.
- С кем это ты Степан воевать собрался- сказал вошедший писарь сотенный Гаврила Мензелинец
- Да так, я в обчем. Ты где ходишь душа чернильная?
- На пристань ходил. Казаки что в на лодках в разъезд ходили, гулящих мужиков привели. Тут еще калмыки с кыргызами шастают, а они уже землицу для хозяйства ищут. Ох, жадны мужики до земли Степан, аж ужасть.
- Да ты что? Пошли, значит землеробы и в наши края? Это хорошо, с хлебушком будем. А ты их не жури, нехай идут, земли на всех хватит и нам веселей. Запомни Гавря казаковать дело нужное, но без хлеборобов поперемрём мы тут с голодухи.
- Да я не что, нехай селятся лиж бы не разбойные.
- Ты им Гаврила за велижанами место определи. Ближе к крепости. Я слыхал Иван Юдин заимку в пяти верстах поставил, вот ты им между заимкой и велижанами земли покажи и пусть там строятся. Да, переписать не забудь.
- Добро сделаю. Да, тут Кирилка Белых со своим отцом Фирсом, да с казаком Баюновым Иваном на реку Лосиху бегали конно. Просят землицы там, заимки поставить.
- Пусть ставят, Фирсу то не долго казаковать, старой уже. Видать к старости на землю потянуло, навоевался старик. Разреши....
Писарь вышел, и Степан собираться начал. Задумал он ныне, взяв казаков, пять, за заимку Юдина конно вёрст десять пройти, посмотреть места тамошние. Собравшись, заткнув пистоли за кушак, повесил саблю, вышел на крыльцо. От Проездной башни, в сторону арсенала шёл пятидесятник Никифор Мезенцев.
- Никифор поди ко мне.- позвал казака.
- Никифор кивнул и подошёл к Серебренникову.
- Ты бы Никифор собрал пяток казаков верхами, я их с собой возьму.
- А ты куда комендант собрался?
- За Юдину заимку, поглядеть что там за места. Пусть казаки пистоли возьмут и пищальку одну, на всякий случай. Я их у ворот ждать буду.
…..Через три вёрсты подъехали к заимке пушкаря Ивана Юдина. Заимка стояла по краю бора. Небольшой рубленный домик огороженный тыном, рядом городьба помене, огород от касуль и кабанов закрывает. Юдин возился с телегой, руки у пушкаря без дела не были ни когда. Тут Серебренников заметил, что рядом ещё дом к постройке намечается и земля подчищена. Люди по виду крестьяне, увидав конных казаков остановили работу.
- Здорова дневал Иван, смотрю соседями обзавёлся?
- Слава Богу, да пришли доброхоты, говорят с Томского городка.
- Дак ты их в крепость пошли, запишем в оброчные и пусть живут.
Юдин кивнул и продолжил копаться с телегой. « Молчун, только пушкой говорить горазд», подумал Степан и сам подъехал к новосёлам.
- Здорова православные, чьих будете. Да не боись не тронем.
- Как вас не испужаться то? Конные, да с оружием, из далече не понять казаки или калмыки. А будем мы с Томского крестьяне, там земелька то, болота да глина вот и ищем где хлебушек ростить. А слыхали что на Усмар-курье крепость казачки поставили вот и пришли. Земля здеся не в пример томской , богата да жирна. Не погониш атаман, здеся останемся.
- Не атаман я, приказчик крепости Белоярской, а прогнать не прогоню. Указ мне с Кузнецкой, людишек кои мимо пойдут при себе оставлять и приписывать в оброчные. Как кличут то тебя томской?
- Артемка Семаков, да жинка моя Аграфена, да сын мой Никита с жёнкой и мальцами, да дочка Марья осимнадцати лет. По дороге прибилися к нам Леонтий Мякишев с братом Евдокимом да жинки с имя.
- Вы как избы поставите в Белоярскую сразу, писарь перепишет и живите с Богом.
- Спаси тя Христос! Благодарствуем!
- Трогай казаки, за мной.
Казаки неспешно потянулись за старшим поигрывая нагайками. А как же, девку служивые увидели, плечи подняли, бороды задрали, молодцы казачки, красавцы. Втянулись по дороге в бор, за спиной Серебренников услышал разговор между казаками.
- Видали братцы, кака цаца!- с восторгом говорил молодой казак Сафон Зудилов
- Да ей годов с пол ста, да и мужик тя Сафон на вилы посадит!- шутил в тон ему Степанка Кротов, - смари мужики те до баб жадные!
- Да я про дочку, балда ты поперечная.
- А я то думал баба тебе понравилась. Ха-Ха-Ха!
- Тебе бы всё ржать, Кротов, а я можа жениться хочу.
- А тебе Сафонка скока годов то, а?- не унемался Степан.
- Двадцать пять, а что?
- Дык ты новой указ царя не слыхал разве? По новому указу казаки могут, жениться токо после пятидесяти лет.
- Не слыхал, - пригорюнился Зудилов- А почему, так то?
- Посля пятидесяти годов у казака сопли не пузырятся и бабы над имя не смеются!
Тут пошёл такой хохот, аж бор затрясся, ржали все даже кони.
- Ну будя лес пугать — вытирая слёзы прохрипел Серебренников, - хватит ржать, жеребцы!
Проехали так версты четыре и выехали на большую поляну. По левой стороне поляны речка петляет вдоль бора, от речки огромная поляна версты три в ширь и длинны вёрст пять будет. Поляна ровная без бугров так и просится на застрой.
- Благодать-то, какая живи, не хочу!- опять восторгался Сафонка Зудилов.
- А ты укради кралю то и сюда жить, на ровной месте детей сподручно делать, Гы-Гы-Гы.-опять подначил Кротов.
- А прав Зудилов то, место под жильё славное,- подтвердил немолодой казак Василий Сартаков.
- Хорошее место, - подтвердил Серебренников,- айда казаки назад, до Белоярской.....
 
Елена Долгих (ledola)Дата: Четверг, 26.06.2014, 02:52 | Сообщение # 2
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 9043
Награды: 85
Репутация: 261
Статус:
Плохо знаю историю тех лет, но повествование очень понравилось.Хороший стиль, лёгкий язык, увлекательно. Автору спасибо.

А зверь обречённый,
взглянув отрешённо,
на тех, кто во всём виноват,
вдруг прыгнет навстречу,
законам переча...
и этим последним прыжком
покажет - свобода
лесного народа
даётся всегда нелегко.

Долгих Елена

авторская библиотека:
СТИХИ
ПРОЗА
 
Литературный форум » Архивы конкурсов » Международный творческий фестиваль "СОЮЗНИКИ" » Проза » Евгений Киринчук
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Для добавления необходима авторизация