[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Mickelson, Павел_Черкашин  
Литературный форум » Архивы конкурсов » I Международный онлайн-фестиваль "Живая память" » Проза » Отец рассказывал мне (эссе/воспоминания ветерана ВОВ)
Отец рассказывал мне
(Antti)Дата: Четверг, 19.02.2015, 22:56 | Сообщение # 1
Группа: Удаленные





Прошло семь десятилетий с тех тревожных лет, и теперь интересно оценить изгнание немецко-фашистских захватчиков с русской земли. Мой отец Петр Николаевич Кашкаров прожил большую и интересную жизнь, оставил воспоминания, которые характеризуют его как человека и гражданина. Воспоминания Петра Николаевича тем более ценны, что на ум приходит известное изречение поэта Александра Сергеевича Пушкина: «уважение к минувшему… вот черта, отличающая образованность от дикости».
Эти воспоминания не насыщены драматическими событиями перестрелок, уничтожения живой силы и техники противника, за которые военнослужащих с почетом награждают, а скорее повествуют о переживаниях солдата, его буднях и мыслях. Не смотря на это, а скорее даже и поэтому мне представляются воспоминания отца бесценными. Он родился 25 августа 1923 года, а умер, не дожив до своего 89-летия шести дней.
В 1942 году уже шла война, и Петро, как звали его товарищи, в возрасте 19 лет был призван в Красную Армию. До призыва он успел закончить 9-й класс средней школы, что по тем временам считалось довольно приличным образованием.
В тот суровый год все знали, что война идет, и знали, что успехи нашей Красной армии очень скромны; наши войска отступали…
Во время войны отец был трижды ранен, но возвращался в строй, и закончил боевые действия в польском городе Гдыня, в звании старшины, затем продолжил службу уже в мирное время, и демобилизовался только в 1947 году. Петр Николаевич многократно награжден боевыми орденами и медалями.
В 1942 году почти 50 дней и ночей отец находился в обороне Чижовского района города Воронежа. Там он был рядовым бойцом 126 Отдельной роты ранцевых огнеметов (ОРРО).
Летом 1942 года, когда немецкие войска, прорвав оборону советских войск, заняли часть города Воронежа, Чижовский район контролировался нашими солдатами; впоследствии этот район стал называться плацдармом. С этого плацдарма началось изгнание врага и полное освобождение города. Вот как это было.
Отец, а тогда – 19-летний паренек – получил предварительную военную подготовку в Суслонгерском военном лагере, где были организованы специальные курсы по подготовке инструкторов химической защиты. Подготовка проводилась в ускоренном темпе, и все понимали, что длительной задержки перед отправкой на фронт не будет.
Он рассказывал, что условия подготовки бойцов в этом лагере были суровыми. Командиры поднимали молодых солдат ночью по тревоге и «гнали» марш-броском 4…5 км. Питание скудное: почти всегда на первое блюдо давали чечевичный суп, в котором плавали три-четыре «чечевины». На современный «сникерс» не похоже. Не объешься. Второе блюдо – каша из перловой крупы, которую солдаты окрестили «шрапнелью», ведь она была очень похожа на осколки немецких снарядов.
На отдельных участках фронтов немцы быстрыми темпами еще продвигались вглубь нашей страны, а химические отравляющие вещества не использовали, поэтому курсы по химзащите вскоре были признаны ненужными. Тем не менее, завершив учебу, и сдав зачеты, солдаты с этих курсов были направлены на фронт.
Еще по пути в Суслонгер дедушка вместе с другими призывниками был в Казани, где при кратковременной остановке на пристани они у цыганок погадали на свою судьбу. Цыганка, которая гадала деду, все выспрашивала: «позолоти, касатик, позолоти», и ей не жалея отдавали последние копейки. Ее благословения проникли в душу, и внушили надежду на счастливый исход войны. Так говорил мой отец.
По прибытии на фронтовую полосу Воронежского фронта рядового солдата Кашкарова распределили в 126-ю Отдельную роту ранцевых огнеметов, которая размещалась в поселке Усмань, в 16-18 км от Воронежа. Там же дед впервые взял в руки огнемет – это грозное оружие, предназначенное для уничтожения вражеских укреплений, огневых точек, складов оружия и других объектов противника. Солдаты всерьез готовились к применению огнеметов в городских условиях Воронежа.
Находясь в Усмани, солдаты отчетливо слышали гул артподготовки и разрывов крупнокалиберных снарядов, которые применяли по городу немцы. Бои велись как на земле, так и в воздухе. Отцу запомнился воздушный бой, произошедший в небе Усмани между советским летчиком и немцем. С земли с волнением следили за боем, который продолжался всего минут 10… В один из моментов боя наш самолет загорелся и вскоре упал; летчик скорее всего погиб, потому, что никто из самолета не выпрыгнул, а после взрыва за лесом (5-10 км) надеяться на счастливое спасение не приходилось. Все это навевало тягостные думы, и многие уже заранее прощались с жизнью, настроение было подавленное, все отчетливо понимали, что скоро их призовут на защиту Воронежа.
15 октября 1942 года взвод огнеметчиков, и среди них мой отец, получил приказ выйти на передовую линию обороны и заменить сильно измотанных бойцов обороны прежнего состава. Они шли 17 км пешим ходом с редкими привалами, таща на себе тяжелые ранцевые огнеметы. Шел непрерывный дождь. Промокли все. С наступлением вечера стало темно, но небо время от времени ярким огнем озарялось; это были световые ракеты. Кто их запускал - неизвестно. Было страшно. По разбитому мосту почти в потемках они перешли небольшую речку. В стороне от дороги выделялось большое кирпичное здание без крыши, но с проемами стен. Здесь солдаты сменили свои огнеметы на ружья-карабины и спешно направились в мокрые от дождя и липкие от грязи траншеи. Рассказывая мне эту историю, отец остановился. И отвлекся.
«Тогда я подумал, интересно, растет ли в такой глинистой земле картошка, есть очень хотелось, то ли от страха, то ли по естественным причинам потребности молодого организма, выдержавшего марш», - говорил он.
Когда происходила смена защитников обороны Чижовского района, на том участке противник начал непрерывный обстрел, продолжавшийся минут двадцать… Смена произошла настолько быстро, что солдаты не успели даже поговорить со «сменщиками» об условиях ведения боя, ориентирах, численности противника и получить другую важнейшую для солдата информацию. Не успели и отдохнуть с дороги, ужина тоже не было.
Петр Николаевич этот эпизод мне рассказывал так: «укрываясь от случайных пуль и осколков, я приник лицом прямо к земле; она была противной, липкой, но теплой. Когда лоб коснулся земли, свист пуль и осколков стал слышен меньше. Перед траншеей, в метрах 70-ти, была натянута колючая проволока в рост человека, поэтому мы не боялись, что на нас нападут внезапно. Мое место в этой траншее и был мой пост; в течение следующих двух дней я никуда не отлучился ни на минуту, и в такой же ситуации находились мои соседи слева и справа, бойцы, с которыми мы впервые познакомились в Усмани. На этом посту, мне часто приходила в голову мысль: «почему враг бьет нас постоянно, а мы – нет?». На этом месте рассказа отец погрустнел, и было заметно, что былые воспоминания взволновали его.
Следующий день запомнился отцу на всю жизнь. Рано утром, часов в семь, начался минометный обстрел того участка, где находился непосредственно их взвод. Разрывы были очень близко, осколки свистели кругом и взрывали землю; видимо этот участок был хорошо пристрелян противником еще ранее. Команд не было. Чтобы уберечься от попаданий осколков дедушка выдолбил в земляном валу траншеи лунку, в которую можно было поместиться на корточках. Когда обстрел стих, встал и осмотрелся вокруг. Нашел в шинели прожженную рваную дырку, перекрестился и вспомнил бога: «Господи, спаси меня!». В обороне Воронежа он выдержал не один такой обстрел.
Немцы били столь прицельно и опасно, что иногда наши солдаты, бывало, питались один раз в трое суток, потому, что невозможно было пробраться к укрепленной боевой позиции кухне с горячей пищей. А оставлять позицию было нельзя, и смены не было. Был случай, когда бачки с едой привезли им на танке.
В этом месте рассказа отец улыбался, и неспроста. Он навсегда запомнил лицо танкиста, что вынес бачки с едой с танковой брони: все черное, под стать комбинезону, только белки глаз белые, как у негра. Солдаты тогда долго смеялись над танкистом-негром, а он, обидевшись, послал их матом, обозвал «вшами траншейными» и обещал больше не приезжать; да и вправду больше его не видели… «И смех на войне душу радует, и уже не так страшно…» - говорил мне отец.
Тогда не было четкой линии фронта по городу, и враг мог появиться в любую минуту, было страшно от неизвестности. Немцы не решались на новое наступление, а у наших солдат силенок было тогда маловато и поэтому обе стороны - и мы, и немцы вели позиционную войну, часто перестреливаясь, в основным стрелковым оружием, но не решались на масштабные атаки.
Однажды от командира взвода отец получил персональное задание: доставить в штаб (в Усмани) пакет с важной информацией. Чтобы выполнить задание, надо было скрытно пройти незнакомые и опасные места в одиночку. Сплошной линии фронта не бывает нигде, для этого потребовались бы миллионы солдат, расположенных в пределах видимости друг друга, и в зоне передовой линии всегда есть опасность встречи с противником. Шансы противников уравнивает только то, что каждый из них опасается другого.
В темноте, перейдя речку по разрушенному мосту, Петр Кашкаров подошел к крупному разрушенному зданию, окруженному кустарником. Кругом не было ни души. С полчаса сидел тихо и наблюдал за округой, затем короткими перебежками проник в здание. Оно оказалось библиотекой. Книги, газеты, обрывки бумаг лежали разбросанными везде. Он поднял первую попавшуюся книжку с пола, это оказался томик стихов Сергея Есенина. Впоследствии дед носил с собой этот томик на груди, он стал для солдата талисманом.
Задание командования отец выполнил без происшествий. Уже позже, он был отмечен и первой медалью – «За отвагу», когда впервые применил огнемет, участвуя в контратаке; 2 декабря 1942 года был ранен, но тогда и вражеский ДОТ (долговременная огневая точка) перестал отрыгивать огонь. Путь для контратаки многим красноармейцам был расчищен благодаря отцовскому огнемету. Но перед этой контратакой, для облегчения – был приказ все лишнее снять – отец оставил томик Есенина в траншее, и больше его не видел.
В другой раз отец рассказал, что на войне порой случались труднообъяснимые вещи. Находясь на лечении после ранения в госпитале города Липецка, однажды отец заметил какое-то необычное волнение медперсонала. Это случилось уже зимой, когда наши войска вели активные наступательные операции по изгнанию и разгрому вражеских захватчиков. В одном из боев был ранен немецкий генерал, и попал к нам в плен. Оказалось, что командование госпиталя было очень озабочено устройством отдельного помещения для этого генерала. Хотя многим нашим не хватало места.
Но как видно из рассказов моего отца Петра Николаевича, были и страшные и смешные случаи, что сохраняло многим солдатам надежду выжить в страшной войне, с большим количеством жертв, 70-летие Победы в которой наш народ отмечает 9 мая 2015 года.
Я думаю, что наша задача сейчас сохранить мирное небо над головой, и в этом нам поможет священная память. Ведь «гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие», так сказал однажды русский поэт А.С. Пушкин.
Прикрепления: 0114832.jpg(159.0 Kb)


Сообщение отредактировал Antti - Четверг, 19.02.2015, 22:59
 
Виноградов Дмитрий Леонидович (Litvin)Дата: Среда, 04.03.2015, 21:58 | Сообщение # 2
Житель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 589
Награды: 12
Репутация: 12
Статус:
Многое из того, что происходило на войне, по рассказам фронтовиков, не укладывается в рамки понимания.
 
Литературный форум » Архивы конкурсов » I Международный онлайн-фестиваль "Живая память" » Проза » Отец рассказывал мне (эссе/воспоминания ветерана ВОВ)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Для добавления необходима авторизация