[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Литературный форум » Архивы конкурсов » Новые сказки V » Первый тур. Сказки и стихотворения » -232 - Александр Ионов (Номинация "Сказки")
-232 - Александр Ионов
Конкурсы портала (Оргкомитет)Дата: Четверг, 03.09.2015, 05:53 | Сообщение # 1
Долгожитель форума
Группа: Администраторы
Сообщений: 6216
Награды:
66
Репутация: 20
Статус:
БЕЛЕСЫЙ БУРАН

Хотите - верьте, хотите – нет…


Уж они в городе жили… Сашок перешел в средние классы. И вот случай… А кому то и сказка.
В советское время Рождество не очень-то праздновали. Сами понимаете − коммунистическое воспитание, атеизм. Суеверия там, приметы, так сказать, вслух не приветствовались. Но все-таки в деревнях кое-какие гуляния и развлечения были. Не сказать, чтоб уж традиции какие-то передавались, думаю, праздновали кто как мог и кто как умел. Честно говоря, все Рождество крутилось в основном вокруг Гоголевских «Вечеров близ Диканьки». Ничего другого шумно-известного что-то не припоминается. Да и толкования и рассуждения были разными. И для умишков пятиклашек многое было малопонятно. Пионерской совести было трудно ужиться с бабушкиными россказнями. Соответственно и восприятие Рождественских дней было на уровне сына глубоко партийного отца.
К радости Сашка, в это время шли чередом новогодние елки. На одном предприятии − от матери, на другом – от отца. И на школьную ёлку ухитришься пару раз сходить. Везде выступления, карнавалы, ну и непременно, подарки. Возраст такой, что уже понимаешь: Дед Мороз − Марьяванна, а ёлка мигает от релюшки. Это первоклашкам в диковинку всё: трогательные снежинки да зайчики-попрыгайчики. В старших классах строго-солидно, для выпендрежа…
А уж мы-то… Нарядишься кем попало да во что попало. Если уж признаться плохоньким языком, главное для нас – подарки. Это уж чуть ли не святое дело. И чего только в этом заветном кулёчке нет!
Наберется этих подарков-гостинцев так много, что пировать можно! Однокашникам не похвалишься, у них тоже самое. Несешь кулечек домой, не притронешься. А там уж на всех хватит – это маме, это мне, а это… И менялы затеешь − то с сестрой, то с братом, то с дружным соседом. Всё сладкое такое. И еще из всего этого конфетья наберешь для бабушки в деревню гостинец из города. Такой ты гордый, что, отрывая от себя, можешь со всеми поделиться. После всех ёлок как раз на Рождество и угодишь ненамеренно.
…И вот собрался Сашок к бабушке в деревню Выселки − гостинцев отнести и поздравить её, да и самому погостить до конца каникул. Обычно к ней он редко ходил один. Домашние завозражали обоснованно. Но в нём же урос, заупрямился, разругались… Обида. Сашок томился полдня, все же много за полдень ушёл сопротивно. Когда уходил, у дверей сестра протянула зажатый кулак и тихонечко сказала:
− На, надень… Раз к бабушке.
Крестик там был, в кулачке. Сестра была старше Сашка и понимала гораздо больше.
Пошел Сашок напрямки, толком не одевшись. Погода была нормальной, но тут вдруг захмурело. И пошёл он не через «песочку», а через староверское кладбище. Смелый был! Вышел на мельничную (где сейчас мечеть, тогда была старинная мельница). Задул ветер. Потом вышел на пустырь. Ветер становился порывистым, запуржило. Когда дошел он до района теперешнего ЖБИ (выезд из города), вообще заметелило. Сашок прикидывал добраться до деревни за час с небольшим − всего-то каких-то пять километров. А тут разыгралась такая метелица! Прошел ещё немного, не видно ни зги. Мороз, правда, слабый, но ветер… Ветрище натурально! Снег лепит и слепит. Шел Сашок под большим углом, а иначе валит с ног. Прокрутился кругом − домов не видно. Стало смеркаться. Ветер дул со стороны нового аэропорта. Видимо, пригибаясь сильно навстречу ветру, он сместился вправо − дороги уже не было видно. Но Сашок упрямо шёл вперед. Ветер стал крутить, кидая снегом то в лицо, то в бок, то в спину.
Мелькнула мысль, а не возвернуться ли? Нет! Он был бы не он… Незаметно стемнело, мороз стал усиливаться. Ветер то дул порывами, то беспрестанно. Ляжки ему продуло основательно − пальтишко было коротким. Ноги глубоко проваливались в снег, и он набивался в валенки. Сашок понял, что идёт полем. Наваливалась усталость, пошёл спиной. Немного стало жутковато. Мысли нехорошие. Мальчишечье сердце «затумкало»…
Наверное, многим в детстве приходят подобные мысли, этакая наивщина от обиды, от досады, от бессилья: «Вот умру тут… Ну и пусть. Пусть знают… Пусть им будет горько. Будут потом рыдать…» Этакая жалость к самому себе. Эх!?
Порыв ветра кинул один снежный заряд, потом ещё и ещё. Запуржило, замело ещё сильнее. Сашок уворачивался от ветра и снега и так и сяк, но его рот хватал и хватал снежный воздух. Дыхание сбивалось, вызывая бессилие. Варежка с правой руки обронилась во тьме. В левой руке он нёс авоську. Он шёл и шёл, неуверенный теперь в правильном направлении, но знал, что останавливаться нельзя. Нечто паническое стало вытеснять его неоправданную сопротивность. Оберегая гостинец, Сашок сунул авоську с содержимым за пазуху, и его рука коснулась нательного крестика под рубашкой. Сознание само обратилось к Богу − Господи, как же я забыл про НЕГО и про крестик? Памятуя бабушкины наказы: «В трудный час ты обратись к Господу, и он не оставит тебя в беде», Сашок впервые по-мальчишечьи сам помолился, как смог, и неумело перекрестился озябшей ладошкой.
– Боженька-боженька, помоги мне добраться до бабушки, – захныкал он голосом Иванушки-дурачка из сказки.
Вы не поверите! Вот вам истинный Крест! Помните в писании: «И разверзлось море перед Моисеем, и отхлынули волны, и образовалась широкая высокая дорога… И провел он народ по ней…» Ну не всё может так дословно. Так и тут − ветер разом стих, метель прекратилась. Снег начал падать буранно. И сквозь белесую темноту, где-то в левой стороне замерцал далекий нечеткий огонёк. Сашок оказался на довольно крепком снежном насте. Сомневаясь, он несколько раз попробовал притопнуть ногой – твёрдо! Дороги здесь отродясь не было, это уж точно. Наст этот как бы белёсо высвечивался. Обрадованный, Сашок небольшими перебежками устремился на этот неизвестный, но обнадеживающий слабый огонёк. Откуда только силы взялись? Теперь он уже не боролся с ветром. Этот неведомый свет настораживал и манил. По образовавшемуся насту, как по лунной дорожке, Сашок быстро приближался ко всё увеличивающемуся огоньку. Он действительно сильно сместился вправо и шёл ошибочно в направление аэропорта. Подойдя ближе, он увидел, что свет исходил от окна сторожки заброшенного скотомогильника, расположенного посередине пути между городом и деревней. Там рядом была дорога! На его мальчишеском сердце отлегло. Ранее не раз приходилось здесь ходить. Сквозь серо-черную мглу он различил телеграфные столбы. Провода гудели в сторону деревни. Сашок благодарно оглянулся – белесого буранного пути уже не было… Как так?! Понять произошедшее ему было трудно. Жути он уже не ощущал и с лёгкостью на душе заспешил в сторону Выселок. Ветер ослабел, да и метелило уже не так сильно. Оставшуюся часть пути он прошёл гораздо быстрее. Дорогу уже не терял, хотя и вьюжило, и кидало снегом. Минуя овраг и зады, он задутым проулком прошел к дому бабушки.
– Б-батюшки святы! − запричитала она, никак не ожидая визита внука, − да что ж ты, родимый, удумал в такую позднь и непогоду, − раздевая и растирая его, продолжала она сетовать, − как же ты, милок, это… Ох, экий ты согрешимый… − искренне сокрушалась она.
− Я эот… эостинэц… ззз эёлки, ззз Рождеством бээбуля, – оправдывался Сашок посиневшими губами, околевший основательно.
Сведённый подбородок не давал выговаривать. Бабушка отпоила его чем-то горько-горячим. Оклемавшись, он взобрался на печь. Плохо соображая, весь утомленный и разомлевший от обволакивающего тепла, Сашок провалился в сон.
Ему всегда казалось, что бабушка никогда не спала − так, прикорнёт на лавке в задней. Рано-ранёхонько затапливала печь, кормила и поила скотину, прибиралась вечно. Двигалась она бесшумно и всегда что-то причитала.
…Гремела печная заслонка. По стенам комнаты метались какие-то привидения − то дикие кони, то ангелы с крылышками, то какой-то седовласый дед, то ещё какая-то ерунда в сполохах… Опять гремела заслонка, и… всё пропадало. Сашок отползал вглубь печи на противный воняющий старый тулуп, укрывался тонким одеялом из многочисленных лоскутков разной формы. Долго мостил вечный валенок и так, и эдак, возился, чесался, посылая мысленно проклятия говённому телёнку, шебуршащемуся за занавеской, и, вдыхая первый запах испеченного хлеба, устало досыпал прерванный сон. Белесый буран сыпал и сыпал ему на тяжёлые веки…
Метелило всю ночь, не хуже чем в Диканьках. А наутро – снега под крыши и как и не бывало метели − солнечно и морозно. Начинались Святки… Эх, рассказать бы вам про деревенские жути, но вы же опять не поверите!?
Пожурила тогда его, охая, бабушка, зато потом – пареная тыква с горохом и с томлёным молоком из печи и необыкновенные деревенские пироги. Мечта! Ааабъеденье!
Нет, Сашок никого не винит, сам виноват. Мальчишество. Безрассудство. Ведь замерзнуть мог. Угодил бы в овраг, а там и зимой родники. Ну, это уж так… «Ангел-хранитель, всегда рядом, родимый-то», – заверяла его бабуля.
…С бабушкой он тогда не поделился о чудесном спасении, отложил на повзрослевшую осмысленность. Огонёк-то был реальный, а вот снежный наст на невесть откуда взявшейся дороге и белесый буран над ней… Что, опять не верите? Истинный вам Крест! И опять ваше право.
Господь тогда его оберег. Храни он и ВАС ВСЕХ!


Овражек небесный

Нас в рай звали, звали.
Но мы туда, не не хотим, а не попали…


Есть такое поверье или молва, и я вам поведаю ее. Эдакая сказочка для взрослых…
Все мы, пожив на этой земле, отправляемся на небеса. Там, у Господа, есть такой овражек, куда и размещают всех отошедших в мир иной. У Господа там есть свои помощники – Ангелы небесные, Апостолы, святые. У каждого – свое занятие, назначение и ответственность. И не каждого вновь поступившего они определяют вскорости. Кто-то оказывается и на дне овражка, кто-то в дальней стороне, кто-то по бокам, а кто-то – и сверху.
…Подходит определенное время. Множество людей с земли оказывается там после смерти, вернее, их души. Может даже показаться, что слишком много. Но Господь сам ведет, так сказать, свою бухгалтерию. Он регулирует население мира. Это мы тут находим мотивацию и аргументы по притоку и оттоку населения. Нет, ничего мы не решим. Уйдем все − не по старости, так по глупости, не от болезней, так от аварии, не от катаклизмов земных, так от войн на планете. Все души людские окажутся в этом овражке.
Так вот, проходит нужное время, и там души перераспределяются. Господь с помощниками определяют – кому в рай, кому в ад. Некоторые души он отправляет на землю. Некоторых вселяет в души других на земле. А кому и дает вольную душу. Нет, не на скитания, а на самовыбор. А чистые души так и вообще в свободном полете. У вольносветлой души вообще безграничные полномочия. Сеет доброе, справедливое и всё хорошее в мире.
Конечно, всему этому противостоят силы зла. Ну, пусть в образе сатаны. А мир-то так и устроен − на добре и зле. На добре, я лично полагаю, больше. Это еще сказывала моя незабвенная баба Прасковья (царство ей небесное и поклон низкий). Иначе бы мир не устоял. Хоть и не стоит соваться в дебри старины глубокой, но и считаться с ней надобно.
Забота Господа о нас самих, о душах наших неустанна. Это он нас настраивает на чистоту души. И чем больше их здесь среди нас и чем они чище, тем благостнее будет и жизнь в миру и на небесах.
И ещё скажу. Любовь. Влюблённость. Любить и быть любимой! Быть любым! Это ли не счастье земное.
Чем искреннее и чище любовь среди нас, нас разновозрастных (любви все возрасты покорны…), чем она переживаемей, чем страдальней или возвышенней, тем легче этой любви там. Там, на небесах, где и браки-то регистрируются основоположно. Да, души влюбленных и любящих тоже могут оказаться в этом небесном овражке, но рядом. Рядом они и перераспределятся по миру позднее.
И еще. Для дружбы нужно время, для любви место (это всеизвестно), но добавлю – ничего не нужно для влюбленности!!! Это от меня…
Есть, есть такое, что некоторые с земли попадают сразу в ад (и поделом). Он, Господь, и решает. Есть и такие, которые прямиком попадают в рай. Это исключение! Нам с вами туда, я полагаю, напрямки попасть сомнительно. Уж очень надо быть исключительным. Да, трудно. Да, нелегко. Да, почти невыполнимо. Но стремиться к этому надобно. Да и не мной это оговорено. В писании, в молве, в молитвах людских, в жизни нашей праведной. Есть, конечно, целые учения и трактаты о душе. Разные. И спрошу вас, милые люди: к душе ли вам овражек мой небесный!? А интересно мне… Хотя не всё именно так и обстоит. Небеса-то необхватообъёмные!
Надумки писательские?! Не без этого… Но вдумайтесь, поразмышляя…
Мне бы очень хотелось, оказавшись в этом небесном овражке, потом попасть в число этих вольно-чистых душ… Да, я небезгрешен. Да, мы все небезгрешны. Но чистое и искреннее покаяние перед Всевышним и чистые и благородные помыслы дают нам всем такой шанс. Зло наказуемо, так или иначе. И надобно об этом и знать, и помнить. Но, думать надо о светлом. Желаю вам всем благосветлости!

Белорозочка

Сказочка про Козочку- розочку
и славного мальчика - Кармангульчика


Сей сказ о белорозочке-козе,
Что в синегории паслась,
бе-бекая на нашем языке.
Пастух её любил,
А горный дух в девицу превратил.
Ушёл пастух на службу,
Но продолжалась верной дружба.
И Кармангул, так звали паренька,
В селение вернулся.
Джигитом ладным обернулся.
Над водами текущей речки,
Произошла любимых встреча.
И на пиру застольном
сказ вёл джигит достойный
О ратных подвигах своих,
О странах за горами,
О чуде за морями.
Молва далёкая напела,
О счастье, о добре,
О пастухе и белорозочке-козе!


С умилением к внучке своей чистосинеглазочке - Катюшке

Жил-был в одном предгорном селении Синегорье славный и добрый мальчик – Кармангульчик. Так нарекли его родные и близкие за смуглость. И, как водится, в том селении было небольшое стадо коз и азиатских архаров. И была среди них маленькая и миленькая козочка. Была она светленькая с маленькими рожками, трогательными ушками, с которых ниспадали маленькие сережки бело-молочного цвета. А мордочка у этой козочки была розовенькая, а глазки у нее были небесного цвета. И блеяла она тонким и нежным голоском:
– Бе-е-еее…Бе-бе-бе-еее…
Этот мальчик-пастушок очень любил козочку-розочку, заботился о ней. Холил и лелеял. Миловал и голубил. И окликивал её - Белокозочка. Ее беленькая шерстка всегда лоснилась от его ухаживания. И козочка-розочка была очень привязана к нему. Кормилась только из его рук и всюду ходила за мальчиком по пятам.
Шли годы, мальчик рос. И вырос в прекрасного юношу. А козочка-розочка по-прежнему оставалась маленькой и миленькой. Но они все также вместе резвились среди сенотравья и полевых цветов на склонах близ селения.
Однажды по неосторожности жизнерадостная козочка-розочка упала с мостика в воду. Мостик тот был перекинут через быстростремнинную речушку, протекающую через их селение по овражку. Упала козочка-розочка прямо в водоворот. Недалеко игравший юноша сразу же услышал жалобный голосок козочки-розочки:
– Бее-бек… Бее-е-еек…
Юноша, не раздумывая, смело бросился в бурлящий поток, больно ударившись о подводные камни. Превозмогая боль, он все же спас тонущую козочку-розочку, вытащив ее на берег. В отчаянной борьбе со стремниной юноша потерял много сил. И убедившись, что козочка в полной безопасности, упал без сознания возле берега, истекая кровью. На ту беду не оказалось никого рядом из селения. И козочка стала благодарно вылизывать раны юноши. Он очнулся, возрадовался спасённой козочке и своему обличью. Чудодейственная забота козочки-розочки преобразила юношу, и стал он статен, и ладен, и крепок, и силен.
Незаметно пролетело время выпасных лугов, где статный юноша и маленькая козочка резвились на разнотравье Синегорья. Пришла пора поступления юноши на государеву службу. До той поры не приходилось ему выезжать за пределы селения. Много скал и вершин изведал выносливый юноша. Побывал во многих пещерах и ущельях. Но сожалел он, что много чего еще не видел и не ведал о том простиравшемся огромном мире за горами. И мечтал побывать везде. Потому на государеву службу шел он с большой охоткой и желанием. Но ему также было жаль расставаться с маленькой и миленькой козочкой.
Одним днем взошло солнце, и настало время прощания с родными и близкими. Пришел он попрощаться и с маленькой козочкой-розочкой. Приглаживая, говорил нежные и ласковые слова. Приобнял ее также нежно.
И только собрался уходить, как козочка заблеяла жалобно:
– Бе-еее, бее-еек… ее-бее…
И услышал юноша в блеянии том голос девичий:
– Кармангу-уул, ты куда-а-а?! – Кармангу-уул, не уходи-и-ии…
И поразился он, и заплакал. Плакала и козочка. Обнял юноша ее еще раз. Ещё нежнее и трогательнее. И взял на память с трепетного ушка козочки бело-молочную сережку. И пообещал он непременно возвернуться, как бы хорошо и прекрасно не было там. Там, за горами и далями. Там, в далеком неведомом. И зашагал он горною тропою. На вершине перевала захотел он обернуться на родное селение и ещё раз взглянуть на милую козочку. Но неведомая сила не позволила ему этого. И пошёл он далее, не оглядываясь. А слезы его, упавшие на мордочку козочки, перемешались с ее слезами и превратилась козочка-розочка в молодую девицу неписаной красоты. Но не увидел Кармангул этого чуда. Не окликнула и она его в проводах намеренно, повинуясь неведомой силе.
Коротко ли, долго ли, но прошел срок государевой службы. И возвернулся в Синегорье Кармангул. Еще более окрепшим и возмужавшим молодцом. По дороге нарвал он замечательных полевых цветов и сенка душистого для своей козочки-розочки. Вошел он в селение и остановился на том памятном мосточке. Глянул в воды стремнинные, все также бежавшие по разросшемуся овражку. И увидел Кармангул в отражении водном прекрасное личико незнакомки. И послышалось ему легкое блеяние:
– Э-ээ-эй…Э-ээ-эй…Эге-ей!
Обернулся он, а перед ним стоит на мосточке девица прекрасная, бело-розовая личиком и одежде бело-розовой. А в косе ее – роза садовая подоткнута. И смотрит она глазками небесными. Губы ее алые в улыбке завораживающей и загадочной.
– Не узнаешь ты меня, Кармангул-странник? – озадачила она его нежным голосом.
А он и дар речи потерял, и двинуться не может, завороженный ее красотой.
– Нет, прекрасная девица, – молвил Кармангул, – не приходилось мне ранее видеть и слышать тебя…
– А ты приглядись повнимательнее, – еще более загадочно улыбнулась девица.
И увидел он сережку бело-молочную, свисающую с одного ее маленького ушка. Осененный, достал он вторую точно такую же из нагрудного кармашка, где хранил возле сердца своего. И поднес ко второму ушку прекрасной девицы.
– Не может быть! – воскликнул Кармангул, пораженный чудом.
– Как я рад видеть тебя, чистоглазка моя милая! – и он преподнес ей букет полевых цветов.
– Да, да, – зауверяла она его, – я и есть твоя козочка-розочка. Это природный Горный Дух при смешении наших слез преобразил меня, когда ты спешил на службу. За искренность твою и доброту. За терпеливый уход твой, за отвагу твою и за любовь, и верность нашу. А та неведомая сила была нечто иное, как испытание для нас обоих наложенное Духом Синегорья.
И возрадовался счастливый Кармангул необыкновенности произошедшего. Обнял он нежно девицу прекрасную и целовал уста ее алые, и заглядывал счастливо в очи небесные, прижимая её нежно и ласково. И воскликнул радостно и проникновенно:
– Белокозочка ты моя синеглазая. И какая ты расхорошая-распригожая. И отныне нарекать тебя буду – Белорозочкой!
А сенце луговое сложили они веночком и пустили в воды стремнинные, и загадывали желание на счастье свое.
На этом бы закончить эту необыкновенную сказочку, но летит из-под пера конец всей истории. И не удержаться «писакалю» в продолжение сказа.
…Весть о счастливых молодых облетела селение, и ликующие родные и близкие с радостью пригласили и девицу прекрасную, и статного Кармангула на совместно организованный пир. И пели они песни гуляльные да застольные. Водили хороводы и пускались в пляс. И гремело веселье по предгорью синему. И рассказывал Кармангул на пиру застольном о странах дальних, о диковинах по всему миру. И удивлялись селяне и ахали. И рассказывал Кармангул о государевой службе, о странствовании по многим направлениям земли большой. И засыпали его селяне вопросами любопытными и дивились в ответах его. И рассказывал Кармангул о войнах жестоких, о геройстве своем, сверкавшем в орденах и медалях на груди его. И восхваляли селяне Кармангула за ратные подвиги его, и относились к нему с уважением.
И поделился с ними Кармангул непонятливостью, одолевавшей его. За всю службу государеву в странствии дальнем – ни один волос с его головы не упал, ни ранки хоть небольшой нет на теле его, в каких бы баталиях и трудностях он не пребывал. И поведали ему селяне тогда о скромно сидящей рядом прекрасной девице. Денно и нощно обращалась она в молитвах к горному Всевышнему. Пеклась о здравии Кармангула и целости. И воскликнул благодарно Кармангул, вновь приобнявши девицу-розочку:
– Так вот почему в зной прохлада окутывала меня! Так вот почему в стужу согревало чье-то дыхание тепла! Так вот почему ни пуля, ни мечи не ранили меня в схватках жестоких! Так вот почему не тонул я в водах океанских! Воистинно испытание наше.
И целовал он бело-розовое личико своей возлюбленной, приговаривая:
– Подруга ты моя верная, небесушка моя славная.
И опускала она скромно реснички на чистоглазые глаза свои. И распускала свои косы шелковые. И кружились они в танце при нежных объятиях. А селяне вновь хороводили вокруг да вновь запевали песни гуляльные.
И была потом веселая-развеселая свадьба!
И родились у них красивые-раскрасивые дети!
И тем распрекраснее стала наша земля!
И славили люди любовь необычную. А молва о чуде том в Синегорье дошла и до нас с вами. Потому и о том сказ написан.

Надо учиться у детей их искренности, непосредственности, открытости и любви. Взрослея, мы сдерживаем свои прекрасные порывы и перестаем быть откровенными. Кто-то из великих сказал: «Чем дольше в человеке сохраняется детскость, тем он менее стареет…» И все же я тоже старею. Но, полагаю, сидящая во мне детская память не дает стареть моей душе. Желаю и внукам моим как можно дольше пребывать в счастливом детстве, коего так недоставало мне в самом начале жизни…
Мои стишки к внукам – забавы-речитативы из чувств сложены, а не ради рифмоплетства. И мало кто их оценил. Ну, да и не ропщу. Особо влиять на развитие внуков и воспитание не могу, дабы не перечить прямым родителям. Своих детей старался воспитывать правильно. Большая заслуга, разумеется, моей Людмилы. Ее старания по всей нашей жизни были более весомыми. И я, как бы там ни было, благодарен своей супруге за все. Дети наши, правда, выросли разными. Впрочем, и мы с ней разные. Но, несмотря на это, хорошего и доброго было в нашей жизни гораздо больше. И живём мы, слава Богу, вот уже сорок лет вместе. И несём свой крест далее
 
Дюймовочка (Дюймовочка)Дата: Четверг, 03.09.2015, 10:18 | Сообщение # 2
Долгожитель форума
Группа: Жюри
Сообщений: 1568
Награды:
5
Репутация: 5
Статус:
Цитата Оргкомитет ()
Но в нём же урос,

кто это7
Цитата Оргкомитет ()
Снег лепит и слепит.

ЛЕТИТ И СЛЕПИТ
Цитата Оргкомитет ()
БЕЛЕСЫЙ БУРАН

Не сказка.
Цитата Оргкомитет ()
Овражек небесный

Не сказка.
Цитата Оргкомитет ()
Белорозочка

Во второй тур. biggrin
Без послесловия.
Цитата Оргкомитет ()
Надо учиться у детей их искренности, непосредственности, открытости и любви. Взрослея, мы сдерживаем свои прекрасные порывы и перестаем быть откровенными. Кто-то из великих сказал: «Чем дольше в человеке сохраняется детскость, тем он менее стареет…» И все же я тоже старею. Но, полагаю, сидящая во мне детская память не дает стареть моей душе. Желаю и внукам моим как можно дольше пребывать в счастливом детстве, коего так недоставало мне в самом начале жизни…
Мои стишки к внукам – забавы-речитативы из чувств сложены, а не ради рифмоплетства. И мало кто их оценил. Ну, да и не ропщу. Особо влиять на развитие внуков и воспитание не могу, дабы не перечить прямым родителям. Своих детей старался воспитывать правильно. Большая заслуга, разумеется, моей Людмилы. Ее старания по всей нашей жизни были более весомыми. И я, как бы там ни было, благодарен своей супруге за все. Дети наши, правда, выросли разными. Впрочем, и мы с ней разные. Но, несмотря на это, хорошего и доброго было в нашей жизни гораздо больше. И живём мы, слава Богу, вот уже сорок лет вместе. И несём свой крест далее


Член жюри конкурса "Новые сказки"
 
Хозяйка Медной горы (Хозяйка_Медной_горы)Дата: Четверг, 03.09.2015, 12:44 | Сообщение # 3
Долгожитель форума
Группа: Жюри
Сообщений: 2521
Награды:
14
Репутация: 22
Статус:
Цитата Оргкомитет ()
Но, несмотря на это, хорошего и доброго было в нашей жизни гораздо больше. И живём мы, слава Богу, вот уже сорок лет вместе. И несём свой крест далее

И хорошо! Но размышления, подобные этим, нужно оставить за скобками.
Цитата Оргкомитет ()
Белорозочка
без послесловия
во второй тур пропускаю, но с условием, что автор тщательно поработает над текстом, уберёт все повторы, излишнее употребление "и" в начале предложений и вот это абзац:
Цитата Оргкомитет ()
На этом бы закончить эту необыкновенную сказочку, но летит из-под пера конец всей истории. И не удержаться «писакалю» в продолжение сказа.

На мой взгляд, нет никакого смысла разбивать текст.
Первые две работы не обсуждаю, это не предмет данного конкурса.


Член жюри конкурса "Новые сказки"

Сообщение отредактировал Хозяйка_Медной_горы - Четверг, 03.09.2015, 12:46
 
Николай Гантимуров (Nikolai)Дата: Воскресенье, 06.09.2015, 14:06 | Сообщение # 4
Его Величество Читатель
Группа: Модераторы
Сообщений: 6489
Награды:
71
Репутация: 218
Статус:
Цитата Оргкомитет ()
Уж они в городе жили… Сашок перешел в средние классы. И вот случай… А кому то и сказка.
В советское время Рождество не очень-то праздновали. Сами понимаете − коммунистическое воспитание, атеизм. Суеверия там, приметы, так сказать, вслух не приветствовались. Но все-таки в деревнях кое-какие гуляния и развлечения были. Не сказать, чтоб уж традиции какие-то передавались, думаю, праздновали кто как мог и кто как умел. Честно говоря, все Рождество крутилось в основном вокруг Гоголевских «Вечеров близ Диканьки». Ничего другого шумно-известного что-то не припоминается. Да и толкования и рассуждения были разными.
И это - начало СКАЗКИ? Советую автору обратиться к русским народным сказкам и посмотреть, что характерно для начала сказки?

Цитата Оргкомитет ()
Есть такое поверье или молва, и я вам поведаю ее. Эдакая сказочка для взрослых…
Так ведь мы - для детей пишем-то...
Действительно, "сказочка-то" для взрослых получилась. Обороты, лексика, настроение, чувства - не для детей... Ощущается большое желание автора сказать что-то доброе, вечное, но - необходима работа, чтобы приблизить текст к детскому восприятию.

Цитата Оргкомитет ()
Ее беленькая шерстка всегда лоснилась от его ухаживания.
- простите?..
Не могу рекомендовать во второй тур.
Спасибо.


"Будьте внимательны к своим мыслям, они - начало поступков"
Лао-Цзы.

Ведущий проекта "Герой нашего времени. Кто он?"
Редактор газеты "Сказобоз"
 
Кикимоша (Кикимоша)Дата: Среда, 09.09.2015, 11:11 | Сообщение # 5
Житель форума
Группа: Жюри
Сообщений: 1005
Награды:
11
Репутация: 18
Статус:
Цитата Дюймовочка ()
Во второй тур

Цитата Хозяйка_Медной_горы ()
во второй тур пропускаю, но с условием, что автор тщательно поработает над текстом, уберёт все повторы, излишнее употребление "и" в начале предложений и вот это абзац:
- полностью согласна.
Цитата Nikolai ()
Не могу рекомендовать во второй тур.

Александр, работать будем?
 
Литературный форум » Архивы конкурсов » Новые сказки V » Первый тур. Сказки и стихотворения » -232 - Александр Ионов (Номинация "Сказки")
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Для добавления необходима авторизация