[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 2 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Литературный форум » Наше творчество » Авторские библиотеки » Вячеслав Безкрылов. Стихи, проза (Творческие произведения Вячеслава Безкрылова)
Вячеслав Безкрылов. Стихи, проза
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:49 | Сообщение # 26
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Поездка в Трабзон.

Паспорт мне принес Серго через пять дней после разговора в кафе. Мы с ним обсудили план поездки и дату отправления. Из Батуми мы должны были ехать на машине Квирикадзе в Трабзон через таможенный пост Сарпи, что недалеко от Батуми.
Я прилетел в Батуми в согласованное время. В аэропорту меня ждал Серго. Было еще раннее утро. Мы сели в машину Серго, и он меня повез в город. Это была старенькая Волга - фургон серого цвета. Крышу машины закрывал багажник. Я рассчитывал, что мы сразу поедем установленным маршрутом, но ошибся. Серго повез меня вначале к себе домой. Я познакомился со всей его родней. По законам кавказского гостеприимства они пытались меня накормить и угостить кавказскими винами. Я отказался, ссылаясь на то, что мы должны ехать по делам, и вино нам только помешает. Сам же Серго говорил, не переставая. Он рассказывал матери и ее сестрам о том, что мы скоро будем летать в Турцию и станем богатыми. Он у меня даже не спрашивал, нравится ли мне его план или нет. Он считал, что его идея окончательная и обсуждению не подлежит. Родственники его слушали и хвалили. Из чувства такта я не высказывал своих возражений, хотя мне его болтовня совсем не радовала. Обещаний ему я никаких не давал, и все время уклонялся от прямых ответов. У Серго дома мы пробыли почти три часа. Я поблагодарил его и напомнил, что не стоит забывать, ради чего я оказался в Батуми.
Во второй половине дня мы отъехали от дома Квирикадзе. В Батуми я был впервые, поэтому не знал, куда лежит наш дальнейший путь. Я рассчитывал, что мы едем по направлению к Сарпи, где находился пограничный и таможенный пост, но был очень удивлен, когда мы остановились на привокзальной площади Батумского ЖД вокзала.
-Серго, мы долго будем колесить по городу? – спросил я – Ты, что решил мне Батуми показать? Так сейчас не время. Зачем мы приехали на вокзал? В Трабзон на поезде хочешь ехать? Так туда железной дороги нет.
- Вячеслав Семенович, для поездки нужны деньги. Их нет ни у меня, ни у тебя. – Сообщил с сильным акцентом неожиданно Серго.
- Поездка- это была твоя настойчивая идея. Ты говорил, что мне не о чем беспокоиться…Причем здесь вокзал? - начал, было, я, но Серго в это время увидел каких-то людей и зашагал по направлению к ним, не ответив мне ничего.
Они о чем-то долго разговаривали, размахивая руками. Наконец Серго возвратился назад и завел машину. Я не стал у него ничего спрашивать. Мы подъехали к этим людям, с которыми несколько минут назад общался Квирикадзе. Это были двое мужчин и две женщины, по виду и не грузины, и не аджарцы. Они больше походили на армян. Как выяснилось позже, я не ошибся. Это люди из Еревана через Батуми добирались до Ризе. Серго с двумя мужчинами стали грузить на машину их вещи. Загруженный на багажник машины груз был огромных размеров, и под его массой Волга потеряла свои обычные очертания.
-Это наши деньги,- шепнул мне Серго, кивнув на армян. Они нашу поездку оплатят
Мне стало всё ясно, но было все равно. Я чувствовал себя очень неловко. Если бы в этот день был самолет в Ставрополь, то я наверняка заставил бы Серго отвести меня в аэропорт.
Серго с армянами еще долго о чем-то разговаривали. Затем мы почти час колесили по Батуми в поисках, какого то Гоги, который очень нужен был Квирикадзе. К Сарпи мы подъехали, когда на улице уже стояли плотные сумерки. Еще за пять километров до таможенного поста мы увидели хвост, стоящих в очереди автомобилей.
«Приплыли!» подумал я. Но Серго, не сбавляя скорости начал обходить, стоящие в очереди машины. В след сыпались от водителей угрозы и проклятья.
-У меня друг работает на посту, - пояснил Серго, - мы без очереди прорвемся.
Очередь в пять километров надежды на быстрое прохождение таможни не давала. С помощью друга Серго конечно можно было ускорить процесс. Метров за пятьдесят до поста нам неожиданно перекрыли дорогу водители. Серго выскочил из машины, и они стали громко о чем-то спорить. Назревал грандиозный конфликт. Серго вернулся к своей машине и отогнал ее задом на свободный пятачок, после чего ушел по направлению к посту. На улице уже было темно. Серго долго не возвращался. Следом за ним в ту же сторону ушли все армяне. Я остался в машине один. Одолевала дрёма. Откинув кресло назад, я задремал. Проснулся оттого, что кто-то громко плюхнулся в машину, и в тот же момент на своем животе я почувствовал что-то тяжелое и холодное.
Я подскочил. На животе у меня лежал автомат, который я едва не сбросил на пол. За рулем Волги сидел, какой-то мужик. Увидев, что я проснулся, он с большим кавказским акцентом сказал:
-Поедем к посту. Нас там Серго ждет.
В период, когда происходили эти события, в Грузии, Абхазии, Аджарии обстановка была очень не спокойной. На улицах Батуми часто встречались вооруженные люди в гражданской одежде. Иногда можно было увидеть юнцов, у которых на шее болтался «калашников». Периодически на окраинах Батуми можно было слышать короткие автоматные очереди. Неожиданное присутствие в нашей машине постороннего с оружием, конечно же, заставило меня напрячься. Но слова неожиданного «гостя» о том, что нас "ждет Серго" это напряжение сняли.
Мы не успели отъехать, как распахнулась левая задняя дверь, и на заднее сидение плюхнулся сам Серго, которого мы должны были увидеть на таможенном посту.
-Вячеслав Семенович, вот этот человек,- он показал на сидящего за рулем - о котором я вам говорил. Он нам поможет.
Сидящий за рулем мужчина в знак согласия закивал головой. Слова Серго ровным счетом ничего не объясняли, что это за человек, почему он с оружием и для чего он едет с нами в одной машине за рулем, и в чем он должен нам помочь? Я только мог догадываться, что новый знакомый это как раз и есть тот человек, с помощью которого мы сможем быстро пройти все формальности пограничного и таможенного контроля. Вероятно, это и был тот самый Гога, которого мы безуспешно длительное время искали в Батуми.
В этот день мы не прошли границу. Подъезжая к посту, мы услышали треск автоматных очередей и хлопки, напоминающие разрывы гранат. Друг Серго резко остановил машину, схватил автомат и пообжал в сторону выстрелов. На ходу он, что то крикнул. Серго сел за руль, резко развернул машину влево и мы оказались на грунтовой дороге, которая круто поднималась в гору. Проехав метров триста, Серго остановился и выключил двигатель. В районе поста продолжалась стрельба. Она то усиливалась, то утихала. Было видно, как машины выезжают из очереди, разворачиваются и направляются в сторону Батуми. Так продолжалось минут десять, пятнадцать. Мы вышли из машины. Было душно. Мы стояли, облокотившись на капот, и смотрели в сторону поста. Затем неожиданно все стихло. Серго пошел «разведать», что произошло. Его не было почти час. Когда он возвратился, то сообщил, что грузины что-то не поделили с абхазами и началась перестрелка. Кто кого победил, было не ясно. В сторону поста промчались две машины скорой помощи. Серго пояснил, что есть раненые. Убитых, похоже, не было.

Весь следующий день мы провели в месте, к которому подъехали прошедшей ночью. Спали, сидя в креслах автомобиля. С места стоянки хорошо было видна территория поста. Там шла какая то суета. Очередь из машин к посту была, чуть ли не до окраин Батуми, несмотря на то, что во время перестрелки часть машин ее покинула.
Попутчики армяне отсутствовали. Они куда - то пропали, хотя их баулы лежали на багажнике.
Только вечером следующих суток мы с помощью друга Серго оказались на территории поста. Армяне объявились неожиданно. Где они были все это время самому богу известно.
Я думал, что уже все позади, но ошибся. Ошибся примерно на сутки. На территории поста мы простояли до следующего вечера. Были какие то проблемы с грузом армян. Они и Серго по очереди о чем-то ругались с таможенниками, куда-то уходили, затем приходили. Так продолжалось весь день. Баулы несколько раз снимали с машины, затем опять бросали на багажник, куда-то их уносили, затем возвращали. Я спросил у Серго:
-Что происходит? Что за проблемы у попутчиков? Может быть, нет смысла их ждать? Поехали, Серго! Визы нам в паспорт поставили. Эти ребята, возможно, будут бегать еще несколько дней?
-Вячеслав Семенович, подождем. Без этих армян мы останемся без денег. У них какие-то проблемы с грузом. Но я думаю, что они договорятся с таможней.
-Серго, если мы без денег, то может, есть смысл вообще отказаться от этой поездки?
- Нет! Нет! Нет! - чуть ли не закричал Серго и принялся мне уже в сотый раз рассказывать о переменах, которые могут произойти в нашей жизни после этой поездки.
«Ну и черт с тобой, мечтатель хренов!» подумал я, но рассказ Серго не стал перебивать. Все равно уже немало времени на эту поездку потрачено. Будем двигаться вперед и до победного конца!

На улице стемнело. Над морем вдалеке сверкали грозовые вспышки и слышались отдельные громовые раскаты, затем пошел дождь. Мы выезжали с территории таможенного поста. За воротами поста развивался огромный турецкий флаг. Постовой турок открыл нам шлагбаум, и мы двинулись в нужном направлении. Дождь заливал лобовое стекло. Дворники едва справлялись с этим дождевым потоком. Серго был за рулем, я сидел справа на пассажирском кресле. Сзади, прижавшись, друг к другу сидели наши попутчики В машине было душно, и я приоткрыл форточку. К жаре подмешивался едкий запах носков наших попутчиков. Они сняли свою обувь, как только сели в машину. По кабине расплылся отвратительный запах.
-Ара, - обратился ко мне один из них,- закрой окно, холодно.
Я молча покрутил ручку стеклоподъемника, закрыв окно. Стекла стали запотевать. Из–за отсутствия свежего воздуха вонь щекотала нос до слез. Я потихоньку приспустил стекло, но тут же услышал:
-Ара, ну закрой. Я же говорю, что холодно.
Я повернулся к попутчикам и как можно спокойнее, сдерживая раздражение, сказал:
-Во первых я не Ара. Меня Вячславом звать. Во вторых вы же видите, что стекла потеют. Слегка приоткрытое окно предотвращает запотевание. Правда, Серго?- обратился я к Квирикадзе.
Тот закивал головой и что-то сказал попутчикам. Вероятно, что и Серго одолевал невыносимый запах. Однако, что бы не обидеть пассажиров, он молчал.
Дальше мы ехали с приоткрытым немного окном и с жадностью ловили струйки свежего воздуха. Немного побухтев, попутчики уснули.
Дождь заметно ослаб, затем прекратился вовсе. Мы колесили по горной дороге вдоль берега моря. Встречные машины попадались очень редко, поэтому напрягаться Серго особо не приходилось.
Летом светает рано. В свете наступающего дня стала видна местность, по которой мы двигались на автомобиле. Я обратил внимание на то, что дорога проходит вдоль очень живописных мест. Слева от дороги были мраморные скалы, часто покрытые деревьями, стволы которых опоясывали красивые вьющиеся растения с крупными листьями, напоминающие лианы. Справа синела водная гладь Черного моря. Мы часто переезжали по бетонным мостикам небольшие, но бурные горные речушки. Раза четыре дорога проходила под падающей с гор водой, под водопадами. Вода падала с высоты метров десяти, пятнадцати и водяной поток оставлял дорогу под собой. Справа от дороги вода с шумом падала на землю, разбрызгивая в разные стороны миллионы своих капель, и уже ниже водопад превращался в горную речку. Это чудесное зрелище, когда дорога проходит под водопадом! Я любовался всем, что нас окружало. Я старался разговаривать с Серго, что бы он не заснул. Мне это удавалось. Он начал рассказывать какую-то историю из своей жизни. Я вначале его слушал, затем мои мысли переключились на воспоминания.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:06
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:50 | Сообщение # 27
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Всегда имей в портфеле тёплую одежду.

Не знаю почему, но я опять вспомнил своего бывшего второго пилота Костю, который за свое «предпринимательство» отдубасил солидный срок в тюряге. Вспомнилась одна смешная история, произошедшая с ним в Перми.
Это было в начале сентября. В Пермь мы попали совершенно случайно. В этот день мы дежурили в резерве. На работу пришли в рубашках с коротким рукавом (для южан такие рубашки носить разрешалось), потому что на улице было около тридцати градусов. В ожидании возможного вылета мы находились в гостинице «писали пулю», то есть играли в преферанс. Позвонили с эскадрильи и сказали, что бы мы собирались на вылет в Пермь, потому что штурман из основного экипажа заболел, сан. часть отстранила его от полетов. Время на раздумье не было. Перевозчики уже заканчивали регистрацию пассажиров. Через несколько минут должна начаться посадка в самолет. Погода в Перми не радовала: дождь, температура плюс шесть градусов, сильный ветер. Для рубашек с коротким рукавом явно не подходит. На этот случай мы имели всегда с собой в дорожном портфеле свитер или плащ. У Кости не оказалось ни того ни другого. Переодевачку можно было позаимствовать у прилетающих экипажей. Где-то и у кого-то искать он не захотел. В аэропорту Пермь от самолета до гостиницы совсем рядом, поэтому, быстро пробежав этот путь, он решил, что время проведет в гостиничном номере. С нашим прилетом погода в Перми не изменилась. В гостинице ресторан оказался закрытым на ремонт и для приема пищи надо идти в ресторан, расположенный в здании аэропорта, а это метров триста. Мы собирались на ужин, подшучивая над Константином и натягивая на себя свитера. Костя молча подошел к кровати и так же молча снял с нее простынь, затем снял свою рубашку. Сложив простынь втрое, он начал обматывать свой торс этой простынёю. По его просьбе штурман скрепил на спине простынь булавкой. Сверху на простынь Костя натянул свою рубашку и посмотрел на нас взглядом победителя «Знай наших!». Поаплодировав ему за изобретательность, мы пошли в сторону аэровокзала.
В ресторан мы вошли первыми. Костя шел следом за нами. Я обратил внимание на то, что на нас посетители смотрят с огромным вниманием, как-то необычно.
- Что они на нас так смотрят? – спросил штурман.
- Кто их знает? – ответил я,- За столиками сидят в основном лица женского пола. Наверное, мы им понравились.
Мы переговаривались очень тихо, что бы нас не услышали, направляясь к свободному столику. Вдруг мы поняли причину столь пристального внимания со стороны посетителей. Костя важно шагал последним. Простынь, которой он замотался в гостинице, освободившись от булавки, сползла через низ Костиной рубашки и тащилась за ним по земле. Со своим важным видом и походкой, а так же тянущимся за ним хвостом, Костя походил на какого туземного предводителя. Штурман подхватил его за локоть левой руки и бегом подтолкнул в открытую дверь служебного помещения. Среди посетителей послышались смешки. Благо мы свои форменные рубашки скрыли свитерами, а Костя перед выходом из гостинице снял погоны.
Из двери служебного помещения Костя со штурманом вышли через несколько минут. Костя привел себя в порядок. Простынь опять оказалась у него под рубашкой, застегнутая на новую булавку.
Вылетать из Перми мы должны были через два дня, поэтому на предложение штурмана пропустить по пятьдесят грамм "для согреву" отреагировали положительно. В накинутых свитерах в нас не должны были заподозрить летчиков. Однако, в целях конспирации, мы попросили официантку, что бы она на всякий случай принесла водку в чайнике, а к нему на стол поставила кофейные чашечки.
- За тех, кто не успел замерзнуть! - был произнесен тост, - а так же, что бы Костя всегда в своем портфеле носил дежурный свитер.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:06
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:51 | Сообщение # 28
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Полёт на «Ан-2» без колёс.

Сидя в машине Серго, приходили воспоминания прошедшего времени. Я начал вспоминать своих однокурсников. Летая по Советскому Союзу, нам иногда доводилось видеть друг друга. Мы интересовались жизнью наших выпускников, интересовались их судьбой. Кто на чем летает, где летает? Кто женился? Кто разошелся? Кто сколько имеет детей? Бывшим однокурсникам всегда есть о чем поговорить.
Однажды в Кишиневе я встретил своего однокурсника Толика Будяева. Он мне рассказал, что летает на Як- 40 вторым пилотом. Я удивился. По времени он уже должен быть как минимум командиром эскадрильи. Тогда он мне поведал свою печальную историю, которая задержала его профессиональный рост. По распределению он попал в Тюменское управление гражданской авиации. Где - то на севере Тюменской области он летал на самолете Ан-2, оборудованном под гидро вариант, то есть вместо колес у него были поплавки. Командиром на этом самолете он стал быстро, затем его назначили на должность командира звена. В один из дней он должен был вести для оленеводов разборные юрты. У одного из вторых пилотов подошел срок проверки техники пилотирования, и он взял этого второго пилота с собой. После запуска двигателя Анатолий вырулил самолет в фарватер взлетной полосы и произвел взлет. После взлета самолет повел себя необычайно легко. Поплавки обычно дают большое сопротивления, и для выдерживания установленных параметров требуется повышенный режим работы двигателя. А тут груженный самолет сам рвется вверх. Анатолия это насторожило. Он осмотрелся и увидел, что поплавки, на которых самолет мог держаться на воде, остались на воде. Не поверив своим глазам, он сделал круг над водным аэродромом. Действительно поплавки от самолета спокойно плавали по воде. Я думаю, не сложно представить посадку самолета Ан- 2 без колес, на одни торчащие стойки шасси, которые и убрать то невозможно. После посадки самолет совершил классический кувырок. Толик и его второй пилот получили незначительные ушибы, но остались живы. Самолет, конечно, помялся основательно. Оказалось, что накануне техники на самолете проводили регламентные работы и не установили крепежные костыли в гнезда поплавков. Экипаж, хотя и осматривал самолет перед полетом, но не обратил внимание на то, что в гнездах отсутствуют эти злосчастные костыли. В результате после взлета поплавки остались на воде. Будяева отстранили от полетов. Только недавно он восстановился на летной работе, и совсем недавно переучился на Як-40.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:07
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:52 | Сообщение # 29
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Вкусные пирожки.

Под монотонный звук машины Серго мне вспомнился ещё один забавный случай в аэропорту Куйбышев. Мы с экипажем выполняли рейс из Уфы в Ставрополь. Промежуточным аэродромом был аэропорт Куйбышев (сейчас Самара). Летный экипаж отправился в АДП принимать решение, бортмеханик остался обслуживать самолет(Прим. Автора:АДП- аэродромно диспетчерский пункт) . Обязательным условиям для продолжения полета в те времена являлась предполетная подготовка экипажа в АДП. Во время предполетной подготовки подписываются документы у дежурного штурмана, экипаж знакомится с погодой по маршруту, на основных и запасных аэродромах. В заключении командир принимает решение на вылет, которое фиксируется в АДП в специальном журнале. После этого весь экипаж идет на самолет. Пока экипаж готовится к полету в АДП, борт механик готовит самолет к очередному вылету.
Я, второй пилот и штурман шли по перрону по направлению к своему самолету. Наш самолет стоял в ряду с другими самолетами Ан-24. С этим экипажем я летал давно. Впереди шел штурман, который пролетал в моем экипаже восемь лет. Штурман отличался тем, что ходил всегда, сутулясь, с опущенной головой, и практически не замечая, что творится вокруг него. Что бы говорить с ним и видеть его лицо, надо было так же сутулиться и наклонять голову.
Эта его дурацкая привычка иногда ставила нас в неловкое положение. Например, в Минске мы с ним
перешли дорогу на красный свет светофора, потому что оба шли с опущенными головами. Было очень стыдно, когда нам работники милиции рассказывали в присутствии толпы зевак, как мы не правы и как мы подвергли себя смертельной опасности. Второй отвратительной привычкой у него была способность при прогулках по городу неожиданно, куда то исчезать, затем так же неожиданно появляться. Впрочем, это бы не раздражало, если бы это происходило не в тот момент, когда я ему что-либо рассказывал. Его исчезновение я замечал по выражению лиц прохожих. Не подозревая о том, что штурман в очередной раз исчез, заскочив в какой то магазин, я продолжал свой рассказ, хотя рядом со мною никого не было. Прохожие смотрели на меня с удивлением. Разговаривающие сами с собой всегда удивляют окружающих Заметив поздно, что штурмана рядом со мною нет, я понимал, как выгляжу в лице встречных прохожих. Неожиданное его появление после исчезновения всегда угадывалось по неожиданному сопению сзади. Обернувшись, я действительно убеждался, что он опять идет рядом со мною, как ни в чем не бывало.

Итак, в аэропорту Куйбышев мы шли по перрону. Штурман шёл впереди, ссутуленный и со склоненной головой, за ним я и второй пилот. Расстояние между ним и нами было приличное, поэтому, когда мы увидели, что он идет не к своему самолету, а к чужому, мы не стали кричать, в надежде, что он это поймет, увидев бортовой номер самолета. Слева от нас стоял наш самолет и рядом с ним наш бортовой механик. Мы подошли к бортачу. Кивнув в сторону штурмана, механик спросил:
-Чего это Петро в чужой самолет полез?
Мы тоже смотрели на это с недоумением.
К этому времени штурман закончил осмотр чужого самолета и стал подниматься по трапу во внутрь.
- Он что, заблудился?- продолжал спрашивать бортач.
-Может у него в том самолете одноклассник? – предположил второй пилот. Летая по стране, мы иногда встречались в аэропортах со своими однокурсниками, поэтому такое предположение имело место.

Штурмана не было минут десять. К нам пассажиров еще не привезли, поэтому его отсутствие нас особо не волновало. Мы сидели на своих рабочих местах и разговаривали ни о чем. Минут через десять штурман ворвался к нам в пилотскую кабину. Пиджак расстегнут, галстук висит на заколке, волосы взъерошены, в руке надкушенный пирожок.
- Что случилось, Пётр Егорович? - спросил я его. Он отмахнулся рукой. В это время к самолету подошел автопоезд. Привезли пассажиров, и мы переключились на подготовку к полету. О том, что с ним произошло, штурман признался позже, когда мы уже набрали заданный эшелон полёта.

Чужой самолет он обошел, не посмотрев на его номер. Механик этого самолета в это время разговаривал о чем-то с обслуживающим техником. Он видел, заходящего в самолет нашего штурмана, но не придал особого значения человеку в форме. С нами зачастую летали УТОшники (Прим. Автора:УТО- учебно тренировочный отряд, в котором постоянно повышали свою квалификацию авиационные специалисты. В те времена УТО, как правило, были при Управлениях гражданской авиации. УТОшники- слушатели УТО ). Он подумал, что это один из них. Экипажа в самолете не было. Они в это время находились в АДП.
Штурман устроился в кабине и начал готовиться к полету: разложил полетные карты, достал навигационные сборники. Потом начал что-то исправлять в штурманском журнале. В это время его спросили:
-Летим?
-Угу! - ответил он, как всегда, не поднимая головы. Он подумал,что в кабину зашел кто-то из УТОшников.
Пилотские кресла заняли посторонние люди в летной форме. Но и это его не смутило. Бывало, что в ожидании командира, в пилотской кабине набивалось по нескольку УТОшников. Они занимали свободные кресла и спокойно ждали своей участи, то есть, когда командир примет решение брать их или не брать. (Что бы было понятнее, из УТО, такие же летчики, как и мы, часто летали «зайцами». Относительно них решение принимал командир экипажа, который всю ответственность брал на себя).
Сидящие на пилотских креслах жевали пирожки.
-Будешь пирожок? – кто то спросил у нашего штурмана
-Угу! - опять ответил тот, и в руках у него оказался пирожок. Он принялся его жевать, не отвлекаясь от своего дела.
-Ну что готов? - обратился к штурману, сидящий в командирском кресле пилот.- Закругляйся, пассажиров привезли.
-Куда? – задал глупый вопрос штурман
- К себе домой. В чужом самолете сидишь, коллега. Или не видишь? - ответили ему.
Только сейчас штурман увидел на штурвале правого летчика номер, который совсем не был похож на номер нашего самолета. До него дошло, в какой нелепой ситуации он оказался, но на всякий случай он посмотрел через иллюминатор радиста на рядом стоящий самолет. Наш самолет действительно стоял напротив, а он залез в чужой самолет. Штурман своими огромными ручищами сгреб все свое имущество, не выпуская из рук пирожок, и стремительно, под дружный хохот чужого экипажа, стремглав вылетел из чужого самолета.
Свое признание штурман нам поведал, когда мы набрали заданный эшелон. Мы смеялись до слез.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:07
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:52 | Сообщение # 30
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
В одном самолете в разные стороны.

Но в этом полете приключения не закончились. Подлетая к Волгограду, к нам вошла бортпроводница
-Командир, - она обратилась ко мне. – В салоне пассажирка, которая летит в Уральск.
Возникло лёгкое замешательство
-Куда летит? – переспросил я
-В Уральск? – повторила бортпроводница
- а мы куда летим? – спросил я
- В Ставрополь
- Ну и каким образом мы можем эту пассажирку высадить в Уральске?
-Я ей об этом говорила. Но она требует, что бы мы отвезли ее в Уральск.
- Она что, пытается захватить самолет?
- Да нет же… Я посмотрела её билет. В ее билете написан маршрут Куйбышев – Уральск.
-Во времена! Перевозчики начали отправлять пассажиров в одном самолете в разные стороны - пошутил я, - Ладно, успокой ее. Прилетим в Ставрополь, перевозчики отправят её в нужном направлении. Сейчас, ради неё мы маршрут изменять не будем. Пусть перевозчики разбираются между собой.

Нам бог дал крылья
Неожиданное знакомство.

Мотор машины Серго работал монотонно. Вспоминая прошедшие события, я незаметно для себя задремал. Проснулся от того, что машина Серго остановилась. Мы были в каком то городе. Серго стоял вместе с армянами на улице и считал деньги. Очевидно, ему заплатили за услугу. Один из пассажиров снимал с машины баулы.
-Ризе? –спросил я у Серго, открыв окошко
-Ризе - подтвердил Серго.
Мы попрощались со своими попутчиками. Солнце уже светило высоко. От ночной грозы не осталось и следа. До Трабзона оставалось недалеко. Я был рад, что попутчики дальше с нами не поедут.
Ото всех ночных запахов в горле першило. Я попросил Серго остановиться где – либо за городом, около речушки умыться, и попить воды. Километрах в пяти от Ризе протекала небольшая горная речушка. Мы остановились. Вода в ней была чудесная, холодная и очень мягкая. Хотелось пить, не переставая.
Через несколько километров мы заехали в какой то населенный пункт. Меня потешали отличительные особенности дорожных знаков. Многие знаки не были похожи на российские дорожные знаки. Казалось бы все тоже, что и на знаках в России, только с незначительными искажениями. Хотя бы, например, на знаке «Осторожно дети!» мальчик с девочкой идут, а в России они бегут, На многих дорожных знаках изображено вроде бы то же, что и у нас, только в каких других не привычных формах, новых для нашего взгляда. Смешными мне казались и некоторые турецкие слова, которые я увидел, проезжая по улицам населенных пунктов, например "Дурак". Как казалось это ни что иное, как автобусная остановка. Позднее вызывали у меня улыбку слова "бардак", что означает "стакан", "бурда" - нечто вроде "здесь, теперь". Серго, как знаток тюркского языка старался рассказать мне о его особенностях.
Дорога в населенном пункте разветвлялась. В сторону левого ее крыла красовался "кирпич". Серго, увлеченный рассказами о Турции, не обратил внимания на этот запрещающий знак.
-Серго, - спросил я его. – Разве в Турции можно ехать на кирпич?
-На какой кмрпич? – не понял меня Серго.
В это время на встречу двигалась большая машина, не известной для меня марки, с прицепом – цистерной. Как только мы оказались в зоне действия знака, из встречной машины заморгали фарами и стали подавать сигналы.
-Серго, остановись!- попросил я его, но он продолжал движение, прижимаясь к левому борту дороги. Встречная машина направилась прямо на нас. Серго резко затормозил. Машина так же остановилась. Расстояние между машинами было чуть больше одного метра. Серго и водитель встречной машины выскочили на улицу и принялись орать друг на друга на понятном только им языке, яро жестикулируя руками. Я понял, что драки не миновать. Мы, конечно, нарушили правила движения, и Серго надо было просто извиниться, но гордыня кавказца не позволила ему это сделать. До мордобоя остались считанные секунды. "Нам только не хватало подраться в чужой стране" подумал я, и тоже выскочил из машины.
- Эфенди, остановитесь, -попросил я этих двух "петухов". Серго еще пытался махать кулаками, в то время, как турок недоуменно посмотрел на меня:
-Ты русский? - спросил он меня на русском языке с заметным акцентом, опустив кулаки, и в то же время, получив удар кулаком в лицо от Серго.
- Серго, успокойся!!! Ты что сдурел? Прекрати!
Я спиной стал к Серго, оказавшись между ним и турком. Я ожидал, что у турка произойдет взрыв эмоций. Но турок потер ладонью место, по которому пришелся удар Серго и посмотрев на него, сказал:
- А, ты не русский! Я это понял. Наверняка Абхазец. Только они здесь постоянно ездят без правил, и чуть что, кулаки в ход пускают – сказал незнакомец, глядя на Серго. Серго промолчал. Затем, взглянув на меня, продолжил
- А ты русский. Я угадал?
- Угадал
Пыл страстей резко пошел на убыль.
-Я учился у вас в России- сказал турок. В Москве, в МАИ (Московский авиационный институт)!
-О! Выходит, что мы с тобой почти коллеги! Я тоже в авиации, только летаю. А почему шоферишь, а не самолеты обслуживаешь? –спросил я.
- Долго рассказывать. Я недавно ушел из аэропорта. До этого был инженером на перроне в аэропорту Трабзон. А сейчас пересел на этот агрегат, - он указал рукой на свою машину - Давайте отъедим в сторону и поговорим, если есть время, а то всю дорогу перекрыли.
Казалось, что примирение наступило. Во всяком случае ни Серго, ни наш новый знакомый в адрес друг друга не сказали больше ни одного обидного слова и не сделали ни одной попытки возобновить потасовку, хотя извинений от Серго за нарушение правил не последовало.

Про аэропорт Трабзон этот турок нам рассказал все: кто туда и сколько летает, кто руководит работой аэропорта. Оказалось, что своих самолетов в аэропорту нет. Из Советского Союза самолеты регулярно не летают. Садились к ним как то Ан-30 и Ан-26. Зачем и из какого города прилетал Ан-30, он не знает, но точно из СССР. На Ан-26 привозили шерсть из Душанбе. Самолет стоял два дня. Экипаж забрал советский Консул. Они все это время до вылета провели с ними. Из Краснодара несколько раз прилетал самолет с "челноками" (так называли шоп –туристов). Но у них что-то не ладилось с разрешением, и они уже давно не стали прилетать.
- А вы зачем в Трабзон? -спросил турок.
Мы ему рассказали, что бы мы хотели увидеть в этом городе. Турок на некоторое время задумался, потом сказал:
- Туристы нам нужны. Это правда! Их к нам надо вести. В нашей стране есть много интересного. Мы вашим людям покажем не только нашу страну. Они могут купить здесь много разных вещей. У нас в Турции очень развито кожное производство. У вас в стране кожаные куртки дифицит. Я это точно знаю. Я был у вас.
Он еще долго рассказывал о тех возможностях, которые можно реализовать, если мы вдруг начнем летать в Турцию. Оказалось, что этот турок очень хорошо разбирается не только в авиации, но и в бизнесе. На наш вопрос, с кем лучше начинать переговоры, он неожиданно сказал:
-Ни с кем! То есть, переговоры нужны, но, если вы будете искать встречи с руководством аэропорта, с людьми, которые руководят воздушным пространствам и выдают разрешения на прилеты и вылеты, вы просто потеряете время. Вы все это должны решать у себя дома Все, что касается нашей страны, это должны делать не вы, а какой либо турок. Вот с ним надо и переговариваться. У вас есть такой?
- Нет – за меня ответил Квирикадзе.
Турок немного подумал :
-Я могу предложить вам такого человека.
Я ожидал, что он будет предлагать себя, но ошибся.
-В одной тур фирме в Трабзоне работает очень энергичный человек по имени Рифат Гюней. Мы с ним знакомы давно. Фирма, которой он руководит, называется "Сарп Тур". Кроме услуг для туристов они продают авиабилеты на самолеты Турецких авиалиний. И не только! Они уже имеют договора с Аир Фрас, Бритиш Аир Вейс, Люфтганза и другими авиакомпаниями. Рифат Бей не единожды высказывал желание работать с вами, русскими. Но тоже не знает, как на вас выйти.
Турок стал посматривать на часы. Мы распрощались со своим неожиданным знакомым, извинившись друг перед другом за неудачное начало нашего знакомства.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:08
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:54 | Сообщение # 31
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Консульство СССР в Трабзоне.
Похоже, что я стал отступать от своих отработанных принципов. Поехал в чужую страну чёрти с кем, практически безо всякого плана. Стал советоваться со случайными людьми, с которыми познакомился на улице при скандальных обстоятельствах! Нет, я делаю что-то не то! Надо все взвесить и постараться не допустить, хотя бы грубых ошибок. Да что собственно я сделал? Ровным счетом ничего! Моя поездка скорее похожа на экскурсию, не более того. Вот и замечательно! Надо придерживаться этой линии! Не принимать никаких решений! Смотреть, слушать, знакомиться. Выводы сделаю дома.
Серго, воодушевленный рассказами неожиданного знакомого, без умолку строил планы на будущее. Я старался его не слушать и не перебивать. Я думал о своем.
Ведь действительно прав турок. С кем и что мы можем сейчас решать? Кто нас сейчас здесь ждет? Ведь мы ни с кем не договаривались о встрече, никого не предупреждали. Да и кого мы знали в этой стране? Мы просто сели и поехали. Причем поехали в частном порядке. Из этого всего надо прежде всего исходить и не строить каких –либо иллюзий.
Вечерело. Мы увидели окраину Трабзона.
-Где будем ночевать? -спросил Серго
-Думаю, что в машине. У тебя есть другие предложения?
Серго промолчал. Не доезжая до Трабзона около километра, мы свернули с дороги, остановились на грунтовой площадке напротив деревьев, и стали располагаться на ночлег. Отелем для нас в эту ночь будет опять машина.
Проснулись мы с первыми лучами солнца. Рядом с машиной журчал чистый ручеек. Мы умылись в нем. На капоте Серго сообразил стол, за которым позавтракали консервами, закусывая их сухими лепешками. Консервы покупали в Батуми, лепешки Серго взял дома, но они до сегодняшнего дня превратились в сухари. Однако сейчас они были кстати.
Серго в Трабзоне уже бывал ранее. Я спросил:
-Серго, ты знаешь где находится здесь наше консульство?
-Знаю. Но нам же надо в аэропорт?
-Успеем. Давай -ка в начале поговорим с компетентными людьми, которые представляют здесь интересы нашей страны. Возможно, посоветуют что-то дельное. В аэропорт успеем.
В полуподвальном помещении консульства нас попросили оформить какие-то анкеты. Пока мы заполняли анкеты, мужчина лет сорока с кем-то созванивался.
- Вадим Егорович, -говорил он в телефонную трубку. - Здесь к вам просятся на прием ребята, земляки из СССР. Хорошо, спрошу… - мужчина посмотрел на нас и сказал. – Примут вас в 11:30. Вас это устроит?
-Да, - ответил я
В установленное Время мы стояли напротив главного входа в Консульство. Серго, не переставая, спрашивал меня для чего нам нужно это консульство. По его мнению надо ехать немедленно в аэропорт и встречаться с директором
- Они консульские, ничего нам толкового не скажут, - бухтел Серго.
Я попытался ему объяснить, что мы с директором аэропорта не договаривались о встрече, поэтому нас там ждать никто не будет. Когда я понял, что доказывать Квирикадзе что то бесполезно, я просто стал от него отмахиваться.
-Серго, пока я с консулом не переговорю, мы ни с кем встречаться не будем.
Девушка, работница консульства, взяла на регистрацию наши паспорта, и уже через несколько минут мы были в кабинете консула
-Стращев Вадим Егорович, - представился нам мужчина, сидящий за большим столом в черном пиджаке и белой рубашке с галстуком, - чем могу быть полезным?
- Седых Вячеслав Семенович, - представился я и пожал протянутую консулом руку.
-Серго, - сказал Квирикадзе
-А полностью как вас величать? – спросил Стращев
-Зовите просто Серго, - ответил Квирикадзе.
-Ну Серго, так Серго. Присаживайтесь, - консул кивком указал на диван, - С чем вы пожаловали?- обратился он ко мне.
-Мне очень надо узнать ваше мнение об одном жителе Трабзона, по имени Гюней Рифат .
-Вы его знаете? Что – либо случилось? – спросил консул.
-Нет, - ответил я.- но нам рекомендовал его один местный житель.
Стараясь говорить, как можно короче, я рассказал консулу о цели нашего визита в Турцию, о встрече на дороге с одним турком и его рекомендации относительно Рифат Бея.
Консул слушал внимательно, не перебивая.
-Да, Рифата я знаю, человек он в Трабзоне известный - после некоторой паузы сообщил консул – мы у него в "Сарп Туре" билеты заказываем на самолет в Москву и обратно. Ну что я могу сказать? Мужик он толковый. Свое дело знает. Бизнесом управлять умеет. Пожалуй, с вами он работать будет с интересом. А вы уже имеете документы на выполнение полетов за рубеж? – спросил Стращев.
-Пока нет, но нам же надо от чего - то оттолкнутся? Вот мы к вам и прибыли.
-Верно. Точка отправления конечно нужна. Но получить документы в нашей стране на выполнение международных полетов с нуля? Боюсь, что это сложно. Хотя пробуйте, возможно, что-то получится. Что касается Рифата… Я бы мог уже сегодня вас с ним познакомить, но его сейчас в Трабзоне нет. Он вчера улетел вместе с Хаккы, своим помощником, в Анкару на какое-то совещание. Знаю, что будет дня через три. Консул куда-то позвонил. Пообщавшись по телефону, он опять обратился ко мне.
- В "Сарп Туре" подтвердили, что Рифат будет через три дня.
- А как же быть? Мы столько времени ждать не сможем.
-А его ждать и не надо. Как только он появится, я постараюсь ему сообщить о нашем с вами разговоре. Если его этот вопрос заинтересует, он свяжется с вами через Хаккы. Хаккы прекрасно говорит по-русски. Он учился и работал в России. Сейчас погуляйте по городу, отдохните, и домой, в Ставрополь. Вам скоро предстоит очень большая работа дома для того, что бы вы могли получить разрешения на полеты в Турцию. Если Рифата все это заинтересует, он здесь в Турции все вопросы турецкой стороны решит сам. Кстати, вы в каком отеле остановились?
Меня этот вопрос не обрадовал. Я видел, что Серго хочет ему ответить. Я постарался его опередить:
-Не помню, как он называется, где то при въезде в город. Серго посмотрел на меня с удивлением.
- Гранада?- спросил консул
-По-моему так, -соврал я.
- Неплохой отель. Но я могу вам подсказать лучший вариант. Он назвал несколько отелей в Трабзоне, названия которых мне ровным счетом ни о чем не говорило.
Мы поблагодарили консула, обменялись с ним визитками, и вышли на улицу. Я понимал, что еще что-то решать и с кем-то в этом городе теперь не имеет никакого смыла. Серго по–прежнему щебетал какую то ересь. Я его совершенно не слушал, только кивал головой. Мы подъехали к шлагбауму в аэропорт. Серго подошел к полицейскому и о чем-то стал говорить. Полицейский провел нас в административному зданию аэропорта. Встреча с директором состоялась. Говорил в основном Серго. Я молчал. Иногда он мне переводил смысл разговора. Я понимал, что Серго начальника аэропорта "грузит" своей идей будущего бизнеса ровно так, как он ее видит. Я не пытался его перебивать. Все что я хотел получить от первой поездке в Турцию, я получил в кабинете консула. Для начала мне этого было достаточно, поэтому меня почти не интересовал разговор, который вел Серго. Я с удовольствием осмотрел здание аэропорта, его оборудованность. И вообще меня все остальное интересовало только лишь с профессиональной точки зрения.

В Батуми мы вернулись удачно, если не считать того, что при выезде из Трабзона на машине отвалилось переднее левое колесо, на ремонт которого мы потратили почти два часа. До вылета нашего яка в Ставрополь, оставалось три часа. Серго привез меня в аэропорт, и мы с ним распрощались.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:09
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:55 | Сообщение # 32
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Лиха беда начало!

О своей поездке в Турцию я доложил Головину. Он меня долго расспрашивал об отдельных деталях нашей поездки. Я ему подробнейшим образом, в деталях, старался передать всю информации. Более всего он заинтересовался встречей с нашим консулом.
- Вячеслав Семенович, каким образом тебе удалось встретиться с консулом? Согласись, что для этого нужны веские основания и предварительная договоренность.
- Мое прибытие в Трабзон разве не является веским основанием? – попытался отшутиться я. – Просто людей из нашей страны увидеть можно не так часто. Психологически это и повлияло на решение консула, встретится с забредшим в эти края русским. Тем более его клерки оповестили, с какой целью я хочу его видеть. К тому же наши дипломаты за рубежом просто обязаны вникать в проблемы своих сограждан.
- Что ты теперь планируешь предпринять? – продолжал меня спрашивать Головин.
- То, что вы мне разрешите.
- Что я тебе должен разрешить?
- Свободу действий при получении разрешительных документов для выполнения международных полетов.
- Действуй!- серьезно сказал Головин. – Обо всем докладывай мне лично. Всё должно быть правильно и грамотно. Ясно?
-Так точно! – ответил я
- К тому же, Седых, я не помню, что хотя бы раз я задушил твою свободу действий и инициативы, когда они были здравыми и на пользу обществу. Или не так?
- Все так.
-Тогда свободен! Работай !

Я понимал, что получить документы в Москве это одно. Надо подготовить экипажи, самолеты, полетную документацию. Не откладывая в долгий ящик, я собрал командно – инструкторский состав для постановки задач. Через неделю я получил перечень всего необходимого с расчетами затрат на все. Еще через неделю у меня был готов бизнес – план, который я положил на стол Головину. Он одобрил те расходы, которые нас ожидали. Мне стало понятно, что на эти программы деньги будут выделены. Наступило время действовать.

Хаккы позвонил мне из Трабзона через неделю. Он сообщил о готовности Рифата сотрудничать с нами. Этого было достаточно. Я пообещал его проинформировать, когда мы получим разрешающие документы.
Почти полгода, с короткими возвращениями домой, я провел в Москве. Там, и только там мог решиться вопрос о допуске авиапредприятия к выполнению международных полетов! Беготня по кабинетам МГА, встреча с ответственными и "нужными" людьми, походы с ними в рестораны и просто застолья в московских гаражах – ракушках. Меня все это выматывало. От природы я человек не пьющий, но здесь без этого было нельзя. Не открою секрет, если скажу, что в то время большинство вопросов решались за рюмкой водки. Я ужасно болел от всех этих застолий. Я пытался обмануть, находящихся за столом, поднимая один и тот же стакан по нескольку раз. Обязательно находился кто то, и проявлял бдительность:
-Ты меня уважаешь?
Эти попытки уважить всех заканчивались у мня ужасными болезненными состояниями. При одном упоминании о водке, у меня по спине бежали мурашки. Но отступать было нельзя. Все знали о том, что чиновника создают зачастую искусственные препятствия, которые можно преодолеть не добротной работой, а застольем с рюмкой водки. Выпить на дармовщину многие были горазды. Какая же это взятка, если я от души приглашаю "друзей" посидеть за мой счет в ресторане?
Головин оказывал мне всяческое содействие, выводя на нужных людей. Друзей в Москве у него было предостаточно. Что мне в нем нравилось, так это упёртость. Он без тени колебаний верил в то, что можно сдвинуть с мертвой точки бюрократическую машину. С его уверенностью и при моем участии, скрипя, машина проворачивалась. Появилось несколько подписанных документов, которые вселяли веру и надежду в то, что мы делаем. Бюрократический механизм, как бы издевался над нами. Приходилось сотни раз переделывать одни и те же бумажки. То одно не так, то другое! В каждом кабинете их толковали по – своему и только так, как было выгодно тому или иному чиновнику. Единого отработанного документа, касающегося международных полетов периферийными предприятиями тогда не было. А раз так, то в каждом новом кабинете изобретали очередной тормоз.
Наши штурмана работали, как заведенные. Больше всего документов приходилось на их службу. Летная служба приступила к подготовке пилотов для ведения радиосвязи на английском языке. Я сам, вперемешку с бумажной работой, посещал занятия английского языка. Подготовка самолетов и летного состава опережала подготовку разрешений к выполнению международных полетов. Уже несколько самолетов Ан- 24 были оборудованы средствами международной навигации, на самолеты установили международные ответчики. Разрешений пока не было.

Если передержать экипажи без необходимых тренировок на международных трассах, то они со временем дисквалифицируются. Нам с Головиным удалось в Москве договорится о том, что бы один наш экипаж на нашем же самолете приступил к работе в маленьком государстве Джибути, которое расположено на берегу Красного моря, севернее Сомали. Название Джибути очень созвучно с нашим городишком Джегута, который расположен недалеко от Черкесска. Об улетевшем работать в Джибути экипаже говорили ради шутки, что они улетели в Джегуту.
Наш самолет Ан- 24 был первым, который улетел работать за рубеж. Он работал под флагом Аэрофлота, через какую-то посредническую компанию. Прошло немало времени, пока мы в Джибути стали работать по самостоятельным контрактам, под своим флагом, безо всяких посредников.
Чем ближе приближалась дата получения разрешительных документов, тем острее вставал вопрос о том, что мы будем из Ставрополя возить в Трабзон. Если есть люди или грузы, значит, есть и деньги. Разумеется, пустые полеты денег не принесут. Добиться разрешения на регулярные рейсы из Ставрополя в Трабзон нам было не под силу, потому что требовалось много того, что в то время было сделать не возможно. Продавать билеты на свои чартерные программы мы по документам не имели права. Стало быть, нас должен кто-то заказывать. Кто бы это мог быть? Решение нашлось само по себе. Узнав о том, что авиакомпания готовится к выполнению международных полетов, на нас вышли сразу две туристические фирмы с предложением работать вместе. План был таков, эти две туристические фирмы заказывают у нас самолеты, оплачивают их, а мы в свою очередь, обеспечиваем перевозку их туристов. От одной фирмы мы решили отказаться сразу. Из двух фирм мы выбрали пока одну, которая еще продолжала величаться, как Бюро Молодежного Международного Туризма "Спутник". В бывшем СССР это был довольно известный брэнд, поэтому никаких сомнений относительно совместной деятельности эта туристическая фирма у нас не вызывала. Нас это вполне устраивало. Вторая фирма у нас вызывала сомнения в своей легитимности и кредитоспособности.
Мы помогли через Хаккы связаться дирекции туристической фирмы с фирмой Рифата "Сарп Тур" в Трабзоне. Вскоре у них завязались деловые контакты, и мы совместно продолжили подготовку к полетам. По приглашению Рифата я и директор Спутника побывали в Трабзоне, где подписали необходимые договора. Но на этот раз мы туда ездили не по земле, а летали на самолете из Краснодара. Краснодарцы к этому времени уже получили все необходимые разрешения и приступили к выполнению регулярных чартерных программ за рубеж. Вскоре Кврикадзе опять объявился в Ставрополе и стал продолжать домогаться со своей заезженной идеей.
-Серго, мне сложно понять, как ты все это себе представляешь. Существует определенный порядок и правила. Твои идеи являются утопией. Я тебе уже об этом говорил. Я могу тебе предложить прекрасный вариант нашего сотрудничества. Если желаешь, помогу устроить тебя к нам на работу в отдел маркетинга. У нас как раз там есть свободные вакансии. Будет возможность законно заниматься связями с Трабзоном. У тебя есть плюс, ты говоришь на тюркском. Для нас сейчас это важно. Могу тебя порекомендовать нашим партнерам – туристической фирме, с которой мы планируем работу в этом направлении. Но пойми наконец, Серго, то, что ты предлагаешь не выполнимо и противозаконно. Мне это ясно и понятно. Жаль, что это не можешь понять ты.
Серго, разумеется, ничего не хотел понимать. Он даже не задумывался о том, что идея полетов за рубеж в летном отряде вынашивалась задолго до его появления. Конечно, надо отдать ему должное, он подтолкнул нас на более скорое воплощение в жизнь этой идеи.
Неожиданно он исчез. Позже мы узнали, что его депортировали из России в Грузию по причине отсутствия регистрации, но прежде он провел несколько дней в КПЗ Минераловодского УВД.

Работы по получению разрешающих документов не останавливались ни на день. Я по –прежнему больше времени проводил в Москве. Жил в основном в гостинице АЭРОПОРТ на Ленинградском проспекте, напротив центрального аэровокзала. В ней было удобно, потому что рядом находилось МГА и ЦПДУ, коридоры которых я обивал с утра до вечера. Места в гостинице я всегда заказывал заранее. Когда мест в этой гостинице не было я отправлялся на Речной вокзал, где на стоящих у берега теплоходах всегда сдавались в аренду уютные каюты со всеми удобствами, причем по очень дешевой цене, почти в два раза дешевле, чем в гостинице.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:09
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:56 | Сообщение # 33
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Москва.

У меня в МГА появились друзья, которые мне сделали постоянный пропуск, тем самым, освободив меня от ежедневной утренней процедуры в бюро пропусков. До получения необходимых и долгожданных разрешений оставалось несколько дней. В это время в Москве накалялись политические страсти. Шла борьба двух систем, которая в итоге закончилась кровопролитием у стен Белого дома. Я был невольным свидетелем всех этих событий. Я видел, как горело здание Белого дома, как по улицам сновали вооруженные военные и гражданские лица, я слышал раскаты автоматных очередей и лязг гусениц танков, движущихся в сторону Белого дома. Повсюду были слышны сирены скорой помощи и милицейских машин. Противоборствующие политические силы рвались к власти жестко, не жалея друг друга, не обращая внимание на возраст, заслуги перед страной и людьми. Каждая из сторон только свою идею считала правильной. Идея же противоположной стороны признавалась ими, как вредной, утопической и опасной. В одночасье все забыли о том, что было хорошего и прекрасного. Все видели только гадостное, гнусное и отвратительное. Было обидно за Державу, за то, что она так неожиданно в одночасье рухнула, благодаря бестолковому руководителю, который к моему стыду был моим земляком.
Принимать участие в политических драках хотели не все москвичи. У стен Белого дома шла суета, которую сейчас называю борьбой за власть. На соседних улицах шла обычная мирная столичная жизнь. Меня удивлял этот ярко выраженный контраст. Пешеходы как обычно куда то спешили, машины, обгоняя друг друга, выполняли обычные незамысловатые маневры на перекрестках у светофоров. Работали магазины, кафе, рестораны, на остановках толпились пассажиры, ожидая троллейбусы и автобусы . Шла обычная столичная жизнь. Даже не верилось, что на соседних улицах стреляют, кого-то убивают.
Даже жулики не изменили своего жизненного ритма. Однажды утром я вышел из гостиницы и направился в сторону метро. Меня обогнал мужчина. Он шел немного впереди меня. Правой рукой он залез к себе в карман серого плаща, что бы достать носовой платок. Из кармана у него вылетела довольно внушительного размера пачка долларов. Я подошел к ней, и не поднимая её, громко окликнул уходящего мужчину:
- Эй, мужик! Деньги потерял!
Тот шел, не оборачиваясь. Вдруг справа от меня оказался еще один мужчина с лицом кавказца. Мельком глянув на кавказца, я повторил:
-Мужик, что деньгами соришь? Остановись!
Я поднял деньги, свернутые трубочкой и перевязанные обыкновенной банковской резинкой. Кавказец спросил:
- Это его деньги?
- Мужик, остановись!- не обращая внимания на вопрос кавказца, продолжил я звать, уходящего незнакомца. Тот прибавил шаг.
- Глухой, что ли?
Мужчина зашагал еще быстрее, затем побежал, махая кому то рукой. Я остановился и увидел, что кавказец продолжает следовать за мной, не отставая.
- Слушай, - сказал кавказец, - тебе что деньги не нужны? Что орешь этому придурку? Давай поделим, раз он не хочет.
Неожиданно для кавказца я сунул ему в руки всю пачку, сказав при этом:
-Возьми! Догонишь этого в плаще, отдашь. Не догонишь, себе заберешь. А мне некогда.
Кавказец посмотрел на меня ошалелыми глазами. Вероятно, он ожидал, что я начну с ним заниматься дележкой. Он не ожидал, что вся эта пачка окажется у него в руках. Растерянным голосом он спросил:
- Так тебе действительно деньги не нужны?
-Нет! Я уже сказал. Отстань!
-Ты чо, миллионер?
- Что-то вроде того… - ответил я, продолжая идти в сторону метро.
Кавказец остался стоять на месте. По пути я быстро прокрутил всё в голове: «если уронивший деньги пытается от меня убежать, а кавказец пытается со мною их разделить, то здесь кроется какой - то подвох. Ну где это видано, что бы убегали от своих денег, и что бы предлагали бескорыстно поделить дармовую сумму?» Вдруг я вспомнил одну историю про аферистов, о которой говорили по телевизору в одной из телевизионных программ. Там события развивались как сегодня. Основой аферы являлись "нечаянно" выроненные деньги. Нашедший их, начинал за углом какого-либо ларька делиться с таким же неожиданным, как сегодняшний кавказец, попутчиком. За этой дележкой их "накрывал" хозяин денег. Он требовал возвратить, потерянные им деньги. Но он уже был не один. Его "сопровождали" по меньшей мере два, три человека. Для проверки того, все ли деньги возвращены, эти жулики начинали проверять попавшегося на удочку им лоха, при этом полностью очищая его карманы так же от его собственных денег.
Я от неожиданного прозрения даже остановился! Я понял, почему так был удивлен и растерян кавказец. Он никак не ожидал, что вся денежная "кукла" окажется у него в руках. Оказавшиеся у него в руках деньги, а так же мое неожиданное решение уйти с места события под предлогом того, что тороплюсь, полностью сорвали их хорошо отрепетированный спектакль. "Во дают!" подумал я. –"Чуть было не облапошили!"
Надо признать, что в Москве во все времена жулики проявляют высокую активность. Особо они активны о в тот период, когда начинается в стране политическое противостояние, ослабевает контроль за исполнением законов, люди начинают терять бдительность.
Мне и позже приходилось сталкиваться в Москве с криминалом. Москва- это рассадник всякого рода проходимцев. Деньги делаются из воздуха. Порою их замысловатые криминальные комбинации вызывают удивление, а иногда даже приходится ими восхищаться. Ведь нормальный человек всегда думает, как заработать трудом свои деньги, а эти думают, как заработать их из ничего, одурачив ближнего.
Эти проходимцы строят свои замысловатые ходы так, что даже сообразительные люди становятся их жертвами. Я был знаком с некоторыми приемами этих дельцов, я знал их структуру и технологию исполнения, но тем не менее они меня иногда подлавливали на своих изобретениях.

Это было года через три после описанных выше событий. Я прилетел в отпуск пассажиром из ЮАР в аэропорт Шереметьево. Дома я не был более года. В это время в России прошла денежная реформа. В обороте появились денежные знаки, которых я еще не видел. У меня в наличии были доллары, которые надо было поменять на рубли. Я посчитал, что если поменяю триста долларов, то мне хватит доехать на такси до гостинцы, оплатить свое проживание, купить авиабилет домой и еще останутся деньги на подарки.
Я подошел к обменному пункту на втором этаже аэровокзала. За окошком обменника сидела девушка и что-то писала. Я обратился к ней с просьбой поменять доллары на рубли. Девушка продолжала что-то писать, не обращая на меня никакого внимания. Я повторил свою просьбу. В ответ услышал:
- Вы что не видите, что я работаю?!!
Я опешил. Работая длительное время за рубежом, я основательно отвык от такого чванства. Я хотел повторить свою просьбу, но услышал около себя мужской голос:
- Тебе сколько поменять?
Рядом со мною стоял амбал двухметрового роста, одетый в серую куртку, без головного убора. Голова его была чисто выбрита.
-Спасибо, я в обменнике поменяю, - ответил я.- Мне еще не хватало в милицию попасть за незаконный обмен.
Я опять обратился к девушке. Она с грохотом захлопнула у меня перед носом окно.
- Ну что? – не унимался мужчина. Он назвал мне курс, по которому может произвести обмен. Курс был лучше, чем в обменнике. Он мне также сообщил, что "менты" все у него куплены, и бояться нечего. Помявшись, я ответил:
-Ну, давай, только отойдем в уголок, и побыстрее.
Мужчина отсчитал мне договоренную сумму и предложил:
- Пересчитай!
Я начал пересчитывать деньги, которые еще ни разу не видел в глаза, потому что реформа в России произошла в мое отсутствие.
- Не хватает пяти тысяч, - сообщил я
- А ну дайка, сказал он мне и начал пересчитывать сам.
В это время появился рядом еще один меняла
-Давай я тебе поменяю! – начал он.
Я отмахивался. Сказал, что мне больше менять ничего не надо. В это время мужик закончил считать, сообщив мне:
-Действительно пять тысяч не хватает.
Он тут же достал пятитысячную купюру и, положив ее в пачку, отдал деньги мне.
Другой меняла опять начал приставать ко мне, и я поспешил удалиться.
На такси я доехал до гостиница Академическая. Рассчитываясь с таксистом, мне показалось, что у меня денег меньше, чем должно быть. Вначале я этому особого внимания не придал. Но когда мне надо было произвести оплату за проживание, я понял, что у меня денег явно не хватает, хотя я рассчитывал на большее. Я отдал администратору задаток и пообещал, что сегодня же произведу остальную оплату. Я поискал деньги по карманам, проверил сумку, но то, на что я рассчитывал, было равно нулю. И тут меня осенило. Недостающие пять тысяч при обмене, были предлогом для предстоящей авантюры. Девушка в обменнике и назойливый меняла – это тайные соучастники. Обидно, но я знал ранее этот фокус! Я много раз про него слышал! Надо же, сам на нем попался! Деньги подменили, когда пересчитывали!
Девушка разыгрывала спектакль, что бы вынудить меня менять деньги у нужного им человека. Назойливый меняла меня просто отвлекал! Я вначале разозлился, а потом громко рассмеялся " Россия матушка! Я вернулся, здравствуйте! С первых же шагов дома облапошили! Ну, где это могут сделать еще, как не дома в России?! ".


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:10
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:56 | Сообщение # 34
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Разрешение на международные полёты есть!

Наконец разрешительные документы все подписаны! По министерству издан приказ о допуске нашей техники и экипажей к международным пролетам и присвоен установленный международный код. Осталось дело за малым. Через две недели был издан приказ о допуске аэропорта Ставрополь к обслуживанию международных рейсов. В аэропорту приняли в эксплуатацию международный сектор с таможней и пограничным постом.
Рифат в Трабзоне не сидел, сложа руки. В департаменте воздушного транспорта в Анкаре он оформил и подписал все документы, определяющие легитимность наших полетов в Турцию. Работники туристической фирмы провели широкую компанию по привлечению туристов. Все было готово. Я еще некоторое время пробыл в Москве, утрясая вопросы с ЦПДУ, относительно слот таймов. Из–за рутинной организационной работы я еще не успел получить свои допуски к международным полетам, поэтому первый рейс в Трабзон делал не я, а мой заместитель по летной работе. Я летел в этом самолете пассажиром. Вместе с нами в Трабзон летела директор тур фирмы. Мы везли всего двадцать человек. Это было начало! Это был триумф.
В аэропорту нас встретили Рифат Бей, Хаккы и другие работники "Сарп Тура". Экипаж отвезли в гостиницу, а меня и директора тур фирмы Рифат повез к себе в офис, расположенный в центре Трабзона. В офисе мы были недолго. Хаккы, по указанию Рифата отвез нас в гостиницу. Вечером Рифат ожидал нас в ресторане. Это была встреча, где мы ближе знакомились друг с другом. Мы рассказывали друг другу о себе, не забывая про ужин, шутили, смеялись. На утро Рифат предложил провести рабочую встречу в его офисе. Почти весь следующий день мы обсуждали вопросы совместной деятельности. Подготовили и подписали ряд договоров и соглашений. Вечером я с Рифатом и с Хаккы был приглашен в консульство на встречу с консулом. По окончании встречи я поблагодарил консула за то, что он помог, сблизится с Рифатом.

Вначале мы летали в Трабзон один раз в неделю. Затем частота полетов увеличилась, до трех, затем до ежедневных вылетов. Через год вырос спрос туристов на эти чартеры. Через год мы уже выполняли четыре рейса в день. Я получил допуск к международным полетам и иногда умудрялся находить время выполнять самостоятельные полеты. Рифат у себя добился нужных разрешений департамента, и мы вскоре начали летать в Стамбул, вначале два рейса в неделю, затем ежедневно, кроме субботы и воскресенья. Из Трабзона мы открыли ежедневные рейсы в Сочи с одной из турецких фирм под название "Кей Тур". Естественно это было сделано все через того же Рифата. Возникла необходимость смен экипажа, им организовали смену в Трабзоне, поселив экипажи в гостинице, которая находилась прямо на берегу моря. Экипажам все это нравилось, хотя в наших радах были "заводилы", которым наши успехи были, как "кость в горле".
Мы открыли в Трабзоне и Стамбуле Представительства нашей авиакомпании. Назревал вопрос о возможности базирования наших самолетов в Турции. Инициативу проявлял Рифат. На переговорах у нас в Ставрополе Рифат и Головин пришли к согласию, что надо в Турции создавать свою авиакомпанию, которая будет арендовать самолеты, вертолеты и экипажи в нашем предприятии. Рифат немедленно приступил к реализации этой идеи. Уже через четыре месяца в государственном реестре Турции была зарегистрирована турецкая авиакомпания "Карадениз Хава Йоллары", директором которой стал Рифат. Между нами и Турками были подписаны договора, позволяющие выполнять работы силами нашей авиакомпании под флагом турецкой "Карадениз Хава Йоллары". Надо сказать, что к этому времени возможности Спутника несколько снизились и надо было искать пути решения, которые бы могли поддержать то, что было создано кропотливым трудом. Карадениз практически решал все проблемы. Менялось назначение нашей деятельности. Рифат ставил вопрос об объединении с другой турецкой компанией, что дало бы возможность открыть регулярный маршрут между Ставрополем и Трабзоном, Ставрополем и Стамбулом. Рассматривался вопрос регулярных рейсов в Измир и Бурсу. Уже были открыты ежедневные чартеры в Анталию из Ставрополя и из Трабзона. В Трабзоне уже работали два наших вертолета Ми-8, которые впоследствии перевели в Анталию.
Меня в Караденизе утвердили на должность летного директора. Это не помешало мне совмещать должности начальника летной службы в России и летного директора в Турции. Не сложно было потому, что в Караденизе работала вся наша техника и все экипажи. Хаккы выполнял должность коммерческого директора. Для работ в Караденизе мы привлекли несколько наших бортпроводников – инструкторов, которые начали подготовку проводников, проживающих в Турции. Работа захватывала. Было интересно всем. Люди загрузились работой. Заработную плату в Караденизе платили в долларах. Естественно, это были заработки во много раз превышающие те, что получали в России.
Мы не ограничивались только работой в Турции. Совместно с тем же Спутником мы открыли чартерную программу в Сирию, в Алеппо. Это была очень интересная программа. В Сирию экипажи летали с большим удовольствием. В Алеппо была предусмотрена ночевка на две ночи. Я иногда проверял очередную технику пилотирования у экипажей на этом маршруте. В одном из полетов летела с нами девушка, одетая в свадебное платье. Когда она поднималась по трапу в Ставрополе, мы обратили внимание на то, что жениха рядом с ней нет. Когда в полете пришла к нам проводница с очередным докладом, то мы узнали, что эта девушка летит к своему жениху в Алеппо. Он ее там ждет. По словам проводницы, она уже "достала" всех своими эмоциональными рассказами о том, что ее жених не абы кто, а какой-то принц, о том какая красивая страна Сирия, хотя она никогда в ней не была. В день прилета температура в Алеппо была 38 градусов. Когда выходила девушка из самолета, мы уже стояли на земле, ожидали автопоезд. Вдруг она остановилась на трапе, и увидев нас спросила:
-Это Алеппо?
-Ну да! – ответили мы ей - Проводница разве не проинформировала?
- Девушка разрыдалась
-Что с вами? – пытались мы ее успокоить
Оказалось, что она в своем воображении нарисовала страну со сказочной природой. По сути, Сирия это страна, расположенная в пустыне. Растительность здесь скудная, жара, пыль. Очень напоминает наши Казахские степи. Увидев все это, она ужасно расстроилась.
-Каково же ей будет, если она узнает, что принцы в этой стране живут не во дворцах, а в юрте? –ехидно прокомментировал второй пилот.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:10
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:58 | Сообщение # 35
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Здравствуй, Африка!

У работающего в Джибути самолета заканчивался контракт. Рассчитывая его продлить, я опять отправился в Москву. Посредническая фирма располагалась в аэропорту Шереметьево. Переговоры с директором этой фирмы ни к чему не привели. В их планы не входило продление контракта. Из Москвы я уехал ни с чем.
-Иван Сергеевич, отпусти меня в Джибути. Я на месте постараюсь выйти непосредственно на заказчика и заключить с ним контракт без посредника. Какой смысл гнать самолет в Россию?.- попросил я Головина.
-А как же программы в Турцию и Сирию. Как быть с Рифатом и Карадениз? Ты в Джибути! А кто будет контролировать работу?
- У меня есть замы, начиная с зама по летной работе, заканчивая командирами эскадрилий и пилотами- инструкторами
-Ну и что?
-Справятся! Мы что зря их готовили?

В Джибути меня ждали. Около трапа Ту-154, на котором я туда прилетел из Москвы, стоял наш экипаж в полном составе, включая техников. С ними был представитель Аэрофлота, который до сегодняшнего дня контролировал работу нашего самолета. Выйдя на трап, я почувствовал, что меня обжег горячий воздух. На улице было 52 градуса! После непродолжительных приветствий и традиционных обниманий мы сели в машину представителя Аэрофлота, которая стояла рядом на перроне, и укатили в гостиницу. Сам представитель остался на аэродроме обслуживать самолет и решать вопросы с экипажем Ту-154.
Основной целью моего прибытия в Джибути была задача найти для самолета работу. Установить связи с нужными людьми в той же компании, в которой пока что еще работал самолет, не составляло труда. Но такой шаг мог бы основательно испортить отношения с посреднической московской фирмой и с людьми, которые контролировали нашу деятельность в Джибути. Нужен был партнер, который никаким образом не связан с нашими посредниками.
Найти такого партнера для нового контракта в Джибути оказалось не сложно. Не без помощи представителя Аэрофлота мне удалось сблизиться с директором авиакомпании DAALLO AIR LINES с господином Яссином.
После непродолжительных переговоров был подписан долгосрочный контракт, по которому наш самолет приступил к выполнению работ немедленно. Наши посредники все-таки попытались осложнить начало нашей работы в DAALLO AIR LINES требованием возвратить самолет домой. Отчасти, их требование было справедливым, потому как по таможенным правилам, необходимо было возвратить самолет к установленному сроку. Хотя этот вопрос можно было урегулировать законным путем, москвичи это делать явно не хотели. Вопрос с таможней урегулировал сам Головин, и я оставил самолет в Джибути для продолжения работ.
Головин дал мне разрешение остаться в Джибути еще на какое то время для организации работ с новым заказчиком и первоначального контроля за полетами. Естественно я не упустил возможности полетать самостоятельно. С первых же дней Ясин загрузил самолет работой основательно. Полеты начинали в 7 утра. На аэродроме приходили к шести. Наша гостиница была рядом с аэродромом. Первый вылет делали через пролив в столицу Йемена Аден. Летели туда без кресел, только последние два ряда оставляли для сопровождающих. В Адене нас загружали под потолок ящиками, в которых были хорошие английские сигареты. Из Адена мы летели в Сомали в Босасо, аэропорт, расположенный между горушками, с короткой грунтовой ВПП. После разгрузки опять летели в Аден за очередной партией сигарет, и повторно везли их в Сомали. В Босасо в самолет загружали кат, который мы потом везли в Джибути. (Для тех, кто не знает, что такое "кат" – это растение, имеющее наркотические свойства). В тех краях потребление этого растения было абсолютно легальным. Его не курили, из него ничего не изготавливали. Его просто жевали. Причем жевали все, у кого имелась такая возможность от простых бродяг, до членов правительства, министров и их окружения. Надо отметить, что наблюдать за этим процессом нормальному человеку не очень приятно. Жующие кат, наталкивали полный рот листьями, жуя, пускали изо рта неприятную пенящуюся слюну. Пусть простит меня читатель и любители ката, но жующие очень походили козлов во время приема пищи. На вкус эта трава напоминает вкус зеленого листа карагача. Гадость несусветная!
Товар для реализации вязался в отдельные пучки, примерно как у нас вяжут петрушку, и другую зелень для продажи, и упаковывался в огромные мешки. Стоимость такого пучка была довольно высокой, 20-25 долларов за пучек. Можно себе представить, сколько пучков поместится в салон Ан-24 и какова при этом выручка у хозяев груза? Кат продавали прямо в аэропорту. Заруливая на перрон, мы видели толпы встречающих. Как только машина с выгруженным катом оказывалась за воротами аэропорта, начиналась бойкая торговля.
Желающих загрузить или разгрузить самолет с этим грузом было, хоть отбавляй. Еще самолет был в воздухе, а добровольные грузчики осаждали чифа (начальствующего представителя заказчика) предлагая свои кандидатуры грузчиками. Чиф выбирал из огромной толпы желающих человек пять, шесть, которые в течение нескольких минут становились бригадой грузчиков. Тут же в этой бригаде определялся лидер.
Меня всегда удивлял темперамент, с которым работали эти люди. Они подогревали себя, каким-то странным ритмом, который очень похож на песню. Лидер запевал, все остальные подхватывали этот ритм. В ритм своему пению они загружали или разгружали самолет. Разгрузка четырех тонн груза занимала 12 минут, погрузка такого же количества 15 минут. Я был восхищен таким темпом! У меня был карманный магнитофон, на который я записал ритм загрузки и ритм погрузки. Позже в России я эту запись "прокручивал" начальнику отдела перевозок, предварительно попросив его включать и выключать секундомер от начала и до окончания пения. Начальник перевозок заметно нервничал. Ему явно не нравилось то, что я пытаюсь ему показать, как надо работать его сотрудникам, что бы хоть немного походить на тех чернокожих из "загнивающих" стран.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:11
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:58 | Сообщение # 36
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Аэропорт Босасо (Сомали).

Обстановка в Сомали в этот период была напряженной. В Сомали шла гражданская война. Политические противоборствующие силы не могли найти компромиссного решения. В войну было втянуто почти все население этой страны. Кроме того, бесконечные набеги кочевников из Эфиопии заставляли местное население защищать свои территории, и в частности аэродром, на который мы летали. На границе аэродрома стояли гаубицы советского производства, рядом с ними в ящиках и просто так россыпью валялись снаряды и отстрелянные гильзы. В 200 метрах от границы аэродрома в сторону горного хребта было минное поле, о котором нас предупредил представитель заказчика. Сам населенный пункт Босасо находился в 5 километрах на север, выше уровня аэродрома. С летного поля Босасо хорошо виден. Несмотря на такую отдаленность на аэродроме присутствовало много местных жителей. Мужчины в надежде заработать хоть что либо, если удастся попасть в бригаду грузчиков. Если не удастся, то хоть что – либо украсть. Женщины выгуливали коров и коз, наблюдая, что бы те не забрели на минное поле. Они, как и женщины всего мира, пытались кокетничать, привлекая к себе внимание.
Все было так в один из прилетов в этот аэропорт. Мы прилетели из Адена с обычным грузом, стояли около самолета, покуривали, наблюдая за происходящим. Штурман для чего-то решил поехать в Босасо, хотя это было не обязательно. Просто туда ехала машина. Вдруг, находящиеся на аэродроме заволновались, начали хватать свои автоматы и куда-то бежать, Женщины, покрикивая, стали быстро уводить животных в сторону возвышенности. Раздались автоматные очереди. Механик, начал было, бегом подниматься по трапу в самолет. Мы его со втораком остановили:
- Куда? - закричал я механику – пули обшивку пробьют запросто! Давай вниз!
Он послушал меня и по-спортивному спрыгнул с трапа. Около левой стойки шасси в грунте было небольшое углубление, что впрочем позволило нам троим прилечь в него, прикрываясь от шальных пуль колесами шасси. Стрельба шла в сотне метров в строне населенного пункта. Периодически был слышан визг, пролетающих выше пуль.
-Вот гады! Палят в нашу сторону! Самолет изрешетят, - бухтел механик.
-Чему быть, тому не миновать! - ответил ему вторак, лежащий на спине и не выпускающий изо рта сигарету. Затем продолжил - Где штурман? Черти его в деревню понесли. Что он там забыл? Сейчас можно было бы попробовать взлететь, но как без него?
- Если сейчас взлетать, то точно самолет будет как решето - ответил я.- будут лупить по нам все: и красные и белые.
В это время затарахтел автомат длинной очередью. Выше самолета засвистело:
-Фью! Фтю! Итттьььь!!!
- Вот тебе наглядный пример. Не высовывайся. А штурманец действительно не сам поехал в Босасо, а черти его понесли.
Стрельба потихоньку стала стихать. Напоминало проходящую грозу. Автоматные очереди становились реже, затем стихли вообще. Мы встали из–за своего укрытия. Механик пошел осматривать самолет, мы смотрели на людей, идущих со стороны, где только что шел настоящий бой. Лица у них были радостные и веселые.
-Как будто с карнавала возвращаются. Что их так радует? – удивился я.
К нам приблизилось несколько вооруженных человек. Один из них держал "калашников" за ствол через плечо. Я обратился к нему с вопросом в надежде выяснить, что произошло, возможно они что-либо знают о машине, которая уехала в деревню с нашим штурманом. Не знаю, что он понял из моих слов, только он снял с плеча автомат и протянул его мне.
-Зачем он мне?
Нашему разговору помог один из подошедших. Он сказал:
- Он не говорит по-английски. А автомат он тебе дарит в подарок.
- И что я им буду делать? – не понял я
-Защищать себя и своих близких. У него еще один есть.
-Спасибо, но мне ни к чему. Скажите, что слышно про машину, которая ушла в Босасо? Вы ведь с ними по рации имеете связь?
- Да вон она!- он указал рукой на приближающийся к нам джип и еще несколько небольших грузовиков, груженных верхом мешками с катом. На мешках сидели какие-то люди и размахивали руками. Из джипа вышел и наш штурман.
-Вот что, друг мой, - сказал я ему – еще одна такая самостоятельная экскурсия без моего разрешения, и я отправлю тебя домой. Ясно?
Штурман кивнул головой
-Не слышу!
-Ясно! – нехотя ответил штурман.
-Ну а коль тебе ясно, должно быть ясно и экипажу. Предупреждаю весь экипаж, что любые отвлечения от самолета более ста метров докладывать мне! Обсуждению не подлежит! А теперь все по местам!
Позднее выяснилось, что местные отстреливались от кочевников-эфиопов. Убитых нет. Раненым оказали помощь на месте. Самое главное, что в самолете не оказалось ни одной пулевой дырки. В Джибути мы прилетели без дополнительных приключений.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:11
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 09:59 | Сообщение # 37
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Аэропорт Харгейса (Сомали Лэнд).

Приближались новогодние праздники. Уже две недели мы работали, не вылезая из самолета. На аэродроме был Ясин. Я подошел к нему, что бы узнать, как он планирует работу в дни праздников.
-Тридцать первого летите в Харгейсу, а потом два дня отдыхаете. До третьего января заказов нет.

Харгейса, это вторая столица Сомали. Политические группировки разделили государство на две части. Столицей Сомали остался Магадишо, а столицей Сомали Лэнд провозгласили Харгейсу. Этому провозглашению предшествовали интенсивные боевые действия в этом районе. Здание аэропорта разбомбили до основания. От ранее красивого здания торчали только обрубки стен. По центру бетонной ВПП, которую строили с участием советской армии, красовалась глубокая бомбовая воронка, о которой надо было помнить всегда, что бы не снести шасси. С северо-восточной стороны от ВПП, метрах в десяти, торчал огромный термитник, высотою около двух метров.
31 декабря я выполнил в Харгейсу уже два рейса. При заходе на посадку в третьем рейсе я понял, что аэродром прикрыл туман, наползший с Аденского залива. Туманы в этом районе – явление нередкое. Наземных средств захода на посадку в этих краях давным-давно не было. Джи Пи Эс мы пока не имели. Надо было принимать решение: садится или уходить назад в Джибути. Я занял высоту круга 400 метров. Средства дальней навигации отключились, но я успел засечь свое место. Выстроив левую "коробочку" я выполнил третий, затем четвертый развороты, выпустили шасси, закрылки.
-Мужики, снижаемся до 200 метров. Особых препятствий в этом районе нет. Если землю не увидим, пойдем домой в Джибути. На высоте 250 метров мы увидели, что полоса тумана сдвинулась вправо от нашего курса и мы увидели ВПП строго по курсу.
-Садимся, - дал я команду. –Закрылки на тридцать восемь!
Я видел, что слева вдоль полосы едет какой-то грузовик. В кузове грузовика сидел один человек с автоматом в руках. Пыль от грузовика несло ветерком в сторону взлётной полосы, но эта пыль была не такая уж большая, видимость не ухудшала.
Я дал команду установить малый газ, самолет коснулся полосы, винты сняли с упора. И в этот момент грузовик резко повернул вправо и выскочил на взлетную полосу.
-Мать твою !… выругался я.
Решение надо принимать мгновенно. Между самолетом и грузовиком всего метров двадцать. Впереди бомбовая воронка, справа термитник. Мозг работал молниеносно " Термитник меньше повредит самолет. В воронке колеса оторву". Я придавил ногой на правую педаль. Самолет начал уклоняться вправо на термитник. Колеса правой стойки уже вращались по грунту, когда водитель машины резко свернул влево и вылетел с полосы. Я успел до термитника вывести самолет на полосу и начал резко тормозить. Самолет остановился.
-Мудило! – выругался штурман, глядя в сторону уезжающего грузовика.
Мы заметили, что от развалин аэровокзала наперерез грузовику сорвался легкий бронетранспортер. Мы увидели, что он стреляет из пулемета по уезжающей машине. Что происходило потом, нам уже не было видно, потому что мы рулили по полосе в сторону рулёжки с обратным курсом.
На перроне нас встречали молодые ребята, вооруженные "калашами". Это были совсем мальчишки возрастом не более пятнадцати лет. Автоматы на них смотрелись непропорционально их росту и возрасту. Дома обычно в таком возрасте играют мальчишки в войну. Здесь же стояли настоящие бойцы повстанческой армии. Они на перебой начали ругать водителя–нарушителя. Вдруг все увидели, что бронетранспортер возвращается, сопровождая впереди себя грузовик, на котором по–прежнему в кузове сидит вооруженный человек. Когда автомобиль остановился рядом с нами, к нему подбежал один из мальчишек и выволок из-за руля водителя, затем за шиворот поволок его в нашу сторону.
Посмотрев на меня, он спросил:
-Капитан?
-Да, - ответил я
Он подвел ко мне водителя и силой поставил его на колени. Стоящие рядом "солдаты" дружно передернули затворы своих "Калашниковых". Водитель дрожал всем телом. Его черная кожа на лице, казалось, стала бледной. Он что-то по-своему бормотал, и я увидел на его щеках слезы. Я понял, что если я скажу хоть слово, осуждающее его, его тут же расстреляют. Несмотря на то, что мы на посадке испытали ощутимый стресс, мне стало ужасно жалко этого чернокожего мальчишку. Я подошел к нему и положил руку на плечо, затем присел на корточки напротив него и сказал:
- Я на тебя не сержусь.
Послышался вокруг вздох облегчения.
-Ты когда думаешь выезжать на взлетную полосу, посмотри по сторонам, нет ли заходящих на посадку самолетов. А лучше вообще не выезжай. Ты меня понял?
Продолжая дрожать, водитель часто закивал головой. Я протянул ему руку в знак примирения. Он с удивлением посмотрел на меня и, сдерживая слезы, проговорил:
-Прости меня, капитан!
- Я уже сказал, что не сержусь…
Повернувшись в сторону самолета, я пошел прочь. "Солдаты" защелкали предохранителями, расходясь. Напряжение спало. К нам подошел директор аэропорта. Директор аэропорта Харгейса, это мальчишка, лет восемнадцати, худой, но с улыбчивым лицом и приветливым взглядом. Перебросившись с ним несколькими фразами, я пошел в самолет. Штурман с механиком остались около него. Они о чем то разговаривали, друг друга подталкивая в плечо. Потом ни с того ни сего начали бегать друг от друга. В детстве эта игра называлась "догонялки". "Пацаны!" подумал я. Этому чернокожему директору еще восемнадцати, наверное нет, а эти белым гаврикам чуть более двадцати. Вот и валяют Ваньку".


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:11
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:00 | Сообщение # 38
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Новый год.

В Джибути мы прилетели с наступлением темноты. До нового года по московскому времени оставалось около трех часов. Для праздничного стола у нас уже все было готово. Несколько дней назад мы в Магадишо на американской базе взяли несколько банок с колой и фантой, а так же ящик пива. Надо сказать, что американцы в Могадишо для участников миссии ООН, для которой мы выполняли иногда полёты, выдавали это всё абсолютно бесплатно, главное, что бы на тебе была лётная форма. Причем можно было брать сколько угодно. Никакие ограничения не устанавливались. В Харгейсе директор аэропорта в знак дружбы погрузил нам картонный ящик с лобстерами. Это были огромные раки, размером около пятидесяти сантиметров. В хвосте каждого из них было до пятисот грамм мяса. Во время отлива мы накануне наловили ведро крупных крабов, которых выпустили в ванну, стоящую во дворе, наполнив ее морской водой. Правда, к нашему возвращению домой добрая половина из них разбежалась, преодолев трудное препятствие в виде стенок самой ванны.
Пищу нам готовила закрепленная за нами служанка по имени Мариам, девушка лет шестнадцати, восемнадцати. В этот вечер мы ее отпустили домой, и после прибытия в гостиницу сами занялись стряпней. Лобстеров мы варили в ведре, потому что кастрюль для великанов – лобстеров в гостинице у нас не было. Но и в ведре этих морских обитателей приходилось отваривать в два этапа. Вначале нижнюю половину, затем верхнюю. В ведро больше двух лобстеров не помещалось. Затем в этом ведре мы отварили крабов. Лобстеры и крабы в вареном виде получали окраску красновато - розового цвета. Кроме того, нам представитель Аэрофлота привез небольшую акулу, размером примерно около метра. Раньше мне не приходилось есть акулье мясо. Я ни разу не видел, как готовят эту рыбу. Оказалось, что ее приготовлению предшествовал процесс вымачивания.
Мариам перед уходом домой опустила акулу в ванну. По всему дому от акулы стояло отвратительное зловоние. Я с удивлением подумал, что с таким запахом мы вряд ли будем есть этого морского хищника. Однако через некоторое время запах резко сменился на обычный запах рыбы. У плиты суетились по очереди все. На сковороде акула приятно пахла. От ужасного запаха не осталось и следа. Оказалась и на вкус эта рыба очень приятна.
Кроме всего прочего на столе появились запасы из холодильника. Шампанского не было, зато на столе кроме напитков, взятых у американцев в Магадишо, появилась литровая бутылка русской столичной водки с фирменной наклейкой. Мы её купили во фри - шопе в аэропорту. За тридцать минут до нового года стол был накрыт. Мы, семь человек, представители России в этой маленькой африканской стране, приступили к проводам старого и встрече нового года. Мы произносили тосты, пели песни, фотографировались в обнимку с огромными отварными лобстерами. Телевизор у нас был, но программы из Москвы мы смотреть не имели возможности. В 12 часов ночи мы вышли на балкон покурить. Дневная жара ослабла. На улице было всего тридцать шесть градусов. После дневных пятидесяти это был рай. На улице не было традиционных русских салютов, радостных возгласов, громких поздравлений. Это было все не так как в России. Недалеко от французского легиона в кафе тихо играла музыка. Отдельные прохожие проходили под нашим балконом, не выражая громкого восторга от наступившего нового года, как это делает у нас на Родине молодежь. Была обычная жаркая африканская ночь. Около нашей гостиницы росло дерево, напоминающее нашу ель, но только с мягкими иголками. Покурив на балконе, мы спустились вниз к этому дереву, и взявшись за руки повели вокруг него хоровод, состоящий из семи подвыпивших мужиков. Мы горланили:
- В лесу родилась елочка, в лесу она росла…
Отдельные прохожие останавливались и смотрели на этот хоровод с нескрываемым удивлением. Ну откуда им знать широту русской души?!!! Как им понять этих русских, которые в чужой стране устроили хоровод вокруг дерева, похожего на елку?!!! Для этого надо родиться в России и быть просто русским.
Сотовых телефонов у нас в то время еще не было, хотя мы о них уже много раз слышали. После хоровода мы всем экипажем отправились к телефону - автомату, который был от нашей гостиницы примерно в полутора километрах, что бы позвонить в Россию и поздравить с праздником своих жен, детей, родственников, которые праздновали этот праздник в такой далекой от нас России. После этого нового года я еще дважды встречал новый год в Африке.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:12
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:01 | Сообщение # 39
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Африканский Рог.

После праздников работа в DAALLO возобновилась. Мы, как пчелки носились в Аден, продолжали летать в Босасо, Могадишо, Харгейсу, Берберу. Открылись новые маршруты в Эфиопию в Адисс Абебу, Дыре Дауа. Это были сложные полеты. При заходе на посадку и взлетах в Могадишо имел место высокий риск быть обстрелянными с земли повстанцами, которые стреляли по самолетам. Для них не было разницы в принадлежности самолета. Для них все белые были американцами, которых они ненавидели всем своим нутром. Заход на посадку мы выполняли со стороны океана, выходя в точку четвертого разворота на максимально возможной высоте, затем камнем "падали" в торец ВПП. Взлетали с обратным курсом на океан. Выполнять полеты через город было опасно. Но и взлетать на океан при сильном попутном ветре с полной загрузкой было рискованно. Была реальная угроза рухнуть в воды океана из–за нехватки длины ВПП. В этом случае мы выработали свою методику взлета с курсом на город. Благодаря высокому расположению крыла на Ан- 24 после отрыва и уборки шасси мы начинали крутой разворот вправо в сторону океана, в направлении, где круглосуточно дежурила американская морская эскадра. Мы следовали на бреющем полёте над водой в сторону эскадры. Нашу спину прикрывал крутой мыс, который находился сзади между нами и городом. Разогнав скорость до максимально возможной, резко переводили самолет в набор высоты и он "свечей", за считанные минуты набирал высоту около трех тысяч метров. В таких взлетах существовала и другая опасность, быть обстрелянными американцами, стоящими на рейде, если они, не дай бог, решат, что наш самолет хочет их атаковать. Каждый раз перед планируемым взлетом на город мы шли в штаб американцев с просьбой, что бы они предупреждали эскадру о нашем взлете. Мне нравилось, что они без лишних слов информировали стоящих на рейде.
Американцы нам так же подсказывали, как надо вести себя на перроне аэродрома.
- Не стойте на одном месте, - говорили они. - Вокруг аэродрома снайперов несчетное количество. Им разницы нет русские вы или американцы. Вы белые - и этим все сказано. Чаще передвигайтесь, тогда вы собьете снайперу прицельную стрельбу.
Сложно в первое время было летать в Аддис – Абебу. Аэродром горный. В условиях грозовой деятельности обойти засветки из-за малой высоты и гор весьма сложно. Особенно сложно на предпосадочной прямой или после взлета, когда по коридору движения "запирает " грозовое облако, которое невозможно обойти ни слева, ни справа, ни выше, ни ниже. Прилетев первый раз в Аддис –Абебу, мы были приятно удивлены надписью на русском языке в аэропорту, выполненную огромными буквами "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!"
-Это еще со времен нашей дружбы с эфиопами,- пояснил нам представитель Аэрофлота, который по договоренности обслуживал и наш самолёт. – вы же, наверное помните, какими друзьями были Брежнев и Менги́сту Ха́йле Мариа́м?
Менгисту с легкой руки Брежнева пытался в Эфиопии построить социализм. Однако после революции в стране 1991 года он бежал в Зимбабве, где получил политическое убежище. А "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ !" осталось памятником его правлению.
Сложный аэродром в Дыре Дауа. Здесь взлет и посадка возможны только с разными курсами, потому что восточный торец очень короткой ВПП ограничен горной скалой. Если взлетать немного проще, то при посадке ни в коем случае нельзя допускать перелет, потому что исправить ошибку уходом на второй круг будет невозможно. Посадка, и только с первого захода!
Работая в Джибути, я получил через Ясина информацию о том, что руководство, базирующейся в этом районе Африки Миссии ООН, желает привлечь для отдельных работ наш самолет. Они длительное время наблюдали исподтишка за нашими полетами. Мы им понравились, и они вышли с предложением на дирекцию DAALLO. По большому счету нам не было разницы с кем трудится, но с миссией ООН это было все таки почетно. Главное, что бы нас загружали работой, своевременно платили зарплату и за аренду самолета. Перекрашивать самолет в белый цвет ООН не стали, потому что выполняемые работы были эпизодическими, но от них Ясин очевидно имел неплохую прибыль. Нам так же за каждый вылет платили повышенную зарплату. Кроме того нас поставили на полное довольствие на американской базе в Магадишо. Мы могли в любое время и в любом количестве брать воду, пиво, продукты. Обслуживали самолет при этих полетах американцы. Уровень обслуживания был высокий.
Мы возили с Йемена и Эфиопии в Сомали медикаменты и продукты. Летали с нами представители Миссии в аэропорты Сомали, в Бурао, Лас Анад, Гардо и другие. Они там с кем-то проводили встречи, а мы их ждали, затем везли обратно в Могадишо. Несколько рейсов выполняли с раненными ооновцами на борту в Кению в аэропорт Момбаса. С Миссией ООН было работать довольно приятно из-за высокой организации всего, за что они брались. Через некоторое время через Ясина руководители Миссии выяснили наши возможности по поставке в Могадишо (Сомали) наших вертолетов Ми-8МТВ (другое название Ми-17). Я об этом сообщил Головину. Он дал свое согласие, после чего руководство Миссии вывело Головина на прямые контакты со штаб квартирой ООН. Ясин был расстроен тем, что с вертолетами его обошли. Однако руководство Миссии не изъявляло особого желания получить вертолеты через посредника. Мне пришлось вылететь в Россию для подготовки вертолетов и экипажей в экспедицию. Ясин в это время был Арабских Эмиратах. В Дубае находился главный офис DAАLLO AIR LINES. Мне надо было подписать кое-какие документы, и я решил ехать домой через Эмираты. Такой вариант был даже более удобным, нежели чем лететь через Москву. Уже в это время наша авиакомпания выполняла регулярные чартеры в Шарджу. Стыковка с нашим рейсом была удачной, поэтому я, не раздумывая, решил лететь в Дубай.
По маршруту Дубай – Магадишо летал самолет Ту- 154, принадлежащий таджикам, но работающий по флагом DAАLLO AIR LINES. Ясин распорядился, что бы меня взял экипаж. Я с этим экипажем был хорошо знаком. Мы часто виделись в Могадишо и имели хорошие дружеские отношения. Головину я позвонил о маршруте своего возвращения и попросил, что бы меня взял уже наш экипаж, выполняющий полеты из Шарджы в Ставрополь.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:12
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:02 | Сообщение # 40
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Арабские Эмираты.

В Эмиратах мне приходилось быть довольно часто. Я почти всегда останавливался в "Федерал отеле" в Шардже. Этот отель знают почти все летчики, которые на заре горбачевской перестройки прилетали с ночевками в ОАЭ. Он недорогой, но уютный, удобно расположен и от аэропорта Шарджа и аэропорта Дубай. Однако на сей раз я решил остановиться в самом Дубае, что бы не терять время на переезд из Шарджы в Дубай для встречи с Ясином. Офис DAАLLO в Дубае расположен через дорогу от Персидского залива. Вокруг офиса множество отелей, в которых можно переночевать. Каково же было мое удивление, когда ни в одном из близлежащих от офиса отелей не оказалось свободных мест. Меня отправляли от одного отеля к другому. Я готов уже был возвратиться в Шарджу, но в одном из отелей мне посоветовали обратиться в небольшой отель «Билабджан», который буквально в двадцати шагах от офиса Ясина. Я решил, что если там мест нет, уеду в Шарджу. Я валился от усталости с ног. Так получилось, что эта ночь была второй бессонной. Одолевало желание добраться до кровати и уснуть. Свободные номера в отеле действительно были, поэтому меня поселили без проблем. "Повезло!" подумал я.
Мой чемодан подхватил отельный служащий, мужчина лет тридцати пяти, больше похожий на индуса, чем на араба. Мы с ним вошли в лифт. Мужчина нажал на кнопку с цифрой "5". Мой номер был на пятом этаже. Лифт, слегка вздрогнув, начал подниматься вверх.
- Вам кого? - неожиданно меня спросил индус.
- В каком смысле? – не понял я
- Ну, у нас есть девушки из Европы: немки, польки, украинки. Есть русские, есть индианки….
Он мне перечислял весь интернационал, который имелся у них в наличии. Под давлением предыдущей бессонной ночи я пытался понять, что он от меня хочет. В это время лифт остановился на пятом этаже, дверь открылась и мы вышли в этажный холл.
Я поблагодарил индуса за доставленный багаж, сунув в его ладонь несколько дирхам. Он посмотрел на меня с удивлением. Решив, что я не понял его предложения, он начал повторять все сначала. Я жестом его остановил:
- Спасибо. Мне ничего не надо. Я ужасно хочу спать.
Захлопнув перед носом индуса дверь, я оказался в номере. Меня немножко удивил интерьер этого номера. На стенах, на потолке, везде были зеркала. "Какая то комната смеха" подумал я. Мне действительно очень хотелось спать, поэтому я не пытался понять, для чего это все эти зеркальные украшения. Замкнув номер и скинув с себя одежду, я пошел принять перед сном душ. На улице было около часу ночи. По пути я закрыл окно, в которое поступал с улицы горячий воздух, и включил кондиционер. Из ванной комнаты окошко выходило не на улицу, как обычно, а в какой-то гостиничный туннель. Я задвинул оконную шторку и стал принимать душ. Вытерев тело полотенцем, я собрался выйти из ванной. В двери номера кто-то настойчиво стучал. Когда я потянул на себя ручку, то она осталась у меня в руках. Закрывшаяся защелка не давала мне открыть дверь. Я попытался подхватить ее ногтями, но понял, что ничего хорошего, кроме повреждения ногтей, меня не ждет. Выбить дверь я не мог, потому что она закрывалась во внутрь. Мне нужен был какой то рычаг. Вокруг ничего подходящего не было. Оторвавшаяся ручка была шаровой формы, поэтому ее использовать было невозможно. Я подошел к окну и отодвинул шторку. Внизу, вверху, напротив моего окна на расстоянии двух шагов светились такие же, как у меня окна. Ни в одном из них никого не было видно. Я высунулся из окна и начал кричать:
-Помогите! Помогите!
Никто меня не слышал. Я присел на край унитаза. "Как же мне быть? Ведь так можно провести всю ночь рядом с парашей!". Я подошел к окну и начал опять орать. Вдруг из окна этажом выше показалось лицо. Явно араб.
-Что случилось?- спросил он.
Я ему вкратце изложил свою проблему. В дверь гостиничного номера продолжали стучать. "Ну болваны! Если никто не открывает, значит никого нет, или их никто не хочет видеть!" подумал я.
Араб не показывался в окне минут пятнадцать. Я уже подумал, что он ушел совсем. Вдруг опять я увидел его в окне. В руках у него была отвертка.
-Лови! - сказал он и бросил отвертку в мою сторону.
Отвертка удалилась об оконную раму и отскочила вниз. Араб что то пробормотал и опять скрылся в окне. Нервы у меня были на пределе. Я изо всех сил пытался потянуть дверь на себя, но без упора мой труд был просто напрасным. Еще минут через пятнадцать показался все тот же араб. В руках у него была такая же отвертка. Возможно, он ходил вниз и поднял ту же, которую обронили.
-Отойди от окна, - сказал араб.
Я выполнил. В тот же миг со свистом в помещение влетела увесистая отвертка. Она ударилась о кафельную стенку и с грохотом плюхнулась на пол. На кафеле появилась трещина и выемка от удара отвертки. С этим инструментом я потратил для открытия двери не более минуты.
-Спасибо, - крикнул я арабу, готовясь бросить отвертку назад
-Не бросай. Я утром заберу сам из твоего номера. Я здесь работаю.
В дверь опять постучали. Я открыл дверь. На пороге стоял все тот же индус, который принес в номер мои вещи. Он не успел открыть рот, что бы сообщить о цели своего позднего визита.
- Слушай, человек. Уйди от моего номера! Если ты не дашь мне спать, то я обещаю, что помогу дирекции отеля уволить тебя с работы!
Это подействовало. Сказав несколько раз "извините!" индус засеменил по длинному гостиничному коридору.
От усталости и от того, что со мною только что произошло, я заснул, едва дотронувшись до подушки.
Утром я отказался от услуг того же индуса, донести мои вещи до ресепшн. Расплатившись за проживание, я отправился в сторону офиса DAALLO. Не успел я сделать и пяти шагов, как увидел черный "Ягуар", принадлежащий Ясину. Этот Ягуар я хорошо знал. Таких машин в Дубае я больше не видел. Точнее не видел «Ягуаров» такой необычной формы. Машина остановилась напротив меня, и из неё вышел Ясин.
-Мистер Седых! Рад видеть вас! Пойдемте в офис. Вы где расположились? – поинтересовался Ясин.
Я ему назвал гостиницу, показав на нее рукой. У Ясина глаза сделались круглыми, на лбу появились морщины в виде вопросительного знака.
- Где?! – переспросил Ясин.
Я повторил ему название отеля, в котором я провел ночь.
-Мистер Седых! Это же не отель!... Это бордель! Кто вас туда послал?!
Я рассказал ему историю, которая привела меня в этот отель. Теперь я стал понимать столь странное поведение работников этого отеля. Теперь мне стал понятен зеркальный интерьер моего номера. Теперь мне стали понятны настойчивые предложения индуса. Оказывается, я ночевал в борделе! Стыд и срам! Но откуда же я мог знать, что этот отель является борделем. Я даже не мог предположить, что в стране с высокими нравами, высокой идеологией и пропагандой здорового образа жизни, ярым противникам разврата, могут существовать такие официальные притоны! Я вообще считал, что в мусульманских странах бордель является несовместимой вещью.
Мне было стыдно. Своей ночевкой в борделе, я мог запятнать авторитет фирмы Ясина. Кто поверит в то, что у меня в этом "отеле" кроме проблем с ванной и глубокого сна, ничего другого не было!
Ясин понял мое подавленное настроение и сказал:
-Ладно, не переживай. Просто в будущем имей ввиду, что в наших краях можно встретиться не только с чистым и прекрасным, но и с грязным и отвратительным. Пойдем работать. Что у тебя?


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:13
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:03 | Сообщение # 41
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Миссия ООН. Аэропорт Могадишо (Сомали).

В этот же день вечером я уже был в Ставрополе. О произошедшем я уже и не вспоминал. Меня захлестнула работа по подготовке вертолетов в Сомали. Было подготовлено четыре машины. Их в ангаре АТБ выкрасили в белый цвет и нанесли знаки UN. Вроде бы все красиво, но все-таки что-то не то. Это «что-то не то» выяснилось несколько позже, когда уже вертолеты трудились с Миссией ООН в Африке. Оказывается вертолеты красили, не смывая старой краски. Через два месяца работы в жарком климате, под воздействием влажного, соленого воздуха Индийского океана, белая краска превратилась почти в прозрачную, через которую была отчетливо видна предыдущая раскраска. Вертолеты перекрасили повторно уже в Сомали, но это стоило довольно больших денег, которые потом с нас сняли наши заказчики. По окончании работы с Миссией вертолеты перелетели в Хараре, столицу Зимбабве, где их новый заказчик основательно перекрашивал, безо всякой халтуры, смывая до металла все предыдущие краски. Я принимал в этом непосредственное участие, снабжая рабочих красками, смывателями, грунтовкой и всем другим необходимым. Когда обдирали первый вертолет, содранную краску складывали в двухсотлитровую бочку. С одного вертолета бочка заполнялась полностью. На весах бочка с краской тянула на все двести килограмм. Вот тебе и безобидный вес, который глазом не увидишь!
Но это было намного позже. Сейчас же мы завершали подготовку вертолетной техники для работы в Сомали. Экипажи вертолетов получили некоторый опыт полетов за рубежом, работая у Рифата в Турции.
Для доставки вертолетов в Магдишо нужен был Большой самолет, типа "Руслана". Такой самолет мы зафрахтовали у авиакомпании "Волга- Днепр", на котором вертолеты отвезли в Могадишо. Старшим группы наших вертолетов был назначен мой заместитель по летной работе в подразделениях ПАНХ. Я с вертолетами не полетел, а отправился в Москву заканчивать работу по оформлению документов, касающихся легитимной работы с Миссией ООН. У вертолетчиков в Магадишо я появился спустя полгода. Собственно вначале я прибыл в Джибути для планового контроля работы наших экипажей Ан- 24. К этому времени здесь работало уже два самолета. В Джибути я пробыл два дня, и с первым же рейсом в Могадишо, я отправился к нашим вертолетчикам. Я был очень удивлен, когда увидел в Могадишо огромное количество вертолетов из России: Ми-8, Ми-17(Ми-8 МТВ) и Ми-26. Экипажи жили в благоустроенных вагончиках, стоящих рядом с перроном. Миссия ООН позаботилась, что бы проживание экипажей было благоустроенным. Комнаты в вагончике были рассчитаны на двух- четырех человек. Каждый номер был оборудован душем, туалетом и кондиционером. Причем, в отличие от Джибути, в душе всегда была горячая и холодная вода. По площади номера были довольно просторными.
Вагончики находились в низине. Электричество в вагончиках было постоянно, кроме тех дней, когда аэродром подвергался интенсивному обстрелу. Лагерь снабжался электроэнергией от переносной электростанции, которая день и ночь гудела неподалеку от самого лагеря. Электростанция имела три резервных точки. В случае выхода любой из них автоматически запускалась другая. Двигатели на электростанциях были дизельные, поэтому проблем с топливом никогда не было. Авиационный керосин легко заменял дизтопливо. Со всех сторон территорию окружали холмы, которые скрывали лагерь от прямых попаданий снарядов. Под каждым вагончиком был вырыт просторный окоп, в который можно было попасть из вагончика. Вход в окоп был выполнен по типу подвала, который закрывала крышка. В окопе всегда были в наличии несколько свечей, спички и десятилитровый термос с запасом воды, которую дежурные смены меняли два раза в неделю. Стенки окопа были укреплены пластиковыми листами. Экипажи, которые отдыхали от полетов, в случае обстрела всегда могли укрыться в этих окопах. Когда начинался обстрел, экипажи забирали с собою не допитое пиво и карты. Вверху над головами свистели снаряды, а они коротали время за игрою в преферанс. Обстрелы были не часто. Вооруженные силы ООН, призванные охранять аэропорт Могадишо, старались не давать противоборствующим сторонам ввязываться в перестрелки. Но иногда стычки возникали неожиданно. Миротворцы не всегда своевременно успевали засечь точки их зарождения, и тогда начиналась огненная потасовка. Одна группировка была, к примеру, на северной возвышенности, другая на южной. Они не пытались сблизиться, и стреляли в друг друга на расстоянии со всех видов оружия, которое имелось у них на этот момент. Ниже полосы огня находился лагерь вертолетчиков, которые, не дожидаясь каких – либо команд, лезли в свое укрытие продолжать игру в карты. Солдаты на бронетранспортерах и с использованием вертолетов – амфибий "приводили в чувство" чернокожих повстанцев, которые всегда находились в легком наркотическом опьянении от ката . Что бы подавить эти неожиданно вспыхнувшие очаги, миротворцам требовалось от пятнадцати минут, до получаса. Перестрелка так же неожиданно стихала, как и начиналась.
Доиграв до конца свою последнюю партию преферанса, экипажи возвращались в вагончики. Через некоторое время запускались дизельные электростанции, и в лагере возобновлялась обычная жизнь.
Питались экипажи в просторной столовой. Кормили их "на убой". Похоже, Миссия никогда не экономила на питании своих бойцов и всех, кто ее обслуживал.
Самым серьезным развлечением для экипажей была их любимая обезьянка – макака, которой они дали имя Машка. Любовь этого человекоподобного животного к людям, одетым в летную форму, была достойна уважения. Машка всегда провожала всех улетающих. Она сидела на краю аэродрому и наблюдала за подготовкой вертолетов к вылетам. Покидала она перрон только после того, как последний вертолет окажется в небе.
Едва заслышав приближающийся рокот вертолета, она стремительно бежала встречать прилетевшие экипажи. Самым большим выражением признательности и любви у Машки, было крепкое объятие ноги первого из идущих пилотов. Выражая радость встречи, Машка считала своим долгом обпуденить ему ногу, которую она так нежно обнимала. Эту хамскую Машкину выходку летчики прощали, каждый раз потешаясь над тем, кто оказался жертвой Машкиной любви.
Все время, пока экипажи были в столовой, Машка их терпеливо ждала у входа. На лавочке частенько спал рыжий кот, с ужасно наглой и ленивой физиономией, не в меру жирный и огромных размеров. Ожидая из столовой своих друзей, Машка начинала приставать к коту. Она пальцами пыталась раскрыть его веки, дергала его за уши и усы, поднимала и опускала по очереди его лапы. Затем, отскочив от него на некоторое расстояние, начинала корчить ему рожицы и издавать какие-то звуки, подпрыгивая на одном месте:
-У! У! Ааа! Иииии! Ваа!Ва! Ах, ах, ах!
Затем возвращалась к коту и начинала повторно приставать к этому ленивому животному. Кот лежал и не думал реагировать на заигрывания Машки. Тогда она лезла к нему наверх и садилась на него верхом. Ухватившись своими маленьким ручонками за шерсть на его голове, она начинала неистово кричать. Терпение кота иссякало, он вскакивал и бежал туда, куда его несли ноги. Машка оказывалась на его спине и похожа была на всадника. Кот силился ее сбросить с себя, выполняя какие-то резкие замысловатые движения и прыжки. Но не тут-то было! Машка, вцепившись в его шерсть, крепко восседала на его спине. Орал кот, орала Машка. Эта потеха продолжалось несколько минут. Наконец коту удавалось сбросить с себя назойливую Машку, и он прыжками направлялся к останкам самолетов, которые были свалены в кучу неподалеку от столовой. Здесь, в этих металлических обломках можно было спрятаться от надоедливой обезьянки.
Машка никогда не заходила в вагончики к экипажам. Она всегда садилась на поручни веранды и терпеливо ждала того, кто ей уделит время. Но сама она время не теряла зря. С высоты поручня она могла увидеть проползающего скорпиона или змею. Она молнией бросалась на этих постоянных в Могадишо обитателей и всегда оказывалась победителем. Скорпионов она съедала, очевидно, они ей очень нравились. От этого рачка оставался только хвост. Змей она просто душила и бросала их после победы на "поле боя".


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:13
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:04 | Сообщение # 42
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Аэропорт Кисмайя (Сомали).

Однажды руководство Миссии решило вертолеты перебросить в другие аэропорты Сомали, что бы немного разгрузить аэродром Могадишо. Теперь в Могадишо никто не жил на постоянной основе. Ежедневно здесь по графику на дежурстве находилось три вертолета. Остальные вертолеты базировались в Могадишо Северном, Кисмайе, Браве, Було –Бурти и Оббие. Наши вертолеты перебазировали в Кисмайю. Кисмайя – это небольшой населенный пункт, расположенный юго- западнее Могадишо. В полутора километрах от населенного пункта находился грунтовый аэродром, закрытый со всех сторон растительностью саваны. Лагерь миротворцев, огороженный со всех сторон колючей проволокой, был на расстоянии двухсот метров от перрона и взлетной полосы. На углах ограждения высились наблюдательные посты, на которых круглосуточно дежурили часовые из числа находящихся в лагере миротворцев. Здесь американцев не было. Здесь свою миротворческую миссию выполняли военнослужащие из Ботсваны, что на юге Африки. Все жили в длинных палатках, напоминающих казарму, в которых стояло по двадцать кроватей. Нам любезно предоставили крайнюю палатку с западной стороны лагеря. Электроснабжение в лагере осуществлялось так же с помощью переносной дизельной электростанции. Удивительным было то, что каждая палатка была оборудована кондиционером. С вечера и на всю ночь его включали. Днем он был выключен и края палатки поднимались для вентиляции. В палатке находился морозильник, напоминающий по форме огромный бабушкин сундук, полностью загруженный законсервированными продуктами в специальных упаковках, которые не портились в течение пяти лет. Кроме того большую часть этого морозильника занимала мороженная рыба, которую мы любили и ежедневно жарили в специальной палатке –кухне, которая была оборудована всем необходимым от посуды, ложек, вилок, ножей, до работающих исправно газовых плиток и специальных моек, в которых всегда была горячая и холодная вода. Рядом с нашим жильем стояла палатка, доверху набитая бутылками с минеральной водой, колой и фантой. Минеральную воду мы могли брать без ограничений. По коле и фанте проблем так же не было никаких, только брать эти напитки мы должны были, сделав отметку и дневального. Сейчас это выглядит смешным, но чтобы не подхватить каких–либо желудочных инфекций мы умывались из бутылок, в которых была минеральная вода. Так нам рекомендовали миротворцы, которые провели в этом лагере уже не один месяц.
Контрастом этим рекомендациям выглядело местное население. Мы старались расположение лагеря без надобности не покидать, но иногда пребывание за колючей проволокой начинало тяготить, и мы изредка ходили рыбачить на одноименную речку Кисмайя, протекающую в трехстах метрах от лагеря. Рыбы в морозильниках было предостаточно, но рыбалка являлась некоторой эмоциональной разрядкой. Миротворцы самих нас не отпускали. Если у нас намечался поход к речке, то они выделяли нам для охраны одного, вооруженного автоматчика. Обычно мы рыбачили в том месте, где дорога пересекает речку вброд. Иногда к речке приходили местные пацаны. С нами они не пытались говорить, но всегда смотрели на нас с удивлением. Вода в речке была мутная, темно – серого цвета. Сама речка кишела крокодилами, которых мы часто видели, выполняя полеты над этой речкой. Крокодиловые лежбища были буквально на каждой отмели. Крокодилы лежали на этих лежбищах друг на друге, как на пляже. В том месте, где мы рыбачили, крокодилов мы не видели, но в мутной воде их присутствие было весьма вероятно. Местные пацаны, поглазев на нас, брали в руки палки и начинали неистово стучать по воде. Они это проделывали в течение примерно пяти минут.
- Крокодилов пугают!- пояснил сопровождающий нас автоматчик.
Прекратив стучать по воде, мальчишки лезли в воду и начинали резвиться, кричать, улюлюкать, смеясь. Все это они это делали, как мальчишки всего мира. Возможное присутствие крокодилов их не пугало, хотя нам, стоящим на берегу, было за мальчишек страшно. Периодически они останавливались, набирали в ладошки воду из мутной речки, и пили. Мы были поражены этим. Если бы мы, пришельцы с другого континента, делали тоже, то кишечная инфекция нам была бы обеспечена!
На территории лагеря была оборудована самая настоящая баня в огромной надувной палатке, с горячей и холодной водой. Освежиться в ней после знойного африканского дня, было сплошным удовольствием.Туалет был один и находился от нашей палатки в метрах в пятидесяти. Днем проблем не было. Ночью поход в это заведение был несколько опасен, потому что ночью из своих укрытий выползали полчища скорпионов и змей. Для похода ночью в этом направлении открытая обувь не годилась.
Для экипажей Миссия предоставила две легковые "Тайоты" с кондиционерами. Экипажи к вертолетам обычно подъезжали на этих "Тайотах". Иногда, желая размяться, некоторые ходили пешком. Идти к вертолетам надо было между невысокой растительностью саванны. Хождение пешком резко прекратилось, когда один из экипажей чуть ли ни нос к носу столкнулся с бродячим львом. Экипаж спасло то, что в это момент с аэродрома взлетал Ми-26. Лев, испугавшись нарастающего шума, скрылся в саванне.
В лагере с нашими экипажами долго оставаться не было смысла. Надо было решать вопросы в других районах Африки. На дежурном вертолете меня отвезли в Могадишо, а на следующее утро я улетел в Джибути с нашим Ан-24. Накануне ночью в Могадишо начался обстрел, который мне пришлось пережидать в окопе вместе с нашим экипажем, играя в карты. Теперь я не понаслышке знал все прелести работы наших вертолетчиков в этой стране.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:13
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:04 | Сообщение # 43
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Акула.

В Джибути следующий день был выходным. Я попросил Астапова, что бы он отвез нас на французский пляж. Астапов - это представитель Аэрофлота в Джибути, который работал в этой стране уже более десяти лет. Почему пляж назывался французским, никто толком не знал. Просто прилипло к нему это название, вот и все. Я много раз был на этом пляже, но ни разу не видел на нем не только французов, но и вообще никого. Пляж находился в семи километрах от окраины Джибути. (Прим. Автора:Джибути - страна. Столицей этой страны является одноименный город Джибути). Возможно, сюда кто то и забредал, но каждый раз, когда мне доводилось бывать там, пляж был пустынным, и кроме нас никого там не было. Расположен этот пляж под высокой скалой, покрыт чистым желтым песком. На окраине пляжа расположилось кафе, сделанное из дерева, в котором никогда я не видел людей. Отдыхать здесь в свободное от работы время просто замечательно! Остапов, высадив нас из машины, уехал обратно, сказав, что вернется за нами вечером.
Начинался отлив. Во время отлива можно было добраться, ступая по дну, до разлома, который находился от берега в двухстах метрах. Плавать с маской и в ластах было одно удовольствие! Какой богатый подводный мир Индийского океана! Стаи непуганых рыб скользят вокруг тебя. Красные, синие, зеленые, в крапинку, в полосочьку, маленькие, большие. Большинство из них не пугаются, когда ты их пытаешься погладить. Но это делать они позволяют только одной рукой. Стоит поднести вторую руку, как рыбки стремительно удаляются. Разлом, это огромная подводная скала, у края которой во время отлива глубина "по грудь", а от края резкий обрыв до глубины почти двести метров. Так нам говорил Астапов и местные жители, которые знают этот пляж. У разлома собираются особо красивые обитатели подводного мира, которых я раньше видел только в кино или в аквариумах. Величественная панорама света на мелководье резкой линией обрывается и превращается в темное пространство, где уже дна не видно.
Кораллы в воде великолепны! Они переливаются разными цветами. Созданные природой и морскими обитателями, они ярко вписываются в природный подводный ландшафт. Доставать их с морского дна не стоит по причине того, что кораллы охраняются Законом, и потому что на свету вне воды они почти моментально теряют свой цвет и свою привлекательность. Кроме того, не обработанный коралл через несколько часов нахождения на жаре начинает издавать ужасное зловоние.
Во время отлива наш бортовой механик брал удочки и шел по воде до разлома. Там он рыбачил, стоя по грудь в воде до тех пор, пока ни начинался прилив. Меня тоже захлестнуло желание порыбачить. Я разыскал на пляже веточку, длиною около десяти сантиметров о толщиною около полутора, намотал на нее метра три лески, на конце которой был рыболовный крючок и свинцовый груз. Наживка, в виде ракушек по форме вареника, валялась по всему берегу. Наковыряв из ракушек содержимого, я отправился в маске и ластах ловить рыбу. Процесс был абсолютно прост. Понравившейся мне рыбке я подсовывал крючок с наживкой, она его заглатывала и оказывалась пойманной. Пойманных рыбок я складывал в специальную сетку, которую мне оставил Астапов. Сетка висела у меня на поясе. Слева под камнями я увидел довольно большую мурену, которая зловеще смотрела в мою сторону. Я не стал себя испытывать и потихоньку отплыл, двигаясь по направлению, где рыбачил механик. Я двигался вдоль разлома, любуясь красотами подводного мира. Вдруг я увидел на краю этой пропасти ноги механика. Я поднял голову, что бы спросить, как у него успехи, и тут же увидел (или мне показалось) плавник огромной рыбы
-Коля, по–моему акула, - тихо произнес я.
- Где?– спросил механик меня, продолжая наблюдать за поплавками.
Плавник и часть туловища показались еще раз. "Значит не показалось! " - подумал я
- Это Пашка, наверное, плавает. Он на матрасе то выше, то ниже волн. Я тоже думал, что это акула –Сообщил механик.
В третий раз акула показала свой плавник и туловище метрах в десяти от нас. Вероятно, она нас с любопытством рассматривала, возможно примеряла для дальнейшего потребления.
Позже мне показалось, что мы с механиком побили мировой рекорд по бегу в воде. Бортач потерял свои удочки, я чуть было не выронил сетку с рыбой. Наблюдающий за нами с берега вторак спросил:
-Вы что, как ужаленные выскочили?
-Акула! С отдышкой в голосе сказал я
- Где Пашка?
Мы стали всматриваться вдаль. Штурмана не было видно. Волна была крупной и мы неожиданно, на мгновение увидели мирно лежащего на надувном матрасе Пашку. Рядом с ним кружилась акула, которую он не видел.
Мы начали орать:
-Пашка!!! Пашка! Акула! Греби к берегу!
Штурман нас не слышал из-за шума ветра и волн. Однако он уже и так двигался в сторону берега. Акула исчезла из поля зрения очевидно потому, что в этот момент он уже греб по мелководью.
- Что орете? – спросил он.
- От акулы тебя пытались спасти,- съязвил вторак. – Здесь некоторые устроили бега по гребню волны, и про тебя забыли.
Вторак ехидно посмотрел в нашу сторону.
- Смелый! Хотел бы я на тебя посмотреть, когда о твой торс будет тереться такая ласковая рыбка! Мы Пашку не видели, но думали, что он вместе с нами драпает. К тому же акула вряд ли стала бы его жрать вместе с матрасом.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:14
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:05 | Сообщение # 44
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Березовский.

Вечером я получил от Головина телеграмму, которой он предписывал мне возвратиться в Россию. В авиакомпании была весьма сложная обстановка, которая требовала Головину убыть в Москву на продолжительное время, что бы утрясти сложные вопросы. Я ему нужен был для того, чтобы остаться "на хозяйстве". Бесконечные нападки на нашу компанию со стороны различных группировок, желающих скорейшего нашего развала, научили Головина быть предельно осторожным. Как мне показалось, что из своего окружения он, доверял немногим. Поэтому он срочно отозвал меня из Африки. Назначив меня исполняющим обязанности на время своего отсутствия, он "укатил" в Москву.
Я был летчиком, и мне никогда не нравилась хозяйственная деятельность, но сейчас я был вынужден этим заниматься. Меня раздражали вопросы, связанные со строительством, ремонта ВПП, выделением денег на восстановление техники, ремонтом дорог для подъезда к фермам нашего подсобного хозяйства. По мере возможностей, я перекладывал эти проблемы на замов, которых у Головина было предостаточно.
Из Сомали от Захарова я получил сообщение о том, что через месяц Миссия планирует сократить половину вертолетного парка в стране. Свои задачи Миссия выполнила, и такого количества техники и экипажей им стало держать невыгодно. Все четыре вертолета через месяц должны были прекратить работу в Сомали. Надо было срочно решать, что с ними делать. Я сообщил об этом в Москву Головину. Он оттуда связался со штаб квартирой ООН, но положительных решений не последовало.
По сообщению того же Захарова в Сомали на них вышел некий Олег Березовский, который представлял интересы одной британской авиакомпании на юге Африки. Он предложил работу вертолетам в Зимбабве. Как выяснилось позже, Березовский в свое время закончил МГИМО, специализируясь на странах Африки и Азии. После окончания МГИМО он устроился на работу в Мячьковский авиаотряд, что в Москве, в отдел внешне – экономических связей. Он занимался поиском работ для самолетов Ан-30 и их организацией в Африке. Находясь в Африке, он подрабатывал, летая в качестве оператора на тех же Ан-30. Однажды они везли в Могадишо Северный бойцов из группировки Айдида. Среди них были внедренные лица противоборствующей стороны. В Могадишо Северный их знали в лицо. Боясь своего разоблачения, они стали требовать, что бы посадку самолет произвел не в Могадишо Северный, в Магадишо Центральный. Между ними в самолете завязалась потасовка. Самолет уже коснулся земли, когда один из айдидовцев оказался в кабине экипажа с требование лететь в Могадишо Центральный. Экипаж на мгновение отвлекся от управления самолетом. Самолет на пробеге после посадки уклонился, и передним колесом "зарылся" в бомбовую воронку. Передняя стойка не выдержала, и самолет совершил кувырок через нос на спину. Все отделались ушибами и синяками, а штурмана, кабина которого в носу, раздавило оборудованием. Березовский был в хвосте самолета. Когда самолет начал кувыркаться он получил серьезные травмы руки и головы. Его на вертолете итальянцы доставили в свой полевой госпиталь, в котором он пролежал больше недели, чудом оставшись в живых. Они же, итальянцы отправили его на лечение в Хараре в клинику, где он и познакомился с англичанином Смитом, директором авиакомпании AVIENT, у которой не было ни одной единицы авиационной техники. Они его оформили к себе на временную работу.
Предложение Березовского было удачным, но для организации работ в странах Южной Африки мне надо было лететь в Хараре, встречаться со Смитом и самим Березовским. Я не мог этого сделать, пока не вернется домой Головин. К тому же могли повторно возникнуть проблемы с таможней из–за очередного не возврата наших воздушных судов. Этот вопрос был, пожалуй, самым главным. Без его решения оставить в Африке вертолеты еще на один срок было бы не реально. Захаров так же сообщил, что один из вертолетов в Хараре посылать нельзя, потому что у него есть серьезные повреждения, которые он получил при очередном обстреле в Могадишо. Его надо отправлять домой. На наше счастье в это время из Могадишо в Ростов вылетал Российский Ил-76. Мы договорились с владельцем, что бы на этом самолете доставить в Россию неисправный вертолет.
Мы задерживали с вопросом окончания работ в Сомали. Руководство Миссии в Сомали стали проявлять нетерпение. Вертолеты начали "выталкивать" раньше намеченного времени. С согласия Головина, я разрешил Захарову перегнать оставшиеся три вертолета из Могадишо в Хараре. Расходы по перегонке взяла на себя британская компания AVIENT. Через неделю вертолеты стояли в Хараре. Захарову доверили вести с дирекцией AVIENT предварительные переговоры. После проведенных переговоров Захаров "сбросил" по факсу нам проект договора. Головин его одобрил, выдав Захарову доверенность на подписание. Договор действовал всего три месяца, поэтому мое присутствие в Хараре было просто необходимо.
Я с нетерпением ожидал из Москвы Головина, что бы развязать себе руки.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:14
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:06 | Сообщение # 45
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Землетрясение.

Информация о том, что в аэропорту Бербера экипаж КВС Певцова при запуске "спалил" двигатель поступила мне по телефону из Джибути. Я предложил Головину свою кандидатуру, что бы отвести в Берберу запасной двигатель и затем отправиться на рейсовом самолете в Хараре. План был одобрен. В течение следующего дня я получил все необходимые слоты от ЦПДУ и все разрешения на пролет Турции, Египта, Судана, Эретрии и Джибути. Двигатель погрузили в самолет. Во второй половине следующего дня я вылетел по маршруту. В Анталии пришлось заночевать. Мы заходили на посадку с наступлением темноты в зоне интенсивной грозовой деятельности. В АДП по метеолокатору мы увидели, что по Средиземному морю залегает мощный грозовой фронт, пересекающий наш маршрут. Диспетчер - турок нам сказал, что вернулся "Боинг", который вылетел час тому назад в сторону Каира. Он не смог найти достойного коридора, что бы проскочить через линию фронтального раздела.
"Утро вечера мудреней " подумал я, и мы с экипажем отправились отдыхать в какую то гостиницу в Кемере, в которую нас любезно отвез водитель руководителя полетов. Утром погода "звенела", и мы вылетели до Луксора. Над Средиземным морем не было ни одного облачка. От ночного грозового фронта не осталось и следа. Минут тридцать мы летели без связи, потому что диспетчера Анталии уже не было слышно, а диспетчер Каира еще не прослушивался. Затем появилась связь, и нас под контроль взяли диспетчера Египта.
Дозаправлялись мы в Луксоре, затем в Асмаре. В Джибути на посадку мы заходили с наступлением темноты. На перроне нас встретил экипаж командира Гончарова, который в это же время базировался в Джибути. С ними мы пошли в гостиницу. Вылет в Берберу мы наметили на следующее утро. Утром следующего дня мы проснулись от стука в дверь. Я выглянул, никого на площадке не было. Из двери напротив выглядывал командир другого экипажа.
- Вы стучали?- спросил я у него.
- Нет. Я думал, что вы стучите. Нам тоже кто-то стучал, - ответил он мне.
Им тоже стучали в дверь, но на лестничной площадке никого не было.
Я зашел в комнату и услышал, как нарастает шум взлетающего самолета. Наша гостиница была расположена около аэропорта. Этот шум был несколько необычным, который мы привыкли слышать в момент взлета. Он не был похож на шум "Миражей" из французской эскадрильи, базирующейся в Джибути. Он не был так же похож на шум грузовых и пассажирских лайнеров . В этом нарастающем шуме слышались какие то металлические оттенки. Однако нас это особо не насторожило, потому что самолеты взлетали и садились в аэропорту довольно часто. Подумаешь, какой-то новый звук взлетающего самолета? Возможно, взлетает какой-то самолет, который мы до сих пор еще не видели.
Мы вышли на балкон, что бы увидеть этот самолет со странным звуком. В этот момент раздался страшный треск, напоминающий ломающееся дерево, балкон ушел из под ног. Мы услышали на кухне звон падающей и разбивающейся посуды. В комнате с потолка полетела штукатурка. Все это продолжалось не более трех, пяти секунд. Ничего не поняв, мы смотрели друг на друга с недоумением. Нарастающий шум, который мы приняли за шум взлетающего самолета, перерос в глухой раскат, доносившийся откуда из недр земли. Наконец мы сообразили, что это ничто иное, как землетрясение. Следующий толчок повторился через две минуты после первого. Мы еще стояли на балконе. Земля вздрогнула, послышался грохот падающих предметов, и звон разбивающегося стекла. Мой взгляд в это время был направлен на угол нашего дома так, что в поле зрения находился угол соседнего дома. Неожиданно здания наклонились в разные стороны, а затем заняли исходное положение. Мне показалось, что у меня закружилась голова. Однако, через несколько секунд все повторилось сначала. Балкон был невысоко. Под балконом на расстоянии около метра была бетонная крыша входа в подвал. Мы, не раздумывая, спрыгнули на эту крышу, затем на землю, и отбежали от дома метров на десять. На улице уже был экипаж Гончарова и рядом толпились жильцы первого этажа. Это была семья французов, которые проживали под нами.
В Джибути землетрясения бывают довольно часто. Первым признаком почти всегда бывает необычный нарастающий шум. Заслышав его, французы поднялись на второй этаж, и начали стучать во все двери. Не дожидаясь ответов, они покинули здание. Мы, не зная первых признаков этой природной угрозы, посчитали, что стучат в дверь наши коллеги.
В Джибути здания строят невысокие и очень крепкие, поэтому повреждений наша гостиница почти не получила. Появились в стенах небольшие трещины, да кое-где отвалилась штукатурка. Разбросанную и частично побитую посуду, ложки, вилки, книги и другие вещи пришлось собирать. В течение всего дня продолжались небольшие подземные толчки, на которые мы уже почти не обращали внимания. Когда к нам по делам зашел Астапов, мы сели с ним на кровати, напротив друг друга. Неожиданно кровати начали двигаться. Это продолжалось несколько секунд. Мы с Астаповым были готовы выскочить на балкон. К вечеру земля в Джибути успокоилась, и наше решение провести ночь на улице, само по себе отменилось.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:14
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:06 | Сообщение # 46
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Аэропорт Бербера (Сомали).

Утром я с экипажем вылетел в Берберу. Нас уже там ждали. Двигатель быстро выгрузили, и инженеры начали его установку. Мы пытались укрыться куда–либо от жары, но даже в тени было невыносимо жарко. Аэродром находился рядом с берегом океана. Здания аэропорта или каких–либо других строений здесь не было. Были вырыты капониры для укрытия самолетов, да рядом красовались несколько заброшенных блиндажей, постоянными жителями которых были змеи. До берега было метров двести, но пройти туда было сложно, потому что эта полоска, шириною в двести метров, была напичкана минами. Около нас крутились зеваки из местных жителей, и вместе с ними постоянно был начальник аэропорта. Я подошел к нему:
-Сэр, если вы расскажите, как по минному полю безопасно пройти к берегу, мы будем превелико благодарны.
Начальник аэропорта свистнул какому то мальчишке. Тот подбежал к нему:
-Проведи наших гостей безопасно к берегу, - сказал он.
-Да, сэр, - ответил мальчишка и помахал нам рукою, что бы мы следовали за ним - идите строго за мной. В сторону уходить опасно!
совсем по - взрослому сказал он.
Мальчишка вел нас в сторону берега, поворачивая то влево, то вправо. Наконец мы оказались на береговой полоске песка.
-Здесь чисто, - сказал мальчишка.- На пляже мин нет. Но заходить дальше этих кустиков, - он показал на невысокий кустарник, - нельзя. Везде мины. Когда захотите возвратиться, свисните. Я вас провожу.
Мальчишка быстро отправился в обратный путь, а мы, раздевшись, стали наслаждаться жарким африканским солнцем, периодически освежая себя купанием в водах Индийского океана. Затем мы обнаружили у берега много огромных ракушек. Мы начали их собирать и складывать на песок. Многие из них были покрыты мхом. Но почти все они были без обитателей. И только в одной, которую поднял со дна штурман что-то шевелилось. Штурман держал ракушку на вытянутых руках, и, сощурившись, силился увидеть находящуюся в ракушке живность. Мы подошли к нему и так же стали заглядывать в широкий раструб ракушки. Действительно, в ракушке что-то шевелилось. Неожиданное "что-то" молнией выбралось наружу и стрелой прыгнуло в нашу стону. Мы немедленно отскочили, и увидели, что по песку в сторону моря, извиваясь, поползла змея. Это была мурена. Кто видел эту морскую змею в воде, тот знает, что мурена имеет плоское тело виде ремня. Но на песке мурена была той же формы, что и обыкновенные змеи. Но как только она оказалась в воде, она стала самой собой, и быстро отплыла от берега, затем совсем исчезла. Наша растерянность вскоре прошла, и мы продолжили свое занятие, собирая для сувениров красивые ракушки и камешки. Случай с муреной стал предметом для взаимных шуток друг над другом.
Закончив свой отдых на берегу, мы начали свистеть и размахивать руками. Мальчишка заметил нас быстро. Обратно мы так же шли за ним, стараясь не отклоняться ни на сантиметр в сторону. За его труд я насыпал мальчишке в ладонь несколько металлических монет. В знак радости он поднял над головой зажатые в кулак деньги и что-то прокричал своему другу, стоящему неподалеку.

В первый день инженеры не успели завершить работы. Ночевать пришлось в самолете. Постели мы соорудили из чехлов, которыми накрывают двигатели. Спали одетыми. Ночью было душно. Но двери и люки мы задраили, что бы исключить возможность проникновения москитов и пресмыкающихся в нашу временную "гостиницу". Мы помнили недавний случай, когда пригнали один самолет из Африки на ремзавод в город Ростов. При выполнении ремонтных работ рабочие завода с ужасом обнаружили между шпангоутами две огромные живые кобры. Они вызвали нашего представителя для решения вопроса о судьбе этих пресмыкающихся, которые без билетов совершили путешествие из Африки в Россию. Но нашему представителю решать ничего не пришлось. До его прибытия в Ростов змей забрали работники в Ростовского экзотариума. От момента вылета из Африки, до момента начала ремонтных работ на самолете в России кобры вели себя спокойно и ничем себя не выдали. Экипаж, естественно об их нахождении на борту ничего не знал.

На следующий день к полудню самолет был готов. Экипаж Певцова с инженерами облетали самолет и пришли ко мне, как к старшему командиру, с докладом. Через час мы двумя бортами вылетели в Джибути.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:15
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:08 | Сообщение # 47
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
В Эфиопии.

Вечером я встретился с Ясином, который в это время находился в Джибути.
-Мистер Ясин, мы уже длительное время работаем в вашей авиакомпании. В наших отношениях проблем не было. Во всяком случае ваша компания нас вполне устраивает, надеемся, что и мы для вас представляем определенный интерес.
Ясин закивал головой, а я продолжил:
-Но за последние три месяца у вас образовался долг перед нами. Мистер Головин просит, что бы вы в ближайшее время этот долг погасили.
-Мистер Седых, специалисты и техника вашей компании работают вполне удовлетворительно. Вы все делаете оперативно. Мы видим в вас профессионалов своего дела. Это так же отметили в Сиви Авиэйшн Джибути . (Прим. Автора:Сиви Авиэшен -Министерство гражданской авиации) . Что касается нашей задолженности, то я обещаю ее компенсировать на этой неделе. Сложилось так, что банки Саудовской Аравии задержали по каким-то причинам транзит денег из Эмиратов, вот и я вынужденно задержался. Передайте мистеру Головину мои извинения. Пусть не волнуется.
- Хорошо, мистер Ясин. Мистер Головин просит, что бы вы посодействовали в отправке меня в Хараре и выделили мне некую сумму наличными, что бы я мог решать в Зимбабве вопросы с нашими вертолетами.
-Мистер Седых. Нет проблем! Все будет сделано.
Вечером к нам в гостиницу пришел клерк из офиса Ясина и принес мне билеты и деньги.
Маршрут в Хараре должен был проходить через Адис Абебу (Эфиопия) – Занзибар – Дар эс Салам (Танзания). Причем в Эфиопии я должен был ждать попутный самолет два дня, в Танзании три. Я спросил у клерка, почему так "закрутили" мой маршрут, не было чего то попроще, типа прямого рейса без этих длительных ночевок в третьих странах? Клерк ответил, что прямых рейсов нет и этот маршрут самый оптимальный. Он мне так же предложил, что бы я вначале вышел в Занзибаре для того, что бы в паспорте поставить визу. Из Занзибара до Дар эс Салама летает множество авиакомпаний, поэтому проблем с перелетом не будет. Другого выбора у меня не было.
В Адис Абебе я поселился в гостинице неподалеку от аэропорта в ожидании попутного самолета. Из Джибути я прилетел в столицу Эфиопии с авиакомпанией "Эфиопиен Аирлайнз". Два дня мне надо было себя чем-то занять. Наутро я решил побродить по городу. Я надел джинсы и белую форменную рубашку, с которой отстегнул пагоны. В задний карман джинсов я положил полученные в ДААЛЛО деньги и заскрепил их надежно разогнутой скрепкой, оставив себе несколько долларов для мелких расходов. В боковой карман рубашки я положил паспорт и пилотское свидетельство, застегнув карман пуговицей. Недалеко от моей гостиницы был банк, в котором я поменял, оставленные для себя доллары на эфиопские бырры, "поймал" такси" и поехал в город.

Адисс Абеба – столица Эфиопии. Меня очень удивили нищета, которая царила вокруг. Даже на центральных улицах было полно грязи и мусора. Мухи и москиты не давали покоя. Нищие толпой, хватая меня за руки, пытались выпросить у меня хотя бы что-нибудь. Я, как мог, отмахивался от них. Иногда мне удавалось от них убежать, но меня тут же окружала новая толпа оборванных, грязных, с болячками чернокожих людей. На асфальте одной из улиц сидел совершенно голый чернокожий юноша с протянутой рукой. На вид ем у не более восемнадцати лет. Я было хотел ему бросить монетку, как откуда не возьмись меня окружила толпа нищих из окружения которых мне удалось вырваться с трудом. Я принялся "ловить" такси, что бы уехать к себе в гостиницу. Но в этом районе ничего не было, поэтому я быстро начал идти в сторону центральных улиц. В этом районе нищих было намного меньше. Их периодически разгоняла полиция. Я шел по центральной улице, рассматривая витрины магазинов. На улице было многолюдно. Одни шли вверх по улице, другие спешили вниз. В этой толчее на меня "нечаянно " наткнулся чернокожий мальчишка, лет пятнадцати, шестнадцати. Он начал передо мною извиняться за столь неосторожное столкновение. Мне показался довольно странным его наигранное поведение и неожиданный жест рукой по моему карману рубашки в тот момент, когда произошло столкновение. Я посмотрел на свой карман, все было на месте. Улыбнувшись этому мальчишке, я дал понять, что все нормально, я не рассержен на него за столь нелепое столкновение.
-Со всеми бывает!
Я пошел дальше по улице, рассматривая витрины магазинов. Магазинов, которые бы меня хоть сколько то заинтересовали, в Адисс Абебе не было. Все было каким-то серым, невзрачным. "Дойду до конца улицы и поеду домой" решил я. По центральной улице такси проезжали довольно часто. В основном это были разбитые до основания советские "Жигули" ВАЗ 2101, грубо разукрашенные в зеленые и синие цвета обыкновенной кистью, со множеством потеков и красочных разводов.
Меня обогнал парень, с которым я только что столкнулся. Он демонстративно глазел на витрины, не обращая на меня внимания. Я сделал несколько шагов, когда из–за столба на меня "вывалился" все тот же юнец. Проведя по моему карману рукой, в котором лежали документы, всё тем же жестом, он опять принялся передо мною извиняться. Я сделал шаг в сторону, что бы обойти его. Его улыбчивое лицо и просящие глаза выражали святую невинность: "Прости! Нечаянно, больше не буду!". Мы разошлись в очередной раз.
Продолжая идти по улице, я опять заметил этого же юнца, который опять демонстративно меня обгонял, рассматривая витрины. Потом на какое то время он растворился в толпе, и я не стал более уделять внимания его персоне. Через десять шагов я увидел за одним из столбов на окраине тротуара плечо. Кто-то стоял за столбом. Я понял, что меня в очередной раз ожидает неминуемое "столкновение" с обшариванием кармана рубашки. Когда в очередной раз этот настырный юнец "вывалился» из–за столба, чтобы разыграть свою комбинацию с "нечаянным" столкновением, я уже был морально готов к решающему действию. Окончательное решение созрело само по себе. Это были считанные секунды. Мне было не привыкать принимать решения за считанные секунды. Изо всех сил я нанёс удар кулаком в челюсть черному юнцу, который явно не ожидал такого сокрушительного и неожиданного удара. Он грохнулся на раскаленный асфальт плашмя, ударившись головой. Из его носа и уголков рта потекла кровь. Народ расступился, и мы оказались в кругу десятков зевак.
"Убил!" мелькнуло у меня в голове, но тут же увидел, что юнец начал подавать признаки жизни. Я склонился над ним, что бы помочь, но в тот же момент почувствовал, что ко мне пытаются забраться в задний карман, в котором лежали деньги. Благодаря тому, что я его надежно закрыл скрепкой, проникнуть в карман было невозможно, но то, что в кармане лежат деньги, воришки мгновенно поняли. Я резко повернулся и схватил за руку того, кто мне лез в карман. Он попытался вырваться, но я дернул его с такой силой, что он своей физиономией проехал по асфальту и плюхнулся рядом с юнцом. Раздумывать было некогда. Я видел, что сбитый мною ударом в челюсть юнец, подает признаки жизни. Значит жив!
Я растолкал плотное кольцо зевак и побежал по улице. Слева от себя я увидел проулок, который опускался вниз по склону. Я не раздумывая, свернул на него и побежал, не представляя, куда выведет меня эта улица. Я слышал за собою топот ног бегущих. Оглянувшись, я увидел, что за мною бежит по меньшей мере человек десять чернокожих юнцов. Они бежали молча, не переговариваясь. Я понимал, какой опасности я подвергаюсь, поэтому у меня был один единственный выход - оторваться от них. Сделать это в незнакомом городе весьма сложно. Что и где находится? Где проулки ведут в тупик, а где есть проходные дворы? Я бежал наугад. Вдруг на другой стороне улицы я увидел большую вывеску AEROFLOT. " Это мое спасение!" – подумал я, перебегая на другую сторону улицы. Я чувствовал, что у меня кончаются силы от жары, от стресса и моего возраста. Мне в это время было около сорока пяти. Юнцам, которые гнались за мною, было на вид не более двадцати. С двумя, максимум с тремя тощими и голодными оборванцами я бы, может, и справился, но с толпою, которая была у меня "на хвосте" вряд ли!
Я с разбегу залетел в помещение Представительства Аэрофлота в Эфиопии. В зале было пусто. За пультами сидели два кассира, посреди зала стоял спиною ко мне мужчина. В помещении было прохладно от работающего кондиционера. Я остановился у входа. Я тяжело дышал и не знал, что делать дальше. Мужчина повернулся, и я в нем узнал того самого представителя Аэрофлота, который постоянно обслуживал и наш самолет, когда мы прилетали из Джибути. Я сразу не осознал, что прибежал к нему в офис.
- Какие люди! Какими судьбами? - удивился Александр, так звали представителя. – Что случилось? Почему так тяжело дышишь?
Я рассказал ему историю, которая со мною только что приключилась. Мы вместе с ним выглянули в окно. Около офиса толкались чернокожие юнцы, явно ожидая моего выхода из здания.
- Да, история…,- протянул Александр. – эти засранцы вряд ли покинут свой пост. Они будут ждать тебя до упора. Пойдем.- позвал он меня в свой кабинет.
Он достал из холодильника бутылку коньяка, и мы переключились на общие для нас темы. За разговором два часа пролетели незаметно. Представитель Аэрофлота вышел из кабинета посмотреть обстановку на улице. Когда он вернулся, то сказал.
- Выходить на улицу через парадный вход тебе нельзя. Собирайся, поедем. Они не уйдут, будут ждать тебя до победного конца. Им делать все равно не чего. Они безработные. Их основной заработок – это воровство. Ты для них лакомый кусочек. К тому же ты их друзей покалечил. На полицию надежды нет никакой. Они сами боятся вот таких юнцов и всячески стараются уйти от моментов, когда становится горячо. Здесь в стране засилье криминала, с которым никто фактически не борется.
Мы с Александром вышли во внутренний двор Представительства, где стоял его Джип, и сели в машину. Он нажал на кнопу дистанционного управления. Двери ворот открылись, и уже за нами автоматически закрылись. Справа от нашей машины стояли мои преследователи и заглядывали в окна Представительства. Шум, открывающихся и закрывающихся ворот, выехавшей со двора машины заставил их обратить внимание на нас. Стекла машины не были затенены, поэтому они без труда узнали меня. Они ринулись в нашу сторону, но поняв, что свою партию они проиграли, остановились и в растерянности стали смотреть на удаляющуюся от них машину. Александр меня подвез до дверей гостиницы и серьезно посоветовал:
-Слава, осторожнее в нашем городе. Лучше в гостинице проводи время. Если будет совсем невтерпеж, звони, я подъеду. Сам никуда не ходи. В этом городе белому человеку не безопасно. Я сам никуда не хожу, жене и детям не позволяю. Передвигаюсь только на машине. В основном в аэропорт, в Посольство. Вот и все наши развлечения.
- А как же их любовь к русским? Мне помнится, что они с легкой руки Леонида Ильича в стране хотели строить социализм. Стало быть мы для них вроде братьев.
- Вячеслав, это пропаганда, которая интересна только журналистам, это политика в конце концов! Реально здесь все выглядит иначе. Но эта тема для долгого разговора. Будешь у меня, поговорим и на эту тему. Пока проявляй осторожность.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:15
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:09 | Сообщение # 48
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Остров Занзибар.

Из Аддисс Абебы я летел так же с авиакомпанией Эфиопские авиалинии на Боинг 767. Я не переставал удивляться тому, что в таком захалустье, как Эфиопия, в авиакомпаниях эксплуатируют такие замечательные самолеты. Даже немного стало завидно. На мне была лётная форма , поэтому после взлета ко мне сразу подошла бортпроводница и спросила, откуда я. Я ей рассказал, что русский, живу в России, работаю сейчас в Джибути, по делам лечу в Зимбабве. Обменявшись любезностями, проводница ушла заниматься своей работой. Минут через пять ко мне подошла старшая проводница – бригадир:
-Капитан, пройдемте в бизнес – салон. Там есть свободные места. Капитану надо сидеть в хорошем салоне, когда есть такая возможность. До Танзании у нас посадок нет, поэтому места будут оставаться свободными. Мы вас приглашаем.
Сопротивляться такому предложению было бы бессмысленно. У меня был билет в эконом классе, но раз уж приглашают в бизнес, то почему бы и не воспользоваться. Грех отказаться! Через несколько минут я уже сидел в шикарном салоне на просторном кресле. Рядом со мною никого не было. Мне принесли виски и стакан колы, пожелав хорошо провести время. Через несколько минут все та же проводница – бригадир сообщила, что их капитан был бы рад со мною поговорить. Я в сопровождении проводницы прошел в пилотскую кабину.
На 767 летают только два пилота. В экипаже не предусмотрены должности штурмана и бортового инженера. На самолёте третье кресло для проверяющего специалиста. Приборов раз, два и обчелся. Все в основном отражается на экране дисплея, весь полет и все его параметры рассчитываются автоматически. Приборов мало, потому что контролирующие системы дают информацию только при отказах. Конструктор посчитал, что если системы работает нормально без отклонений, то какой смысл отвлекаться на нормальные параметры. Логично! Более всего мне понравился локатор с цветным индикатором, который автоматически выдает команды автопилоту и самолет самостоятельно обходит засветки, после чего сам выходит на линию заданного пути. Ну и конечно стационарная система спутниковой навигации, которая совместно с локатором контролирует маршрут самолета. Это не тот маленький ГАРМИН, для которого мы когда то с боем отвоевывали место в своих самолетах. На 767 это стационарная самолетная система.
Экипаж между делом рассказывал мне о самолете, об авиакомпании, в которой они трудятся, о маршрутах, по которым им приходится летать. Информация о маршрутах меня так же заставила немного позавидовать моим африканским коллегам. Когда капитан показал карту своих маршрутов, то я понял, что это весь земной шар. И самое интересное, что все их маршруты они выполняют вдвоем. Как выяснилось, что капитан, не просто рядовой летчик, а ведущий специалист в авиакомпании, типа нашего командира летного отряда. Стало быть мы были с ним на равных. Он даже предложил походатайствовать за меня перед дирекцией своей компании, что бы трудоустроить меня в их предприятии, если я этого захочу. Мне, конечно, было приятно их предложение, но жить в Эфиопии мне совершенно не хотелось, поэтому я постарался разговор перевести на другую тему.
Время пролетело незаметно. Экипаж вышел на связь с Хараре. На предпосадочной прямой выше нашего полета стояла мощьное грозовое облако, из которого стеной сыпались осадки. Все это мне доводилось видеть тысячу раз, однако меня удивило другое. Капли дождя, попадая на лобовое стекло, рассыпались на мелкие капельки, и пользоваться "дворниками" не было никакой необходимости. Очевидно, стекло этого самолета выполнено из какого то особого материала, который дробит каплю и не позволяет ей расплываться по стеклу, как это обычно бывает на наших Ан-24.
Мы приземлились на небольшом острове Занзибар. До Дар эс Салама было десять минут полета, но я был вынужден покинуть самолет, распрощавшись с приветливым экипажем и бортпроводниками. Такова была рекомендация Ясина. Это бы помогло открыть мне визу для пребывания в Танзании. Гостиница располагалась в аэропорту, от перрона в ста метрах. Я не стал садиться в автопоезд с пассажирами, а не спеша направился в сторону гостиницы. Прошел дождь. Бетон был влажный. Солнце, выглянувшее из–за туч приступило к выпариванию образовавшихся луж. Воздух был насыщен влагой, и стояла жара. Три дня сидеть в столице Танзании и ждать попутный самолет не очень-то радостная перспектива. "Поживу денек на острове, потом полечу в столицу". С такими мыслями я подходил к зданию двухэтажной гостиницы, стен которой не было видно из–за плотного покрывала вьющихся растений-лиан. Кое–где из под листвы выглядывали крупные лепестки каких-то цветов, названия которых я не знал. Справа, слева, сзади здания гостиницы росли роскошные густые деревья с красивыми коричневыми, изогнутыми стволами. Было очень красиво. Все это сложно передать словами. Любопытные разноцветные ящерицы, напоминающие маленьких динозавров, с любопытством меня рассматривали, периодически отжимаясь на передних лапках от бетона, словно делая зарядку. Я был почти у самого входа в гостиницу, когда услышал, что в зарослях выше меня что-то зашевелилось. Я посмотрел вверх. Обвивая ствол лианы, вниз ползла огромная змея, как мне показалось длиною метра три. Я отскочил в сторону и стал за нею наблюдать. Змея сползла на бетон и расположилась у входа в гостиницу. Не раздумывая, я развернулся на сто восемьдесят градусов и направился в сторону самолета, везя за собой чемодан на колесиках. " К черту этих змей и насекомых! В Сомали на них насмотрелся! Откроют визу в Дар эс Саламе! Куда денутся! " Экипаж удивился моему возвращению. Они посмеялись моему рассказу о встрече со змеей, попытались похвалить это, на их взгляд, доброе и нежное создание, после чего мы сели в самолет и полетели. Через десять минут я был в столице Танзании.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:16
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:10 | Сообщение # 49
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Аэропорт Дар эс Салам (Танзания).

Как выяснилось чуть позже, я допустил излишнюю самоуверенность в том, что смогу свободно получить визу. На паспортном контроле меня попросили отойти в сторонку и дождаться чифа. Через несколько минут ко мне подошел чернокожий начальник
-Вы откуда прилетели? – спросил он меня.
Я ему рассказал о маршруте своего движения
- Самолет в Хараре будет через три дня. В город выйти вы не можете. Придется вам проводить время в иммиграционной зоне. Вам надо было выйти в Занзибаре и проставить в паспорте визу.
- Неужели мы с вами не можем решить этой простой проблемы?- спросил я, - У меня есть деньги, у вас власть. Давайте попробуем объединить наши усилия? –пытался я убедить чернокожего чиновника.
Чиф посмотрел на меня, но ничего не ответил. Взглянув на часы, он сказал:
- Вам надо быть в зоне иммиграции. К сожалению, в этой зоне нет отеля. Располагайтесь в креслах для пассажиров. Может быть, поговорим вечером. Сейчас я занят.
Вечером наша встреча не состоялась. Меня одолевал озноб, я чувствовал, что у меня поднимается температура. Я присел на кресло, и выбрав удобное положение, немного расслабился. Еще в самолете я чувствовал легкое недомогание. Сейчас это умножилось во много крат. "Малярия!" подумал я и не ошибся. Ко мне подошел полицейский, попросил закурить. Я ему дал одну сигарету "Marlboro". Он выразил свое удовольствие возгласом:
-Very nice!
В Танзании таких сигарет не было. В всех торговых точках продавались дешевые и вонючие южно – африканские сигареты "Grass". Поэтому восклицание полицейского было неудивительным.
Я так же пошел покурить в курилку. После трех затяжек я почувствовал, что мне от никотина становится невыносимо плохо, я потушил сигарету и пошел на место. Камеры хранения в аэропорту не было, поэтому чемодан я возил за собой. Я расположился на диване, рядом с собой положив начатый блок сигарет и бейдж (пропуск, по которому я мог проходить на территорию почти всех аэропортов Африки. Но в этом аэропорту мой бейдж был не действительным). У меня поднялась очень высокая температура. Какая именно я не знал, потому что замерять ее было нечем. Я толи уснул, толи потерял сознание, сейчас сказать не могу. В какой то дымке я видел окруживших меня людей и как сквозь сон слышал:
-Малярия. Нужен врач.
Затем опять поплыло все перед глазами и я очутился в забытье толи сна, толи потери сознания. Очнулся я около пяти часов утра. Голова невыносимо гудела и была такой тяжелой, как будто в нее заложили свинец. Все тело неприятно ныло. Была ужасная слабость. Затем температура несколько спала. Все это напоминало грипп, которым мы частенько болеем дома, но только в очень тяжелой форме. Первым делом я схватился за карман, в котором были деньги, столь необходимые для организации работ наших вертолетов. Деньги на месте! Я осмотрел глазами вокруг себя. Начатого блока сигарет на месте не было. Не было и бейджа, который находился у меня в руках. Где все это?
Ко мне подошел вчерашний полицейский. В руках он держал затушенную сигарету «мальборо». Удивительно. Он вчера у меня стрелял сигареты, а сегодня курит «мальборо». К тому же в Танзании этих сигарет днем с огнем не найти. Странно. Очень странно!
- У тебя есть курить? - спросил я полицейского
Он достал из заднего кармана пачку Marlboro и вытащил из нее для меня одну сигарету.
-Спасибо, - сказал я полицейскому.- сэр, откуда у тебя такие сигареты?
- У вас вчера был приступ малярии, вы были без сознания. Около вас лежал блок сигарет. Я побоялся, что их у вас могут украсть…
- Ну и что? Для этого ты решил их сам у меня украсть?
- Сэр, -произнес обиженным тоном полицейский.- Я на службе и красть не имею права. Я их забрал у вас и спрятал. Взял только одну пачку. – он продемонстрировал пачку из которой достал для меня сигарету.
- Черт с тобой, давай остальные сигареты, - смирился я с такой наглой наивностью.
-А их уже нет
-Где же они?
- Когда я принес блок в полицейский участок, мои коллеги полицейские сигареты забрали. Это хорошие сигареты. У нас таких нет. Мои друзья желают вам здоровья, - закончил полицейский.
- Вот придурак!!! – сказал я по-русски. Полицейский не понял и переспросил:
- Сэр, что вы сказали?
-Спасибо говорю за пожелания и вашу "заботу"! Теперь я должен курить ту же гадость, что и вы, то есть Grass?
- Вам сэр, сейчас лучше вообще не курить. Вам надо лечить малярию.
Он хотел сказать еще что то, но я его перебил:
- Где мой бейдж?
-Вот он!
Полицейский достал из кармана мой бейдж.
- А его зачем ты его забрал?
- Чтобы не украли- с наивностью в голосе ответил он.
Мое состояние желало лучшего. Я был слаб, и высказать все, что я думаю о полицейском, у меня не было сил. Я забрал молча у него свой бейдж, закрыл глаза, и постарался не думать о том, что произошло. Полицейский было удалился, но затем вернулся, сел справа от меня, и показывая на чернокожую девушку, которая старательно шваброй протирала пол, гордо сказал:
-Это моя сестра.
Я промолчал. Какое мне дело до его сестры? У меня такое состояние, что мне хотелось единственного, что бы этот полицейский ушел от меня.
-Она живет рядом с аэропортом,- продолжил полицейский,- я вечером могу тебя выпустить в город, что бы ты смог переночевать у моей сестры. Она очень милая и ласковая. Тебе с ней будет хорошо. Утром я тебя проведу мимо постов. Проблем не будет.
Предложение полицейского меня удивило. Однако я сразу сообразил, что полицейский не только прибрал к рукам мои сигареты, но наверняка изучил мои карманы. Я еще раз рукой нащупал пачку денег. Они на месте! Наверняка он это знал, но почему он их не забрал так же, как и сигареты? Наличности было у меня немало. Организация работ в Хараре и расходы на техническое обслуживание вертолетов предполагались быть большими.
Полицейский понимал, что если бы он деньги забрал у меня, когда я находился "в отключке", то вычислить, кто это сделал, не составило бы большого труда. В зале было полно видеокамер. Ему же нужна была такая комбинация, которая могла отвести от него все подозрения. Ему нужно было алиби. Разыграть комбинацию для алиби не сложно с девушкой, которая мыла пол. Здесь даже не имеет значения сестра она ему или нет. С ее помощью меня надо выманить за пределы режимной зоны. А это уже нарушение Закона! У меня не было визы! Но сама изюминка комбинации очевидно заключалась в моем возращении в аэропорт. В этот момент на вполне законных основаниях можно выворачивать у меня карманы. Без визы покинул иммиграционную зону, теперь пытается в неё пронести не декларированные деньги. Попробуй докажи, что я их получил не Танзании, и что они принадлежат мне! Декларации то нет! Молодцы чернокожие братья!!! Не только сигареты умеют тырить!
- Спасибо, сэр, я не пойду никуда. Мне осталось ждать одни сутки, поэтому я попутный самолет дождусь здесь.- с твердой интонацией в голосе ответил я.
Полицейский начал бурно убеждать меня, что это необходимо для моего здоровья, но я остановил его:
- Сэр, я уже сказал, что никуда не пойду! Оставь меня пожалуйста!


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:16
 
Вячеслав Безкрылов (Безкрылов)Дата: Понедельник, 06.04.2015, 10:10 | Сообщение # 50
Постоянный участник
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 127
Награды:
2
Репутация: 4
Статус:
Нам бог дал крылья
Аэропорт София (Болгария).

"Сложные комбинации умеют разыгрывать проходимцы одетые в форму исполнителей и хранителей закона " продолжал думать я. Мне вспомнился случай, который произошел со мною в аэропорту София, что в Болгарии. Я возвращался с Уганды домой. В Софию я прилетел с авиакомпанией "Балкан авиа". Самолет в Москву дожжен был вылетать на следующий день. Я из телефона-автомата позвонил в гостиницу "Плиска". Администратор сообщил, что имеются свободные одноместные номера. Прежде чем покинуть иммиграционную зону я подошел к дежурному офицеру и спросил надо ли декларировать деньги, имеющиеся у меня. Это были в основном деньги, которые передали со мною экипажи своим семьям, и мои личные.
-Не надо – ответил офицер, и я спокойно вышел из зоны паспортного контроля и досмотра.
До гостиницы доехал я на такси. Разместившись в номере, отправился в путешествию по городу. До самого вечера я бродил по Софии, любуясь ее достопримечательностями.
Утром я отправился в аэропорт. На рейс в Москву уже шла регистрация. На регистрации работала девушка в форме "Балкан Авиа" и рядом с нею находился тот же офицер, у которого я вчера спрашивал о необходимости декларирования денег.
Я стал в хвост очереди, приготовив паспорт и билет на самолет. Когда до моей очереди оставалось три человека я обратил внимание на спор, который возник у стойки регистрации. У одной из пассажирок требовали декларацию на деньги, которые имелись у нее в наличии. Пассажирка, чуть не плача, говорила о том, что ее проинформировали о ненадобности декларирования, поэтому она свои деньги не декларировала.
"А ведь я тоже не декларировал!"- подумал я.
Пассажирку с вещами повели куда-то в сторону полицейского участка.
Подошла моя очередь. Я отдал работникам билет и паспорт.
- Деньги имеются? – спросил меня все тот же офицер, с которым я разговаривал вчера.
- Да, -ответил я - я вам вчера об этом говорил.
Офицер на меня посмотрел с удивлением. Мне показалось, что он выпивший. Это подтвердилось, как только он заговорил
-Сколько?
Я назвал сумму. Офицер продолжал:
- Давайте декларацию.
- у меня ее нет.
- Не понял? .- заплетающимся языком произнес офицер
-Я вчера у вас спросил, надо декларировать деньги или нет. Вы мне ответили, что не надо.
- Вы хотите сказать, что я, представитель Власти, вас умышленно подтолкнул к нарушению Закона?! Читайте!!! -Он указал мне на стенд, где на болгарском языке были изложены Правила. Болгарский язык я не знал.
- Это во–первых, во–вторых я вчера не работал, - продолжил офицер и икнул.
Я тут же понял, что меня подставили. Крепко подставили! Если отнимут деньги только мои по это полбеды. Если отнимут деньги, которые я вез семьям экипажей - это беда! Мне не очень хотелось оставлять семьи моих коллег без денег, которые они, наверняка, очень ждали. Надо что-то делать!
В сопровождении двух полицейских меня доставили в полицейский участок. За столом сидела женщина, которую привели сюда раньше меня, и плакала:
-Ведь я его вчера спрашивала о декларации! Что мне сказали?! Не надо, не декларируй!!! А что сегодня?
Женщина рассказала, что летит в Москву через Софию из Эмиратов. Деньги она везет на лечение матери, которая живет в Москве и ей требуется срочно дорогостоящее лечение.
Я окончательно понял, что надавливая на Закон, мне отсюда не выйти с деньгам. Надо что-то придумывать. В паспорте мне уже сделали отметку, в билете поставили регистрацию на рейс. Надо вырываться. Мне бы только до иммиграционной зоны добраться! Дальше будет проще!
В это время в комнату вошел все тот же подвыпивший офицер. Я немедленно сунул ему в руку долларовую банкноту и начал быстро удаляться в сторону иммиграционного зала. Офицер растерялся. Он не ожидал такого поворота. Он посмотрел на банкноту и тут же быстро спрятал ее в карман, потому что в участок зашел их начальник. Женщина заголосила, показывая рукой на офицера:
- Он только что взял взятку!!!
- Прекратите истерику! Никто ничего не брал! – сообщил подвыпивший офицер.
-Брал! Брал! Я видела!!!
Женщина еще долго и истошно голосила. Офицеры пытались ее успокоить. Дальнейшего разговора я уже не слышал. Я раствориться в толпе пассажиров.

"ДА, сложные комбинации!" продолжал я думать, сидя на кресле в аэропорту Дар эс Салама. Надо держать ухо востро. Иначе облапошат не хуже, чем в нашей Москве.
На следующее утро мне стало полегче. Попутный самолет прилетел вовремя и я с чувством великой радости покинул столичный аэропорт Танзании.


Сообщение отредактировал Безкрылов - Понедельник, 06.04.2015, 11:17
 
Литературный форум » Наше творчество » Авторские библиотеки » Вячеслав Безкрылов. Стихи, проза (Творческие произведения Вячеслава Безкрылова)
  • Страница 2 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск:

Для добавления необходима авторизация