Меню

Поиск


Беккет С. Б. - ирландско-французский писатель,поэт,драматург - Литературный форум

  • Страница 1 из 1
  • 1
Литературный форум » Я памятник себе воздвиг нерукотворный » Авангардизм (вторая половина ХХв) » Беккет С. Б. - ирландско-французский писатель,поэт,драматург (13 апреля 2011 года - 105 лет со дня рождения)
Беккет С. Б. - ирландско-французский писатель,поэт,драматург
Nikolay Дата: Суббота, 14 Май 2011, 13:16 | Сообщение # 1
Долгожитель форума
Группа: Заблокированные
Сообщений: 8927
Награды: 168
Репутация: 248

БЕККЕТ СЭМЮЭЛ БАРКЛИ
(13 апреля 1906 - 22 декабря 1989)

— знаменитый ирландско-французский писатель, философ, поэт, эссеист и драматург, один из основоположников (наряду с Эженом Ионеско) театра абсурда; лауреат Нобелевской премии по литературе 1969 года. Писал на английском и французском языках.

Ранние годы
Сэмюэл Баркли Беккет родился 13 апреля (в Страстную пятницу) 1906 года в небольшом поселении Фоксрок в непосредственной близости от Дублина, Ирландия. Отец — Уильям Фрэнк Беккет (1871-1933) работал в строительном бизнесе, мать — Мария (Мэй) Беккет, урождённая Роу (1871-1950), была дочерью довольно состоятельного фабриканта. Беккеты представляли собой зажиточное протестантское семейство англо-ирландского происхождения, несмотря на то, что фамилия «Беккет» имеет нормандские корни. Беккет получил строгое протестантское воспитание, обучался сначала в частной школе, затем — в Эрлсфортском интернате в Эннискиллен, заведении, которое выпестовало другого знакового деятеля английской и ирландской культуры – Оскара Уайлда. С 1920 по 1923 год он продолжил свое образование в Порторской Королевской школе, в Северной Ирландии, где обнаруживает блестящие способности как к гуманитарным наукам, так и к спортивным играм (активно занимается боксом и крикетом)

Университетские годы
Наконец, в 1923 году Беккет поступает в знаменитый дублинский Тринити-колледж, где интенсивно изучает английскую и современную ему европейскую литературу, французский и итальянский языки. В Тринити-колледже Беккет знакомится с профессором романских языков Томасом Родмоуз-Брауном, который прививает юноше интерес к классической и современной французской и итальянской литературе и драме (Беккет усиленно изучает Ронсара, Сева, Петрарку, Расина и других), а также ободряет в его первых творческих начинаниях. Кроме того, Беккет берет частные уроки итальянского и с жадностью штудирует «Божественную комедию» Данте. В течение 1925-26 годов Беккет много путешествует, впервые посещая Францию и Италию, те страны, культура которых оказала наибольшее влияние на творческую биографию писателя. В 1927 году сдает экзамены, получает степень бакалавра современных языков (французский и итальянский). По рекомендации своего учителя проф. Родмоуз-Брауна Беккет получает должность преподавателя английского и французского языков в колледже Кэмпбелл, Белфаст. Учительский опыт разочаровывает будущего писателя: Беккету кажется невыносимо скучным объяснять элементарный материал, и, проработав два семестра, Беккет по программе преподавательского обмена отправляется в Париж, в престижнейшую Эколь Нормаль сюперьёр, на должность преподавателя английского языка. Тогда же завязывается двухлетний роман Беккета с его кузиной Пегги Синклэр. По приезде в Париж Беккет знакомится со своим предшественником по программе обмена с Эколь сюперьер Томасом Макгриви, который знакомит Беккета с влиятельными представителями парижской артистической богемы, включая Джеймса Джойса, и которому суждено стать ближайшим другом и конфидентом писателя на протяжении всей его жизни.

Начало писательской деятельности
В 1929 году в Париже Беккет знакомится со своей будущей женой Сюзанной Дешево-Демениль, а также публикует в одном из журналов написанный по совету Джойса свой первый литературный опыт — критическое исследование «Данте...Бруно. Вико..Джойс» и первый короткий рассказ «Assumption». Приблизительно в то же время Беккет сближается с Джеймсом Джойсом и становится его литературным секретарём, в частности, помогая ему в работе над «Вещью в работе», последним и наиболее необычным и новаторским произведением Джойса, в итоге получившем название «Поминки по Финнегану» (Finnegans Wake). Осенью 1930 года Беккет возвращается в Тринити-колледж, где продолжает педагогическую деятельность в качестве ассистента проф. Родмоуз-Брауна, преподавая французский язык и читая лекции о Бальзаке, Стендале, Прусте, Флобере, Жиде, Бергсоне. Лекторская работа и преподавание неимоверно тяготят замкнутого, почти патологически стеснительного Беккета – отработав один учебный год, Беккет покидает Тринити-колледж и возвращается в Париж. Приблизительно к этому времени относится написание поэмы «Часоскоп» (“Whoroscope”) в форме довольно пространного монолога Рене Декарта о сущности времени – первого изданного отдельной книгой произведения писателя, -и критическое эссе «Пруст» о творчестве Марселя Пруста. В первой половине 1932 года Беккет работает над своим первым большим прозаическим произведением, романом «Мечты о женщинах, красивых и так себе», начатом в Дублине годом ранее. Книга, написанная сложным языком, на каждом шагу демонстрирующая изощренную эрудицию писателя, была посвящена довольно многословному и запутанному описанию взаимоотношений носящего, как водится, автобиографические черты протагониста Белаквы с тремя девушками (прототипом одной из которых послужила уже упоминавшаяся кузина Беккета Пегги Синклэр, а второй – безумная дочь Джойса Лючия) и миром, в целом. Роман был отвергнут всеми издателями и был опубликован лишь посмертно в 1992 году.

«Дурные времена»
1933 год выдается непростым для молодого писателя. Сначала от туберкулеза умирает Пегги Синклэр, несколькими неделями спустя уходит из жизни отец Беккета, что повергает Беккета в тяжелую депрессию, перемежающуюся приступами паники. Писатель уезжает в Лондон, где проходит курс психотерапии. В 1934 году Беккет опубликовал свой первый сборник рассказов, объединённых общим героем, «Больше тычков, чем ударов», который, впрочем, также не имел сколько-нибудь значимого успеха ни у читателей, ни у критиков. В 1935 году маленькое издательство, принадлежащее одному из друзей писателя, публикует стихотворный сборник Беккета «Кости эха». К тому же времени относится начало работы над романом под названием «Мёрфи». Ни писательская карьера, ни карьера литературного критика и эссеиста в Лондоне не задается. Беккет возвращается в Дублин, где завершает работу над «Мерфи», пишет письмо C. Эйзенштейну с просьбой о принятии на обучение в Государственный институт кинематографии (ответа не было получено), пишет поэму «Каcкандо», путешествует по нацистской Германии. В середине октября 1937 года писатель переезжает в Париж, которому суждено стать его домом до самой смерти.

Эмиграция, «Мерфи»
Обосновавшись во Франции, Беккет пытается пристроить«Мёрфи» в какое-либо из издательств и после 42 отказов роман все-таки публикуется в марте 1938 года. В центре повествования – молодой безработный ирландец Мерфи, исповедующий достаточно эксцентричную философию неделания и живущий за счет своей возлюбленной, проститутки Селии, которая тщетно пытается сподвигнуть Мерфи на заработки и начало нормальной семейной жизни. Роман, написанный в сатирическом ключе, полный специфического юмора, литературно-философских аллюзий, имеющий трагическую концовку, был принят критиками весьма сдержанно и не имел никакого коммерческого успеха. Беккет переживает кризис, попадает в уличную переделку, закончившуюся ножевым ранением, и начинает встречаться с Сюзанной Дешево, ставшей его постоянной спутницей на всю оставшуюся жизнь (пара официально поженится лишь в 1961 году). В то же время Беккет начинает переводить «Мерфи» на французский и делает первые попытки написания стихов непосредственно на языке своей новой родины, что является поворотной точкой в знаменитом билингвизме писателя, ставшего одинаково почитаемым достоянием как английской, так и французской литературы.

Вторая мировая война
В июне 1940 года Третий рейх наносит сокрушительный удар по Франции, немецкие войска входят в Париж. Беккет, несмотря на то, что является гражданином нейтральной Ирландии, становится участником французского Сопротивления, выполняя, в основном переводческие и секретарские функции. В 1942 году, скрываясь от немцев, Беккет был вынужден бежать в деревню Руссийон, Воклюз, Южная Франция. Его сопровождает гражданская жена Сюзанна Дешево-Дюмениль. Опыт, полученный за несколько лет, проведенных в глубокой французской провинции, в атмосфере страха и заброшенности, занятых тяжелым физическим трудом, лег в основу мрачного романа «Уотт», изданного лишь в 1953 году и ставшего поворотным этапом в прозаическом творчестве писателя. По окончании войны Беккет, награжденный военными наградами французского правительства, некоторое время служит в военном госпитале Ирландского Красного Креста в Сен-Ло, затем - возвращается вместе с Сюзанной в Париж.

Послевоенный успех, романическая трилогия
Живя в Париже, в период с 1946 по 1950 г. Беккет создает основной корпус текстов, принесших ему славу: пьесу "В ожидании Годо", романы «Моллой», «Малон умирает» и «Безымянный». К началу 1950х гг. к Беккету наконец приходит успех. 5 января 1953 г. в Париже состоялась премьера постановки его самого известного произведения — написанной по-французски абсурдистской пьесы «В ожидании Годо». С 1951 по 1953 год была,наконец, издана романическая трилогия, сделавшая Беккета одним из самых известных писателей XX века. Эти романы написаны на неродном писателю французском языке и позднее им же самим переведены на английский. В 1957 году на БиБиСи выходит драма «Конец игры». Через 8 лет опубликован последний роман писателя «Как это». В 1958 году Беккет начинает работу над «Последней лентой Крэппа», глубоко личной вещью, в которой Беккет уже в привычной для себя ипостаси драматурга вновь и вновь обращается к темам старения, смерти, одиночества. В начале 1960х гг. Беккет не создает крупных произаических вещей, сконцентрировавшись на драматургии и постановке телевизионных пьес. В 1969 году писателю была присуждена Нобелевская премия по литературе. В своём решении Нобелевский комитет отметил: «Сэмюэл Беккет награждён премией за новаторские произведения в прозе и драматургии, в которых трагизм современного человека становится его триумфом. Глубинный пессимизм Беккета содержит в себе такую любовь к человечеству, которая лишь возрастает по мере углубления в бездну мерзости и отчаяния, и, когда отчаяние кажется безграничным, выясняется, что сострадание не имеет границ.».
Премию Беккет согласился принять только при условии, что получит её французский издатель Беккета, широко известный Жером Линдон, что и было исполнено.
Последние годы Беккет вёл чрезвычайно замкнутый образ жизни, избегая давать какие-либо комментарии о своём творчестве. Сэмюэл Беккет умер в Париже 22 декабря 1989 года в возрасте 83 лет, спустя несколько месяцев после смерти своей супруги Сюзанны.
(Источник – Википедия; http://ru.wikipedia.org/wiki/Беккет,_Сэмюэл)
***

СЭМЮЭЛ БЕККЕТ
МЕРСЬЕ И КАМЬЕ
Перевод с английского Михаила Бутова
(Отрывок из вступительной статьи)

От переводчика
Роман «Мерсье и Камье» в творческой биографии Сэмюэла Беккета располагается точно на линии раздела между двумя этапами прозаического творчества писателя: ранней англоязычной прозы «More Pricks Than Kiсks», «Мерфи», «Уотта», и франкоязычной, которую сам Беккет называл зрелой -- это прежде всего знаменитая Трилогия: романы «Моллой», «Мэллон умирает» и «Неназываемый». Без сомнения, в «Мерсье и Камье» Беккет разрабатывает некоторые приемы ведения драматического диалога, которые использует впоследствии в «Годо». «Мерсье и Камье» -- первая франкоязычная вещь Беккета, а также первая, написанная им после Второй мировой войны. Война не осталась Беккетом незамеченной. К политике Беккет был совершенно индифферентен, но облик фашизма, видимо, вызывал у него такое физиологическое омерзение, что писатель вступил даже в ряды французского Сопротивления. Правда, никакими особенными подвигами на этом поприще не отметился -- а когда несколько членов группы, в которую он входил, были арестованы гестапо, успел бежать из Парижа и жил до осовбождения Франции в глубинке под чужим именем. Надо полагать, находивший поводы внутренне надломиться и встать лицом к лицу с черным ужасом человеческой доли и в менее трагичные времена, в военные годы Беккет шанса наверняка не упустил. И при желании мы вправе считать «Мерсье и Камье» отзвуком именно «военного» Беккетовского надлома, хотя я не думаю, что это сколько-нибудь важно.
Роман был закончен в 1946 году. В 1947-м рукопись была принята в издательство, однако Беккет ее оттуда забрал до публикации. Причины точно неизвестны, но можно попытаться их реконструировать. Скорее всего, дело в том, что персонажи «Мерсье и Камье», уже будучи вполне потусторонними и прообразуя героев «зрелой» прозы писателя, существуют в более-менее натуралистическом антураже. И Беккету, уже замылившему «Моллоя», виделась определенная художественная непоследовательность, недоразвитие мысли. Недаром, упорно отказываясь в течение двадцати четырех лет публиковать роман, он повторял, что видит в нем лишь черновик или пробную попытку разработать новую технику повествования (любопытно, что у этой «пробной попытки» имеется еще и своя «пробная попытка» -- рукопись под названием «Les Bosquets de Bondy», эдакий предварительный заход на «Мерсье и Камье»; о ней знают Беккетоведы, но я не уверен, издавалась ли она). Как известно, ни в коем случае нельзя слушать, что о своих сочинениях говорят сами писатели -- на мой взгляд, именно эта мнимая непоследовательность помогает выявиться в «Мерсье и Камье» совершенно особенному беккетовскому лиризму -- не покидавшему его, в сущности, никогда, -- и «через голову» «Годо» и романов Трилогии перекликается с «Последней лентой Крэппа» или «Золой».
Не соглашаясь публиковать роман, Беккет вместе с тем довольно щедро предоставлял в пользование исследователям своего творчества фотокопии рукописи -- из которых те цитировали в своих статьях порой большиме отрывки. Впоследствии некоторые из этих копий попали в университетские коллекции, и по рукам пошли уже копии с копий -- настоящий самиздат. В такой ситуации издатели Беккета сумели убедить его, что было бы глупо и далее откладывать публикацию.
Французская редакция появилась в 1970 году. Работа по авторскому переводу текста оказалась для Беккета довольно тяжелым трудом -- что для меня подтверждает правомерность предпринятого мною «перевода с перевода». Английский текст «Мерсье и Камье», как, надеюсь, мне удалось проиллюстрировать в комментарии, настолько связан с «материей», «кирпичиками» языка, что его взаимоотношение с первоначальным французским текстом может быть двух родов: либо Беккет скрупулезнейшим образом подбирал общую для французского и английского языков идиоматику и нашел сверхизощренные способы передачи грамматических структур, позволяющие не терять каламбурности -- и тогда авторский перевод архи-точен, что представляется маловероятным; либо английский и французский варианты романа -- две существенно различающиеся книги, а стало быть имеют равное право на существование и даже необходимы русские переводы с обоих языков.
Свой авторский перевод Беккет завершил и издал в 1947 году. <…>
Михаил Бутов, 2001
(Источник - http://spintongues.msk.ru/Beckett2.htm)

***

М. Эсслин. Сэмюэль Беккет. В поисках себя
(Эсслин М. Театр абсурда. Пер. с англ. Г. Коваленко. - СПб.: Балтийские сезоны, 2010, с. 31-94)
(Отрывок)

Мерфи, герой раннего одноименного романа Сэмюэля Беккета, в завещании высказывает пожелание, чтобы наследники и душеприказчики «положили его прах в бумажный мешок и отправили в Abbey Theatre, Нижняя Эбби стрит, Дублин... место, называемое благороднейшим лордом Честерфилдом пристанищем для отравления нужды, где протекли счастливейшие часы их жизни, и поставить мешок с его прахом справа от оркестровой ямы... и дёрнуть цепочку и спустить воду, по возможности, во время спектакля». Этот символический акт поистине в непочтительном духе антитеатра, но это и упоминание о месте, где автор «В ожидании Годо» получил первые впечатления о драматургии, которую он отверг, назвав «гротескным заблуждением реализма — скверным изложением, однолинейным и примитивным, низкопробной пошлостью, свойственной нравоучительной литературе».
Сэмюэль Беккет родился в Дублине в семье землемера в 1906 году. Как и Шоу, Уайльд и Йейтс, он учился в протестантской ирландской средней школе и, хотя позже он стал атеистом, тем не менее, получил почти квакерское воспитание 3, как однажды он сам высказался. Можно предположить, что интерес Беккета к проблемам бытия и самоидентификации начался с неизбежных и вечных, свойственных англо-ирландцу поисков ответа на вопрос: «Кто я?». Возможно, в этом и есть доля истины, но это далеко от абсолютного объяснения глубокого экзистенциального страдания, лейтмотива творчества Беккета, порождённого скорее чертами его личности, чем обусловленного социально.
Четырнадцати лет Беккета отправили в одну из традиционных закрытых англо-ирландских школ, Portora Royal School в Эннискилене в графстве Фермана. Школа была основана королём Яковом Первым, в ней учился и Оскар Уайльд. Творчество Беккета отражает его постоянные терзания и ранимость. О нём рассказывали, что «с самого рождения он хранил кошмарное воспоминание о материнской утробе»4. Тем не менее, он был популярен в школе, блестяще учился и превосходно играл в крикет, был полузащитником в регби.
В 1923 году он оканчивает школу и поступает в Trinity College в Дублине, где изучает французский и итальянский языки. В 1927 году Беккет получает степень бакалавра искусств. Академические успехи Беккета позволили университету выставить его кандидатом для традиционного обмена лекторами со знаменитой парижской Ecole Normale. После недолгой преподавательской деятельности в Белфасте осенью 1928 года он отправился на два года в Париж лектором английского языка в Ecole Normale Superieure. Так началось его срастание с Парижем, длившееся всю жизнь. Здесь состоялась его встреча с Джеймсом Джойсом, и он вскоре вошёл в его круг. В двадцать три года написал блистательное вступительное эссе к странной книге под названием «Оur Ехаmination round his Factification for Incamination of Work in Progress» (Приблизительный смысл названия таков: «Наши изыскания вокруг его незавершенного творения». Речь идёт о работе Джойса над «Улиссом»), представляющей сборник статей, написанных двенадцатью апостолами, — апология и комментарий к magnum opus мастера, ещё не имеющего названия.
Статья Беккета «Данте... Бруно... Вико... Джойс» завершалась пылким утверждением: художник обязан выражать всю совокупность и сложность своего опыта. Художнику нет дела до лености публики, не желающей обременять свой разум: «Эта книга так именно и написана — страница за страницей. И если вы не понимаете этого, леди и джентльмены, то потому, что вы деградировали. Вас не устраивает, если форма явно оторвана от того содержания, которое вы в состоянии постигнуть, не давая себе труда читать иное. Это быстрое снимание и поглощение скудных сливок смысла возможно благодаря тому, что я могу назвать беспрерывным процессом интеллектуального рабства. Форма, непостоянный и независимый феномен, может обладать более высокой функцией, нежели стимул для трети или четверти условного рефлекса, распускающего слюни понимания».
Это кредо, которого Беккет неукоснительно и бескомпромиссно, почти с пугающей чистотой придерживался в творчестве.
В письме к Харриет Шоу-Уивер от 28 мая 1929 года Джойс пишет о намерении опубликовать эссе Беккета в «Итальянском ревю». В этом же письме он упоминает о пикнике, задуманном Адриеной Монье в честь двадцать пятой годовщины Блумова дня. Завтрак «Улисс» состоялся 27 июня 1929 года в отеле «Леопольд», недалеко от Версаля. Из биографии Джойса, написанной Ричардом Эллманном, известно, что Беккет был приглашен на этот завтрак, на котором присутствовали Поль Валери, Жюль Ромен, Леон-Поль Фарг, Филипп Супо и множество известных людей. На обратном пути Беккет привел в ярость Поля Валери и Адриену Монье, то и дело прося Джойса остановить автобус, чтобы выпить ещё в придорожных кафе.

В своё первое пребывание в Париже Беккет обратил на себя внимание как поэт, получив литературную премию, — десять фунтов за лучшее стихотворение на тему времени в конкурсе, организованном Нэнси Кунар под председательством её и Ричарда Олдингтона. В стихотворении Беккета с пикантным названием «Блу-доскоп» философ Декарт размышляет о времени, куриных яйцах, эфемерности. Маленькая книжка, опубликованная парижским издательством Hours Press первым тиражом в сто экземпляров с автографом автора, продавалась по пять шиллингов за книгу; двести экземпляров без авторского автографа стоили по шиллингу. В обоих тиражах сообщалось, что книге присуждена премия и это первая опубликованная книга мистера Сэмюэля Беккета. Книги с автографом Беккета стали достоянием коллекционеров.
Для своего нового друга Джеймса Джойса Беккет предпринял авантюрную попытку перевести на французский язык «Анну Ливию Плюрабель», фрагмент из «Work in Progress». Но от этого предприятия, в котором ему помогал Альфред Перо, Беккету пришлось отказаться. Оно было доведено до конца Джойсом, Супо и другими в 1930 году, когда Джойс вернулся в Дублин и занял должность ассистента профессора романских языков в Trinity College.
Беккету исполнилось двадцать четыре года, и, казалось, он начал основательную блестящую академическую и литературную карьеру. Он получил степень магистра искусств. Его исследование о Прусте, заказанное лондонским издательством и написанное ещё в Париже, вышло в 1931 году. Это проникновенная интерпретация эпопеи Пруста, исследование о времени и предвестие многих тем его будущих произведений — невозможности полного обладания в любви, иллюзии дружбы: «...если любовь ...порождение печали, то дружба — порождение малодушия; и если недостижимо ни то, ни другое из-за недоступности (изоляции) всего, что не исходит от ума, то банкротство в обладании, по крайней мере, благородно, ибо оно трагично; попытка коммуникации в дружбе невозможна; она вызывает в памяти вульгарность обезьяны и отвратительно комична подобно сумасшедшему, разговаривающему с мебелью»7. Поэтому для художника «возможно только духовное развитие в глубину до известной степени. Художественная цель не экспансия, но ограничение. Искусство — апофеоз одиночества. Коммуникация невозможна, потому что не существует способов для её воплощения»8. Излагая идеи Пруста, Беккет подчеркивает, что эта небольшая книга написана им по заказу и отнюдь не потому, что он чувствует родство с Прустом. Тем не менее, Беккет вложил в книгу многие свои мысли и чувства. <…>
(Источник - http://ec-dejavu.ru/b-2/Beckett.html)
***

Анатолий Рясов. Капли тишины
(«Новый Мир» ,2010, №7)
(Извлечения из статьи)

В издательстве «Текст» вышли три книги нобелевского лауреата Сэмюэля Беккета. Речь идет о переиздании известных пьес («В ожидании Годо»), подборке эссе («Осколки») и поэтическом сборнике «Стихотворения 1930 — 1989». Публикация стихов и критических статей наконец дала русскоязычному читателю возможность взглянуть на творчество Беккета как на цельный художественный универсум (здесь трудно переоценить заслуги переводчика Марка Дадяна). Ведь в пределах любого произведения Беккета действует закон, актуальный для его творчества в целом. В каком-то смысле перед нами — последние главы огромной эпопеи, создававшейся Беккетом на протяжении всей жизни. Фактически для приближения к «каноническому» варианту собрания сочинений на русском языке теперь не хватает только отдельного тома новелл (большая часть которых, кстати, давно существует в неопубликованных версиях Петра Молчанова, переводчика романа «Уотт»). Ценность появления переводов стихов и эссе Беккета прежде всего в том, что эти тексты открывают нового, доселе неизвестного нам писателя. Эссе полны язвительных замечаний, которые могут дать фору даже ранней прозе (чего стоит только текст о поэзии Рильке). Эссе о Прусте раскрывает в Беккете незаурядного литературного критика: этот текст дает великолепную возможность прикоснуться к осколкам поэтики «ускользающего чуда», пронизывающей эпопею об утраченном времени. А если говорить о стихотворениях, то поражает прежде всего любовная лирика («Каскандо», «Альба»). Не верится, что автор «Моллоя» был способен писать о любви с таким беззащитным, проникновенным пафосом и целомудренным отчаянием (пусть и не лишенным горькой иронии). Удивляет и цикл «Миртолинады» (стихи, записанные на клочках бумаги), созданный в конце жизни. Эти тексты по форме напоминают лимерики и отнюдь не лишены юмора, практически покинувшего страницы беккетовских романов еще в 1950-е годы. Достоинством издания является и то, что помимо традиционной формы bilingua в комментариях приведены авторские переводы стихов французского периода: в отличие от русскоязычных версий они порой больше отдаляются от оригинала и приобретают собственные смысловые обертона (повод задуматься о том, что опыты перевода во многом являлись для Беккета возможностью переписать собственный текст заново).

Но важнее то, что каждый из двух сборников («Осколки» и «Стихотворения…») представляет собой в миниатюре весь путь «стилистического вычитания», пройденный Беккетом. Смысловая избыточность постепенно сменяется бессвязными осколками аллюзий, а затем вытесняется пронзительным чувством пустоты. Хронологическая последовательность текстов позволяет отследить этапы этой эволюции: на протяжении всей жизни автор словно отрезал куски от своего тела, пока наконец не добрался до скелета. Стихотворения 1930-х годов переполнены ироничными метафорами и перенасыщены аллюзиями на самых разных авторов (многих из них Беккет в этот период переводил на английский или посвящал им отдельные эссе: Данте, Пруст, Джойс, Кревель, Элюар, Паунд). Любопытно заметить, что стихи этого периода часто продолжают традицию блужданий бодлеровского поэта-фланера. Разве что прогулки лирического героя Беккета по Дублину еще более унылы, чем бодлеровские скитания по Парижу (хотя, казалось бы, читая «Цветы зла», сложно представить большее уныние). Но в ранних стихотворениях уже сквозят все излюбленные темы «позднего» Беккета (апофеоз одиночества, презрения к обществу, гимн бессмысленности, безнадежность поисков взаимопонимания), уже присутствует тот эффект льющейся воды: с непредсказуемыми (хотя и очень частыми) интервалами на голову читателя проливается холодная жидкость тягучего беккетовского языка.
В стихах Беккета быстрее, чем в прозе, происходит отказ от знаков препинания, уже в 1940-е годы сам язык претерпевает значительную эволюцию: абсурдистский юмор и вычурные аллегории сменяются скупым на барочные украшения стилем. Так, в пьесах 1950-х годов подчеркнуто лаконичные, но все же способные вызвать смех ремарки («Снимает шляпу, заглядывает в нее, засовывает в нее руку, трясет, снова надевает») все чаще замещаются комментариями, лишенными всяких эмоций: «Звук снимаемой телефонной трубки, одновременно — как иногда бывает — слабый звонок. Более никаких шумов. Пауза». Нагруженные значением названия пьес все больше уступают место всевозможным «наброскам», «эскизам», «осколкам». <…>

Этот интерес к афористике, к форме коротких сентенций становится еще одним своеобразным противовесом барочным вычурностям и игре аллюзиями, определявших стиль ранних произведений Беккета. Удивительно, но тот же самый процесс наблюдается и в области эссеистики: полные литературных перекличек эссе о Прусте и Джойсе вытесняются апатией к самому принципу аналогии, осознанием того, «что выражать нечего, выражать нечем, выражать не из чего, выражать нет силы, выражать нет желания, — наряду с обязанностью выражать». Поздние произведения Беккета представляют собой отчаянные попытки достичь пределов языка, прорвать завесу и провалиться в зияющие бездны молчания — ту исконную пустоту, в которой поэзия черпает и исчерпывает свои запасы, потому что сам логос оборачивается всего лишь одной из множества неизвестных нам, но потенциально возможных интерпретаций великой бессмыслицы. Вспоминаются опыты Стефана Малларме и Антонена Арто: «В этом диссонансе между языковыми средствами и их употреблением удастся, быть может, расслышать шепот той последней музыки или той тишины, что лежит в основе Всего». Бездонное молчание, стоящее в основе языка, оказывается грандиозным и единственным подлинным истоком самой способности мыслить. И поэт оказывается обречен искать в слове то, о чем оно умалчивает, пробиваться к исходной, непостижимой тишине.
Вселенная трагического абсурда, созданная Беккетом, рождает философию пустоты: «капли тишины, падающие в тишине». В поздних стихах Беккета проявляется способность превращать молчание в поэзию (что наблюдается и в пьесах без реплик) — те самые события «на границе языка», так привлекавшие в его текстах Жиля Делёза:

глаз при ничтожнейшем звуке
раскрыт зияя снова закупорен
там ничего больше
но порою
будто что-то
необязательно жизнь
Беккет рисует героев, полностью утративших связь друг с другом, с мифом окружающего мира и с самими собой. Важнейшим отличием от прустовской традиции здесь является стремление передать не просто зыбкость времени и условность памяти, а их невозможность. Если что-то и произошло, то мы не знаем, что именно. Вспомним «Трилогию»: «...Ваше время, чужое время, время умерших и еще не родившихся, почему оно засыпает вас, песчинка за песчинкой, ни мертвого, ни живого, не оставляя ни памяти, ни надежды, ни знания, ни истории, ни планов на будущее, погребает вас под мгновениями...». Тема невозможности существования оборачивается здесь не вульгарным «dбеjаà vu», а куда более мрачным резюме: ничего не было и ничего не будет, потому что мы в принципе не способны на высказывание.

вдали там вон там едва что —
что —
как сказать —
Но, как и в пространствах, созданных Францем Кафкой или Морисом Бланшо, человек здесь оказывается обреченным на бесконечное высказывание в пустоте невозможности высказывания, превращая литературу и жизнь в дело бесконечного становления. И здесь беспомощные герои Беккета обнаруживают неимоверный избыток силы:

...продолжай движение
продолжай движение
Анатолий РЯСОВ
(Источник - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2010/7/ria17.html)

***

Сэмюэл Баркли Беккет, ирландский драматург, романист и поэт, родился в Дублине; он был младшим сыном Уильяма Беккета, землемера, и его жены Мери, урожденной Мэй, дочери богатых родителей из графства Килдэр. Получив домашнее протестантское воспитание, Сэмюэл поступил сначала в частную привилегированную школу, а затем в Эрлсфортский интернат. С 1920 по 1923 г. Сэмюэл учится в Портора-Ройэл-скул в Северной Ирландии, где увлекается крикетом, регби, боксом и плаванием. В дублинском Тринити-колледже Беккет изучает языки и читает Луиджи Пиранделло и Шона О'Кейси. Получив в 1927 г. степень бакалавра искусств и диплом с отличием, он в течение года преподает в Белфасте, а затем едет в Париж, где работает учителем английского языка в Эколь нормаль сюперьер и где знакомится с Джеймсом Джойсом, который становится его близким другом. В Париже Беккет пишет критический монолог «Пруст» («Proust», 1931) и «Блудоскоп» («Whoroscope», 1930), драматическую аллегорию – монолог Рене Декарта, философа, труды которого Беккет изучает в это время. В конце 1930 г. Беккет возвращается в Тринити-колледж, где в 1931 г. получает степень магистра искусств, а затем преподает около года французский язык. Как и Джойс, Беккет чувствовал, что его творческий потенциал подавляется тем, что он назвал «гнетом ирландской жизни», и вскоре принял решение навсегда уехать за границу. После смерти отца от сердечного приступа в 1933 г. Беккет получил ежегодную ренту и поселился в Лондоне, где прошел курс психоанализа. Опубликовав сборник коротких рассказов «Больше уколов, чем пинков» («More Kicks Than Pricks», 1934), писатель приступает к работе над романом «Мерфи» («Murphy»), который будет издан в 1938 г. Прожив около года в Лондоне, Беккет возвращается в Париж. Хотя «Мерфи» и не имел коммерческого успеха, благожелательный отзыв Джойса создал Беккету репутацию серьезного писателя. Приблизительно в это же время Беккет знакомится с Сюзанной Дешво-Дюмсниль, на которой женится в 1961 г. В 1939 г. Беккет приехал в Ирландию навестить мать, но, узнав о начале второй мировой войны, вернулся в Париж, где вместе с Дешво-Дюмсниль принимал активное участие в движении Сопротивления. В 1942 г., едва избежав ареста, они бежали от гестапо в Руссийон на юг Франции. На протяжении последующих двух лет Беккет работал разнорабочим и писал роман «Уотт» – последний из написанных им по-английски. Название романа и имя главного героя представляют собой игру слов: «Watt» – это измененное английское «What» («что»); тема романа – тщетная попытка Уотта вести рациональное существование в иррациональном мире. После окончания второй мировой войны Беккет недолгое время работал в ирландском Красном Кресте в Париже. За антифашистскую деятельность писатель получил Военный крест и медаль за участие в Сопротивлении от французского правительства. С этого времени Беккет начинает писать по-французски: роман «Мерсье и Камье» («Mercier et Camier», 1970), а также трилогию «Моллой» («Molloy», 1951), «Малон умирает» («Malon meurt», 1951) и «Неназываемый» («L'lnnommable», 1953). Хотя трилогия и занимает важное место в творчестве Беккета, международное признание писателю принесла пьеса «В ожидании Годо» («En Attendant Godot»), написанная в 1949 г. и изданная по-английски в 1954 г. Отныне Беккет считается ведущим драматургом театра абсурда. Первую постановку пьесы в Париже осуществляет, в тесном сотрудничестве с автором, режиссер Роже Блен. «В ожидании Годо» – пьеса статичная, события в ней идут как бы по кругу: второе действие повторяет первое лишь с незначительными изменениями. Два главных действующих лица, бродяги Владимир и Эстрагон, поджидают некоего таинственного Годо, который должен приехать и покончить со скукой и заброшенностью, от которой они страдают; Годо, впрочем, так и не появляется. В пьесе участвуют еще два персонажа – Поццо и Лукки. Для усугубления удушающей атмосферы пессимизма Беккет вставил в пьесу элементы музыкальной комедии и несколько лирических пассажей. «Эта пьеса заставила меня пересмотреть те законы, по которым прежде строилась драма, – писал английский критик Кеннет Тайнен. – Я вынужден был признать, что законы эти недостаточно гибкие». «Конец игры» («Fin de partie», 1957), одноактная пьеса, написанная между 1954 и 1956 гг. и переведенная Беккетом на английский язык в 1958 г., является еще более статичной и герметичной, чем «В ожидании Годо». Четыре персонажа: слепой, парализованный Хамм, его слуга и родители сидят в пустой комнате и тщетно ждут конца света. Хамм, поясняет Беккет, – «это король в шахматной партии, проигранной с самого начала». В шахматах игра кончается, когда королю ставят мат, однако в пьесе «Конец игры», как, впрочем, и «В ожидании Годо», мата нет, есть только пат. Следующую пьесу, «Последнюю ленту Краппа» («Krapp's Last Tape», 1959), Беккет пишет по-английски. Единственное действующее лицо, престарелый Крапп, проводит свои последние дни, слушая магнитофонные записи собственных монологов тридцатилетней давности. Хотя он и собирается записать на магнитофон свой последний монолог, пьеса кончается в полной тишине. В этой пьесе, своеобразном диалоге молодости и старости, вновь звучит тема тщетности и суетности бытия. Лондонская премьера «Ленты Краппа» состоялась в 1958 г., а нью-йоркская – в постановке Алана Шнейдера – в 1960 г. Английский критик А. Альварес усмотрел в этом произведении «новое направление в творчестве Беккета». В отличие от ранних пьес, писал Альварес, «темой здесь является не депрессия, а горе. С необычайной емкостью и выразительностью в пьесе показано, что же именно утрачено». Завершив работу над несколькими очерками и радиопьесами, Беккет пишет «Счастливые дни» («Happy Days», 1961)...
(Источник - http://g10f.ru/person/930/beckett.html)
***

Прикрепления: 7485670.jpg(14.6 Kb) · 0783895.gif(81.9 Kb) · 5976874.jpg(10.6 Kb) · 9911281.jpg(15.5 Kb) · 2656717.jpg(8.8 Kb) · 9925366.jpg(17.7 Kb)


Редактор журнала "Азов литературный"

Сообщение отредактировал Nikolay - Суббота, 14 Май 2011, 13:20
 
Литературный форум » Я памятник себе воздвиг нерукотворный » Авангардизм (вторая половина ХХв) » Беккет С. Б. - ирландско-французский писатель,поэт,драматург (13 апреля 2011 года - 105 лет со дня рождения)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: