Меню

Поиск


Робер Деснос - французский поэт, писатель, журналист - Литературный форум

  • Страница 1 из 1
  • 1
Литературный форум » Я памятник себе воздвиг нерукотворный » Сюрреализм (ХХв) » Робер Деснос - французский поэт, писатель, журналист (Один из основателей сюрреализма в литературе)
Робер Деснос - французский поэт, писатель, журналист
Nikolay Дата: Вторник, 30 Авг 2011, 17:55 | Сообщение # 1
Долгожитель форума
Группа: Заблокированные
Сообщений: 8927
Награды: 168
Репутация: 248


ДЕСНОС РОБЕР
(4 июля 1900, Париж — 8 июня 1945, концлагерь Терезин)


— известный французский поэт, писатель и журналист; один из основателей сюрреализма.

Биография и творчество
Вырос в старом парижском квартале Сен-Мерри, на всю жизнь сохранив вкус к арго, уличным песенкам, ярмарочным зрелищам, граффити и т. п. Первые поэтические произведения Дено были опубликованы в 1917 г. В это время он знакомится с Бенжаменом Пере, который представляет его парижским дадаистам (Тристан Тцара, Андре Бретон, Поль Элюар, Филипп Супо, Макс Эрнст и Франсис Пикабиа). В 1919 г., работая колумнистом в одной из парижских газет, Дено становится активным членом сюрреалистической группы, работает в журнале «Сюрреалистическая революция» (12 номеров 1924—1929). Отличается чрезвычайными способностями к трансу и «автоматическому письму». Порывает с сюрреалистами после вступления Андре Бретона и Поля Элюара в коммунистическую партию, считая, что сюрреализм несовместим с политикой. Сближается с Батаем. После разрыва с сюрреалистами продолжает работать журналистом в прессе, где пишет о кино и джазе, и на радио, где создает радиосериал о Фантомасе.
С 1940 г. участвует во французском Движении Сопротивления, публикуется под различными псевдонимами. Был арестован гестапо 22 февраля 1944 г., прошёл несколько концентрационных лагерей, в том числе, Бухенвальд, писал и там стихи, которые были утеряны, и умер от тифа в концлагере Терезин в Чехословакии через месяц после освобождения лагеря. Похоронен на кладбище Монпарнас в Париже.
На стихи Дено писали музыку Витольд Лютославский, Франсис Пуленк, Анри Дютийё.

Сочинения
Langage cuit (1923)
Deuil pour deuil (1924)
La Liberté ou l’Amour (1927, запрещена цензурой)
Les Ténèbres (1927)
Corps et biens (1930)
Sans cou (1934)
Fortunes (1942)
État de veille (1943)
Le vin est tiré (1943)
Contrée (1944)
Le Bain avec Andromède (1944)
Chantefables et chantefleurs (1970, посмертно)
Destinée arbitraire (1975, посмертно)
Nouvelles-Hébrides et autres textes (1978, посмертно)

Сводные издания
Œuvres. Paris: Gallimard, 1999 (дополн и исправл. изд. — 2003).

Публикации на русском языке
[Стихи]// Тень деревьев. Стихи зарубежных поэтов в переводе Ильи Эренбурга. М.: Прогресс, 1969, с. 179—180
Стихи/ Пер. М.Кудинова. М., Художественная литература, 1970
[Стихи]// Семь веков французской поэзии в русских переводах. СПб: Евразия, 1999, с.607-608
Стихи/ Пер. Н.Сухачёва// [1]
Поэзия французского сюрреализма. СПб: Амфора, 2003, с.161-186
Кубизм, или Поэзия на холсте// Пространство другими словами: Французские поэты XX века об образе в искусстве. СПб: Изд-во Ивана Лимбаха, 2005, с.29-33
(Источник – Википедия; http://ru.wikipedia.org/wiki/Деснос,_Робер )
***

Последняя фотография Робера Десноса, лагерь Терезин, 1945

ДЕСНОС, РОБЕР (Desnos, Robert) (1900 – 1945), французский поэт 20 в.
Родился 4 июля 1900 в Париже в семье скромного достатка; отец был заместителем мэра своего округа и уполномоченным по поставкам птицы и дичи на Парижском Рынке (Les Halles). После окончания коммунальной школы в 1913 поступил в лицей Тюрго; не проявлял рвения к занятиям. В шестнадцать лет бросил лицей и семью, решив начать самостоятельную жизнь. Недолгое время работал в лавке москательных товаров расфасовщиком. В 1916 в журнале Литература (Littérature) опубликовал свой первый рассказ – описание собственного сновидения, а в 1917 в Трибуне молодых (La Tribune des Jeunes) – свои первые стихотворения. В 1919 служил в издательском доме Жана де Боннфона сначала в качестве секретаря, затем управляющего. В том же году встретился с поэтом Луи де Гонзагом Фриком, который ввел его в модернистские литературные круги; завязал дружбу с поэтом Бенжаменом Пере, познакомившим его с творчеством дадаистов. С марта 1920 по январь 1922 служил во французской армии, сначала в Шомоне, затем в Марокко; написал там большое число стихотворений. В 1922 вошел в группу сюрреалистов, возглавлявшуюся А.Бретоном, лозунгом которых было освобождение поэтического языка от контроля разума; для них подлинная поэзия могла рождаться только в состоянии полусна, опьянения или бреда. Стал одной из главных фигур сюрреалистических сеансов «автоматического письма». В 1922–1923 интенсивно экспериментировал в области поэтического языка. В 1924 опубликовал поэму в прозе Траур для Траура (Deuil pour Deuil). Издавал в журнале Сюрреалистическая революция (La Révolution Surréaliste) стихотворения, памфлеты, рассказы, рисунки, пронизанные духом сюрреалистического мятежа. Пробивался скромными заработками – счетовод в отделе медицинских публикаций издательского дома Байер, секретарь редакции, рекламный агент Промышленного ежегодника, кассир в газете Пари-суар. В 1926–1929 занимался журналистикой; сотрудничал в газетах Пари-Суар, Ле Суар, Пари-Матиналь и Мерль. В 1927 выпустил сочинение Свобода или любовь (La Liberté ou l'amour), которое судом департамента Сена было подвергнуто запрету за «аморальность». В 1928 участвовал в Конгрессе латинской (романской) прессы в Гаване (Куба); увлекся румбой и способствовал ее распространению во Франции. Отрицательно отнесся к вступлению в коммунистическую партию его друзей-сюрреалистов А.Бретона, Л.Арагона, П.Элюара и Б.Пере, так как считал сюрреализм несовместимым с политикой. В 1930 решительно порвал с сюрреализмом, актом прощания с которым стал написанный им Третий манифест сюрреализма (Troisième Manifeste du Surrèalisme) с жесткой критикой А.Бретона. В том же году издал поэтический сборник Совместное проживание и имущество (Corps et Biens), куда вошли стихотворения, созданные между 1919 и 1929, а затем свою лучшую лирическую поэму Ночь ночей без любви (The Night of Loveless Nights). Оставил журналистику; лишь изредка писал хроники и репортажи для ведущего литературного журнала Нувель Ревю Франсез (Nouvelle Revue Française).

В 1932 – 1939 работал на радио; вел передачи на самые разнообразные темы; транслировал для широкой аудитории стихи, новеллы, пьесы. Считал популяризацию художественных произведений одной из своих главных. В 1933 в музыкальном оформлении прозвучала его Жалобная песнь о Фантомасе (поэма из двадцати пяти куплетов) – своеобразный итог поклонения, которое Р.Деснос испытывал, начиная с детства, к этому литературному персонажу М.Аллена (благодаря его стараниям Фантомас стал героем № 1 сюрреализма).

В первой половине 1930-х почти не издавал поэтических произведений, за исключением пророческой поэмы Обезглавленные (Les Sans cou), увидевшей свет в 1934. В то же время написал огромное количество сценариев, не востребованных кинорежиссерами; только в 1944 Р. Трюаль снимет фильм по его сценарию Добрый день, дамы, добрый день, господа.

С середины 1930-х под влиянием нараставшей угрозы фашизма во Франции и Гражданской войны в Испании активно вовлекся в общественно-политическую борьбу; стал членом Ассоциации революционных писателей и художников и Комитета бдительности. Вернулся к литературной деятельности, вступив в новый, «братский» период своего творчества, полный верой в людей. Его поэзия все более фольклоризировалась, настраивалась на ритм старинных народных песен (сборник Открытые двери – Portes battantes, 1936).

С началом Второй мировой войны в сентябре 1939 мобилизован и послан на юг Франции. В дни поражения (май-июнь 1940) вернулся в оккупированный немцами Париж. Открыто выступал против коллаборационистов и тех, кто смирился с национальным унижением. С 1942 – в движении Сопротивления; вошел в группу, объединившуюся вокруг газеты Комба. Вместе с П.Элюаром, Л.Арагоном и др. сотрудничал в подпольном «Полночном издательстве», основанном П. де Лескюром и Веркором. В 1942–1944 опубликовал стихотворные сборники Достояния (Fortunes), Бодрствование (Etat de veille), Страна (Contrée), Купание с Андромедой (Le Bain avec Andromède), Тридцать песен-басен для послушных детей (Trente Chantefables pour les enfants sages). Его поэма Ночной сторож (Le Veilleur du Pont-au-Change), стала, наряду со Свободой П.Элюара, гимном Сопротивления.

23 февраля 1944 по доносу был схвачен гестапо и брошен в тюрьму Френ. 20 марта переведен в Компьень в лагерь для политических заключенных; написал поэму Земля Компьеня (Sol de Compiègne). 27 апреля депортирован в Германию; прошел через концлагеря Аушвиц, Бухенвальд, Флоссенбург и Флеха; вел себя необычайно мужественно, оказывал помощь другим заключенным, пытался защитить их от издевательств надсмотрщиков. 14 апреля 1945 в связи с эвакуацией лагеря Флеха отправлен с партией заключенных на юго-восток в крепость Терезиенштадт (Чехословакия). 3 мая при приближении советских войск и чешских партизанских отрядов эсэсовская охрана бежала. 4 июня Р.Деснос, истощенный и больной тифом, был обнаружен в одном из бараков чешским студентом Й.Стуной, поклонником сюрреалистической поэзии, который оставался при нем последние дни его жизни. Умер поэт в Терезине 8 июня 1945. Й.Стуна переправил во Францию его Последнюю поэму (Le dernier Poème), которую он посвятил своей жене.

Р. Деснос принадлежит к плеяде поэтов-реформаторов первой половины 20 в., прошедших через сюрреалистический мятеж и сумевших сохранить связи с лучшими художественными традициями прошлого. Его любовь к классическим формам стиха (за что его упрекали сюрреалисты) не противоречила новому содержанию, которое он открывал в своих поэтических «озарениях». Поэмы Р.Десноса, который, по словам А.Бретона, «ближе всех подошел к сюрреализму», всегда оставались доступными, даже в эпоху «автоматического письма». Он прекрасно реализовал сюрреалистический лозунг «вернуть речь к ее истокам». Игра слов, поиск их этимологии, необычный контекст не герметизировали десносовский стих, а, наоборот, делали его открытым и прозрачным.

Р. Деснос вписывается в традицию европейского романтизма – для него характерны бунтарство, культ любви, интерес к средневековым преданиям и мифу, увлечение таинственным и фантастическим, необычность персонажей. С другой стороны, он – певец повседневности. Его поэтический мир – это мир обычных людей с понятными и близкими ему заботами и радостями. Поклонник А.Рембо, Лотреамона и Г.Аполлинера, он широко черпал из сокровищницы народного творчества. Родившись между Бастилией и кварталом Сен-Мартен, где каждый камень говорит об истории, рядом со знаменитым парижским Рынком («Чрево Парижа») и Гревской площадью, хранящей память о казненных, он впитал в себя атмосферу парижских улиц и пропитал ею свою поэзию.
Евгения Кривушина
(Источник - Онлайн-энциклопедия «Кругосвет»; http://www.krugosvet.ru/enc....age=0,1 )
***


Робер Деснос
В июне 1945 года умер доведенный до истощения в гитлеровских концлагерях французский поэт Робер ДЕСНОС (1900- 1945). Одним из первых Деснос порвал с сюрреализмом, подписал в 1930 году памфлет "Труп", направленный против Бретона, обобщив свои мысли в "Третьем манифесте сюрреализма", в котором, в частности была такая мотивировка: "Сюрреализм, как он сформулирован Бретоном, есть одна из самых серьезных угроз для свободной мысли, коварнейшая ловушка, которая расставлена атеизму, лучшая помощь в возрождении католичества и клерикализма". Деснос сотрудничал в социалистических журналах, в подпольной прессе, в 1944 году был арестован. Творческий путь поэта - в его немногочисленных сборниках: "Траур для траура" (1924), наделавшем немало шума, "Свобода или любовь" (1927), "Душой и телом" (1930), "Бодрствование" (1943), "Страна" (1944).
(Источник - InoLit.Ru — Иностранная литература; http://www.inolit.ru/17-130-00.html )
***


Робер Деснос
(Франция)


Страницы карьеры:
Робер Деснос родился 4 июля 1900 в Париже в семье скромного достатка; отец был заместителем мэра своего округа и уполномоченным по поставкам птицы и дичи на Парижском Рынке. После окончания коммунальной школы в 1913 поступил в лицей Тюрго; не проявлял рвения к занятиям. В шестнадцать лет бросил лицей и семью, решив начать самостоятельную жизнь. Недолгое время работал в лавке москательных товаров расфасовщиком. В 1919 служил в издательском доме Жана де Боннфона сначала в качестве секретаря, затем управляющего.

В 1916 в журнале Литература опубликовал свой первый рассказ — описание собственного сновидения, а в 1917 в Трибуне молодых — свои первые стихотворения. В 1919 году встретился с поэтом Луи де Гонзагом Фриком, который ввел его в модернистские литературные круги; завязал дружбу с поэтом Бенжаменом Пере, познакомившим его с творчеством дадаистов. С марта 1920 по январь 1922 служил во французской армии, сначала в Шомоне, затем в Марокко; написал там большое число стихотворений. В 1922 вошел в группу сюрреалистов, возглавлявшуюся А.Бретоном. Стал одной из главных фигур сюрреалистических сеансов «автоматического письма». Пробивался скромными заработками — счетовод в отделе медицинских публикаций издательского дома Байер, секретарь редакции, рекламный агент Промышленного ежегодника, кассир в газете Пари-суар. В 1926-1929 занимался журналистикой; сотрудничал в газетах Пари-Суар, Ле Суар, Пари-Матиналь и Мерль. В 1927 выпустил сочинение Свобода или любовь, которое судом департамента Сена было подвергнуто запрету за «аморальность». В 1928 участвовал в Конгрессе латинской (романской) прессы в Гаване (Куба); увлекся румбой и способствовал ее распространению во Франции.

Отрицательно отнесся к вступлению в коммунистическую партию его друзей-сюрреалистов А.Бретона, Л.Арагона, П.Элюара и Б.Пере, так как считал сюрреализм несовместимым с политикой. В 1930 решительно порвал с сюрреализмом, в том же году издал поэтический сборник "Совместное проживание и имущество", оставил журналистику. В 1932-1939 работал на радио; вел передачи на самые разнообразные темы; транслировал для широкой аудитории стихи, новеллы, пьесы. Считал популяризацию художественных произведений одной из своих главных. В первой половине 1930-х почти не издавал поэтических произведений,в то же время написал огромное количество сценариев, не востребованных кинорежиссерами; только в 1944 Р. Трюаль снимет фильм по его сценарию "Добрый день, дамы, добрый день, господа".

С середины 1930-х под влиянием нараставшей угрозы фашизма во Франции и Гражданской войны в Испании активно вовлекся в общественно-политическую борьбу; стал членом Ассоциации революционных писателей и художников и Комитета бдительности. Вернулся к литературной деятельности, вступив в новый, «братский» период своего творчества, полный верой в людей. Его поэзия все более фольклоризировалась, настраивалась на ритм старинных народных песен.

С началом Второй мировой войны в сентябре 1939 мобилизован и послан на юг Франции. В дни поражения (май-июнь 1940) вернулся в оккупированный немцами Париж. Открыто выступал против коллаборационистов и тех, кто смирился с национальным унижением. С 1942 — в движении Сопротивления; вошел в группу, объединившуюся вокруг газеты "Комба". Вместе с П.Элюаром, Л.Арагоном и др. сотрудничал в подпольном «Полночном издательстве», основанном П. де Лескюром и Веркором. В 1942-1944 издал ряд поэтических книг. Его поэма "Ночной сторож", стала, наряду со Свободой П.Элюара, гимном Сопротивления.

23 февраля 1944 по доносу был схвачен гестапо и брошен в тюрьму Френ. 20 марта переведен в Компьен в лагерь для политических заключенных. 27 апреля депортирован в Германию; прошел через концлагеря Освенцим, Бухенвальд, Флоссенбург и Флеха; вел себя необычайно мужественно, оказывал помощь другим заключенным, пытался защитить их от издевательств надсмотрщиков. 14 апреля 1945 в связи с эвакуацией лагеря Флеха отправлен с партией заключенных на юго-восток в крепость Терезиенштадт (Чехословакия). 3 мая при приближении советских войск и чешских партизанских отрядов эсэсовская охрана бежала. 4 июня Р.Деснос, истощенный и больной тифом, был обнаружен в одном из бараков чешским студентом Й.Стуной, поклонником сюрреалистической поэзии, который оставался при нем последние дни его жизни. Умер поэт в Терезине 8 июня 1945. Й.Стуна переправил во Францию его "Последнюю поэму", которую он посвятил своей жене.
(Источник – Шоковая терапия; http://www.shock-terapia.ru/author/desnos )
***


РОБЕР ДЕСНОС
Стихи
(1900 — 1945)


Робер Деснос менее известен русскому читателю, чем такие его старшие современники, как Арагон и Элюар, вместе с которыми он творил французскую поэзию XX века. И не только французскую. В творческой лаборатории поэта можно найти аналоги поэтических экспериментов Хлебникова и Маяковского: “Tu pichpiu, je me chaise les chemins tombeaux. J’йscalier. toujours l’йscalier qui bibliotheque... les souvenirs se sardine... je miroir...” (“Ты пшикаешь, я в осиденье путей омогильном. Иду по ступени, только ступени библеотекать... память сардинится... я зеркалею” — см.: Buchole R. L’йvolution poetiques de Robert Desnos. Paris, 1956, p. 62).
Родился Деснос 6 июня 1900 г. близ площади Бастилии, и улицы Парижа стали частью его поэтической биографии. Интеллектуальная же атмосфера периода между двумя войнами, противоречиво сочетавшая веру в прогресс и справедливость с ниспровержением традиций и эпатажем обывателя, наметила основные ее этапы. Этапы противоречивые, под стать эпохе: от почти медиумических сеансов “автоматического письма” в начале 20-х годов и вызвавшей судебное преследование книги “Любовь и свобода” (1927), до памфлетных выпадов в 1930 г. против “папы сюрреализма” — Андре Бретона, до увлечения радиожурналистикой и провозглашения “эстетики понимания”. “Я думаю сегодня, — писал Деснос в 1942 г., — что Искусство (или, если угодно, Магия), позволяющее поэту соотнести вдохновение, речь и воображение, предоставляет писателю наивысшую сферу деятельности”. Укладывающуюся в период чуть более четверти века деятельность Десноса завершают участие во французском Сопротивлении, работа в подпольных изданиях, поэтические выступления в концлагере Компень.
Предупрежденный друзьями о предстоящем аресте, Деснос не стал скрываться, опасаясь за судьбу своей жены Юки. 22 февраля 1944 г. к нему является гестапо, его помещают в тюрьму Френ, а 20 марта отправляют в Компень. Юки предприняла всё, чтобы имя Десноса исключили из списков депортируемых в Германию. Но вмешивается некий писатель-вишист Алэн Ламбро, и инертность бюрократической машины, почти уже застопоренной, не срабатывает к лучшему. 27 апреля Десноса отправляют через Аушвиц в Бухенвальд. Спустя год, пройдя несколько пересыльных лагерей, он оказывается в тифозном бараке чешской крепости Терезин, которую советская армия освобождает 3 мая 1945 г. По спискам больных поэта находит увлекавшийся сюрреализмом студент-медик Иозеф Штуна — он и его приятельница Алена Тезарова беседами о поэзии скрасили последний месяц жизни Десноса, скончавшегося на рассвете 8 июня.
Сообщение о смерти поэта в чешской газете “Свободне новины” (31 июня 1945) заканчивалось отрывком из “Стихов таинственной” (1926), который в обратном переводе с чешского языка на французский был воспринят как последнее стихотворение Десноса. Оно было положено на музыку и включается во все его лирические собрания.
В предлагаемой подборке представлены новые переводы ряда стихотворений, отраженных в сборнике “Робер Деснос. Стихи” (М., “Художественная литература”, 1970 — переводы М. Кудинова), а также ранее не переводившиеся произведения Десноса.
***


Маяк Аргонавтов

Есть у шлюх из Марселя океанские сёстры,
Их лобзаний зловонных ваш слух ещё полн,
Пока в низкой таверне с цыганским оркестром
Пляшут пери под всплески тяжёлые волн.

Мореходы! тоски заглушая порывы,
На галере, на судне, коптящем лазурь,
Те же льстивые флейты и скрипок мотивы
Отвлекают матросов от страхов и бурь.

Легендой замшелой, от древности смутной,
Где в трауре бронзы лишь прошлого трон,
Плывут аргонавты, и вычислить трудно,
Как долог их путь за восточным руном.

Из ваших могил проросли шампиньоны —
Их Нерон смаковал средь клавдийских пиров.
И не ваши ль глаза плутовской поварёнок
Извлекал с потрохами, рыбье брюхо вспоров?

Плыть! эоловой арфой ревёт ураган...

Всякий раз как, устав, обезумевший вал
Оседал под округленным брюхом челна,
Кастор в страхе касался губами чела
Полидевка, что вестникам бури внимал.

На вёслах сидел балаганщик Алкид,
Лет сорок влачивший отметки бойца —
Позоров, отплаченных с блеском обид
Уродцам тупым, желторотым птенцам.

.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. ..

Друг за другом в агонии ритмов огулом
Шли волны на смерть, затухая у киля.
Утомлённые лебеди в пасть голубым акулам,
Счастье — миг — перед самым их носом мелькнуло.

Утомлённые лебеди в пасть голубым акулам,
Попугаев зелёных крики в небе унылом.

— Умерла песнь Эола и ясных вод
В час, когда, о Колхида! лира тебя поёт.
Там когда-то по воле колдуньи старой
Дряхлого патриарха козлов заклали.

Мех его вшивый остался лежать на скалах,
Шкуру смягчал прибой и трепали скалы.
— Зельем твоим, Медея, дракон одурманен,
Мы за козлиной шкурой идём в тумане.

Маски старческой блёклый угаснет взгляд.
О! твой стерильный пол, чар губительных яд!

В лунную ночь отплыли они однажды,
Ныло нутро от качки, в ушах звенело.
Песни похабные, плоти баюкая жажду,
Словно морские волки, пели осатанело.

В пёстрых своих колпаках авгуры впустую
Царям толковали оракулов тёмные речи.
Пенилось море навстречу, судьбу испытуя,
Развратным тираном хмелело в веселье зловещем.

— Мы возвратимся под звуки священного гимна,
И женщины нам отдадутся в любовном экстазе
На трофейном руне, чья волна золотистая дивна,
И станут мужчины додумывать наши рассказы.

Ах! джонка китайца и греков трирема,
Те же волны бегут на восток и на север,
И ветер в черте горизонта уверен —
Ему всё равно, что за парус на рее.

И габара надёжнее их корабля —
Шёл горбыль на обшивку по воле оракула:
В щели море струилось и каплями плакало.
Вот поднялся Язон и застыл у руля.

Кифарой Орфей им прибавил отваги.
Хрипло каркали вороны вслед, но отстали
У пределов Египта их чёрные стаи,
Где под небом безоблачным спят саркофаги.

Ворожбой я дракона для вас одолею,
Козий мех раздобыть подсоблю, как умею,
С давних пор я цветок флердоранжа лелею,
Чтоб украсило перст мне кольцо Гименея.

Необъятное это руно за квадригой,
Словно фиговый листик, прикрыло б игриво
Циклопов нагих цвета вишни и сливы,
Но им невдомёк этот символ стыдливый.

О! скелетами волны стучат неумолчно,
Со скрипом берцовых костей окарины
Вступают в концерты сирен под сурдину, —
А мы жрём ананас золотистый и сочный.

Мы для вас чудеса наяву отыскали, —
Пусть Феба накрыло пучины кипенье! —
Снова вспенилась гладь — О! Венера Морская! —
Чтобы славить героев торжественным пеньем.

Они жадно жуют сухари вместе с плесенью
И поют сицилийскую модную песню —
Лунной ночью мотив заунывный плывёт,
Как вступала плешивая смерть в хоровод.

И, допев свои древние гимны, охотно
Вы забрали бы жён, не смущаясь нимало
На шкуре козлиной подмышек их потных, —
Вам уступят мужья их без тени скандала,
Дети пыль слижут с ваших древних сандалий.

Вы для нас, как пророки, почти допотопны —
И за нами по хляби шли некогда толпы, —
А смекнув между тем, что вы явно рогаты,
Вам на суд потемней из Писанья цитаты

Раввины всучить норовят расторопно.
Без руля и ветрил в свой рискованный путь
Плыть готовы опять, как всегда, аргонавты,
Стоит только руну золотому мелькнуть

За чертою восхода, слегка рыжеватой.
— Так плыви же, плыви же, плыви, чтоб толпе
Поводырь не достался, чудак-сумасброд,
Жизни жадно смакуя фаллический плод,
Дай в циничное время продлиться судьбе!
1919
***

Встреча

Проходите же!
Вечер посохом белым замахнулся на пешеходов.
Роги быка, вечера изобилия, вы ужасом усеиваете бульвары.
Проходите же!
Ослепительно завитый локон минут на часах.
Битва засмерть. Судья считает до 70.
Математик очнулся, молвив:
“Мне очень жарко!”
Вундеркинды одеваются так же, как я и вы.
Полночь легла земляничной жемчужиной в ожерелье Мадлен,
затем закрываются створки вокзальных ворот.
Мадлен, Мадлен! не смотри на меня так —
в каждом зрачке твоих глаз по осе.
Пепел жизни сушит мой стих.
На пустынной площади одинокий безумец оставляет свой след
на влажном песке.
Второй боксёр очнулся, молвив:
“Мне очень холодно!”
Полночь, время любви, ласково треплет
наши больные уши.
Весьма просвещенный доктор сшивает руки молящейся,
заверяя, что она засыпает.
Очень ловкая кухарка переворачивает рыбу в моей терелке,
уверяя, что я засмеюсь.
Я и впрямь начинаю хохотать.
Пронзённые солнцем волосы называют романсом на языке,
на котором я говорю с Мадлен.
Словарь разъясняет нам смыслы личных имён:
Луи — значит пощёщина,
Андре — значит риф,
Поль — значит и т. д...
но ваше имя измарано:
Проходите же!
(Семимильные сапоги — это фраза: “Представляю себе”.)
1922
***

Но я не был понят

В каких цветочках твой нектар?
Любовь, намордник или цепь,
Ты спутала мне время дня,
А ночи стали как тигрицы.

Морской прилив омыл дома,
Они теперь поголубели.
На гребнях гор в морщинах память;
Она по склонам оползает,

Слепит оранжевым сияньем.
И Божье имя плахой медной
Прибито у небесных врат,
Но вытри руки для молитвы.
1923
***

Стихи таинственной

Я так мечтал о тебе
что ты потеряла реальность
Есть ли время ещё прикоснуться к этому тёплому телу
целовать на губах появление
слов что так дороги мне
Я так мечтал о тебе
что руки мои твою тень обнимая привычно
чтоб скреститься опять на груди может быть не
сумеют возможно к очертаниям тела пристать
И при появлении той во плоти что желанна
и мной овладела на годы и годы
Тенью стану я вдруг несомненно
О равновесие чувств!
Я столько мечтал о тебе что времени нет несомненно
проснуться. Стоя дремлю я тело подставив всем
проявленьям любви и всей жизни, но только
тебя единственной столь нужной мне сегодня
коснутся не сумею ни лба ни губ твоих
как первой мечты и впервые навстречу протянутых губ
Я так мечтал о тебе
столько шёл говорил с твоим призраком спал что мне ничего
не осталось быть может, и всё же лишь быть бы
призраком среди призраков и легчайшею тенью
теней что мелькают и будут незримо мелькать
на солнечном циферблате жизни твоей
1926
* * *

По первой улочке сворачиваешь влево
Выходишь к набережной
Переходишь мост
Стучишь у двери дома

Сияет солнце
И течёт река
В окне дрожит забытый куст герани
С той стороны доносится мотор.

Ты отвернулся к яркому пейзажу
Не замечая как открыли дверь
Хозяйка появилась на пороге
За ней царящий в доме полумрак

Но на столе заметить можно блики
День отразили фрукты и бутылка
Фаянс тарелки мебели филёнка
И застываешь на пороге меж
Миром где полно тебе подобных
И одиночеством тревожным
В этом мире
1936 (?)
***

В дверь постучи
Не отвечают
В дверь постучи
Не открывают
Вышиби дверь
И крови не порть
Выбита дверь
Осталось войти
Вот ты и дома
Любви, жизни, боли
Та же цена.
На краю света
Эти жерла вдоль улицы чёрной, в конце которой вода
Реки ударяет в обрыв.
Окурок, выброшенный в окно, как звезда.
Эти жерла опять вдоль улицы чёрной.
А-а! Ваши жерла!
Давящая ночь, удушливая ночь.
Нарастает крик, он вот-вот подомнёт нас, но
Выдыхается тотчас, почти нас задев.
Где-то в мире, у подножья бруствера,
Дезертир пытается уломать часовых, не
Понимающих его язык.
1936
***

6.5.1936

Действительно ль мне тридцать шесть от роду?
Нет, вовсе не вчера воспоминанья,
мои мечты, моя любовь прошли —
сегодня.

Вот Сен-Мартен, балкон,
лавчонка, где пылятся те же губки,
дворцы на набережной —
всё стоит на месте,

но острее
я чувствую, как много лет осталось.
И сколько дел ещё
передо мной.
***

Куплеты улицы Сен-Мартен

Я не люблю больше Сен-Мартен
С тех пор, как Андре Платара здесь нет.
Я не люблю больше Сен-Мартен,
Я не вижу здесь вкуса даже в вине.

Я не люблю больше Сен-Мартен
С тех пор, как Андре Платара здесь нет.
Он друг мой, мы вместе немало лет
Каморку делили и скудный обед.
Я не любю больше Сен-Мартен.

Он друг мой, мы вместе немало лет.
Он исчез чуть свет.
Они увели его, вести нет.
Его не встретить на Сен-Мартен.

Не внемлют мольбе святые вдоль стен —
Святая Мария, Жак, Жервеза, Мартен,
Даже Валериан промолчал в ответ.
Время проходит, и вести нет.
Я не люлю больше Сен-Мартен.
1942
***

Кладбище

Здесь буду я лежать, и больше негде, под этой кроной.
Я здесь срывал и первый вешний цвет
Среди гранитных плит и мраморной колонной.

Я здесь срывал и первый вешний цвет,
Но снова прорастёт трава, вобрав мечты руины,
Питаясь телом, что могло бы жить сто тысяч лет.

Но снова прорастёт трава, вобрав мечты руины,
Но снова прорастёт трава
Под тем пером, что счёт ведёт событьям без причины.

Но снова прорастёт трава
От тех чернил, светлее крови и воды в пустыне:
Заветов тщетных, смутных слов звук уловим едва.

От тех чернил, светлее крови и воды в пустыне,
Могу ль я память защитить, от вечного забвенья,
Как каракатица бежать, кровь, силы тратя втуне?

Могу ль я память защитить от вечного забвенья?
1944
***

Последнее стихотворение

Я столько мечтал о тебе,
Столько шёл, говорил,
Так любил твою тень,
Что мне от тебя ничего не осталось.
Только стать тенью среди теней,
Стать в стократ больше тенью, чем тень,
Стать тенью, мелькающей вновь, и мелькать
в твой солнечный день.

Вступительная заметка и переводы с французского Николая Сухачева
(Опубликовано в журнале «Урал» 2002, №6; http://magazines.russ.ru/ural/2002/6/des.html )
(Источник - Робер Деснос; http://www.newsurrealim.narod.ru/desnos.doc )

***


***
Прикрепления: 4467752.jpg(16.1 Kb) · 1123265.jpg(15.1 Kb) · 9219925.jpg(33.6 Kb) · 3320910.jpg(24.3 Kb) · 1868019.jpg(21.6 Kb) · 9036553.jpg(11.6 Kb) · 2835431.jpg(13.7 Kb)


Редактор журнала "Азов литературный"
 
Nikolay Дата: Вторник, 30 Авг 2011, 18:05 | Сообщение # 2
Долгожитель форума
Группа: Заблокированные
Сообщений: 8927
Награды: 168
Репутация: 248
Логунова Елена Ивановна
Терезин - боль русского сердца
(Отрывок из статьи)


<...> ...Туристы тихой вереницей следуют за экскурсоводом с деревянной табличкой. Говорят по-английски, в группе есть темнокожие – наверное, американцы. Совсем как у Евтушенко: «И ходят вежливо по ним, по старым ранам, иностранцы». Туристы посещают Терезин в массовом порядке, однако экскурсии охватывают только Малую Крепость. По улочкам городка, где находилось собственно гетто, приезжих не водят. А зря. Судя по архивным фотоснимкам, Терезин не сильно изменился, многие здания давно не видели ремонта и выглядят «как тогда», так что где-нибудь на окраине, вблизи бывших казарм, весьма ощущается мрачная атмосфера города-тюрьмы.

Густая рыжеватая трава на крепостной стене вызывает в памяти строки:
Взгляни - у бездны на краю трава,
Послушай песнь - она тебе знакома,
Ее ты пела на пороге дома,
Взгляни на розу. Ты еще жива.
Прохожий, ты пройдешь. Умрут слова,
Глава уйдет разрозненного тома.
Ни голоса, ни жатв, ни водоема.
Не жди возврата, ты блеснешь едва,
Падучая звезда, ты не вернешься,
Подобно всем, исчезнешь, распадешься,
Забудешь, что звала собой себя.
Материя в тебе себя познала.
И все ушло, и эхо замолчало,
Что повторяло «я люблю тебя».

Это стихотворение Робера Десноса в переводе Ильи Эренбурга звучит здесь так пронзительно и узнаваемо отнюдь не случайно. Французский поэт Робер Деснос был узником Малой крепости и умер от тифа спустя месяц после освобождения Терезина.<...>
(Источник - Капитал страны; http://www.kapital-rus.ru/articles/article/186272/ )
***


Редактор журнала "Азов литературный"
 
Nikolay Дата: Вторник, 25 Окт 2011, 16:33 | Сообщение # 3
Долгожитель форума
Группа: Заблокированные
Сообщений: 8927
Награды: 168
Репутация: 248
Робер Деснос (1900-1945)

Из книги "Причесанный язык" (1923)

Ночной ветер

В море морском пропащие пропадают
Мертвые мрут преследуя следопытов
Пляшут кружась в кругу.
Божеский бог! Человечьи люди!
Сдавлю себе церебральный мозг
пальпируя сразу десятком пальцев -
Какая жуткая жуть!
А вот у красоток у крашеных прически в отменном порядке.
Небесное небо
Земная земля
А все-таки где же небесные земли?
***

Из книги "Сумерки" (1927)

Три звезды

Я растерял сожаления о бездарно проведенных годах.
Я добился одобрения рыб.
Дворец, который приютил мои сны, полон водорослей, это
коралловый риф, территория грозового неба, а вовсе не
бледных божественно-меланхоличных небес.
А еще растерял я славу, которую презираю.
Я растерял все на свете, кроме любви, любви к любви, любви к
водорослям, любви к королеве бедствий.
Одна звезда говорит мне на ухо:
"Поверьте, эта дама прекрасна,
Ей подвластны водоросли, а море, стоит ей выйти на берег, превращается в хрустальное платье".
Прекрасное хрустальное платье, ты вызваниваешь мое имя.
И этот звон, о чудесный колокол, отдается в ее теле,
Колышет ей грудь.
Хрустальное платье откуда-то вызнало мое имя,
Хрустальное платье мне сказало:
"В тебе и любовь и ярость
Дитя бесчисленных звезд
Ты властелин одного лишь песка да ветра
Властелин колокольцев вечности и судьбы
Властелин всего вообще кроме той которую любишь
Властелин всего что растерял и пленник того что хранишь
Ты будешь последним гостем за круглым столом любви
Другие гости-воришки растащили столовое серебро
Древесина колется тает снег
Властелин всего кроме ее любви
Повелеваешь смешными богами людей но не прибегнешь к их
силе которая у тебя в руках,
Ты - властелин властелин всего кроме той которую любишь".
Вот что сказало мне хрустальное платье.
***

Когда-то давным-давно

Когда-то давным-давно я забрел в лиственный замок
Листья неспешно желтели в пене
И ракушки вдалеке безнадежно лепились к прибрежным
скалам
Воспоминание о тебе или просто твой мягкий след был на
своем месте
Неясный след принадлежащий мне
Все осталось по-прежнему но все постарело когда постарели
мои виски и глаза
Не нравятся банальности? Но позвольте позвольте же мне
сказать ведь редко выдается такая горькая радость
Все постарело кроме твоих следов
Давным-давно я миновал прилив одинокого дня
Эти волны всегда были призрачны
Остов разбитого корабля который тебе знаком - помнишь ту
ночь поцелуев и грома? - впрочем был ли это разбитый
корабль или легкая дамская шляпка влекомая ветром под
весенним дождем - остов остался на том же месте
А потом чаячья свистопляска и танцы в терновых кустах
Аперитивы сменили названия и оттенки
Мороженое подают в рамках из радуг

Когда-то давным-давно ты меня любила

(Перевод Алины Поповой)
(Источник - http://www.newsurrealim.narod.ru/razsur_2.htm )

***


Редактор журнала "Азов литературный"
 
Литературный форум » Я памятник себе воздвиг нерукотворный » Сюрреализм (ХХв) » Робер Деснос - французский поэт, писатель, журналист (Один из основателей сюрреализма в литературе)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: