ПРОЗА. Сергей Кононов
руб.30.00
Наличие: 99999
Единица: шт.

Лосиный остров

Площадь святого Марка – самая главная достопримечательность Венеции. А над площадью возвышается 96-метровая колокольня, на шпиль которой я и забрался, чтобы выразить свой протест против застройки жилыми и промышленными объектами заповедника «Лосиный остров».
Спро́сите, почему я не протестовал в Москве, а притащился в Венецию, да ещё и выбрал такое неудобное место для демонстрации несогласия с действиями московских властей и алчных застройщиков? Отвечаю: в Москве все куплены-перекуплены, и выступления в защиту заповедника заканчиваются в ближайшем отделении милиции, где тебя сначала измордуют – для порядка, потом оштрафуют – для галочки, а потом пинком вышибут на улицу – для смеху. Да ещё пригрозят в следующий раз припаять срок за хранение наркотиков. Откуда возьмутся наркотики, читателю, думаю, объяснять не надо. Так что, не добившись правды-матки в столице своей родины, я отправился в Венецию, где в это время проходил международный кинофестиваль. Не скажу, что моя затея была спонтанной, нет, готовился я основательно, продумав свои действия до мельчайших деталей.
Если вы видели главную венецианскую колокольню под названием Кампанила хотя бы на фотографиях, то, возможно, заметили, какая у неё далеко не покатая крыша. Я бы даже сказал, отвесная архитектурная нахлобучка, и, не обладая элементарными альпинистскими навыками, на неё не забраться. Но черепичная крыша моего дома чем-то похожа на пирамидальное завершение колокольни, и я по ночам, предварительно проштудировав руководство для начинающего скалолаза, целый месяц тренировался в восхождении в компании облюбовавшей наш чердак стаи голубей. К концу месяца мне удалось забраться на крышу без страховки и, решив, что готов к покорению венецианской доминанты, я отправился в город на воде с плакатом на трёх языках следующего содержания: «Заповедник “Лосиный остров” –  для лосей, а не для денежных мешков и продажных чиновников!». Помимо плаката в рюкзаке у меня лежали альпинистское снаряжение, мегафон и вода с продуктами на три дня – именно столько времени я собирался демонстрировать свой протест.
Из-за кинофестиваля народа в город каналов понаехало целая пропасть, и, чтобы попасть на колокольню, мне пришлось отстоять километровую очередь. Зато дальше всё пошло как по маслу. Нет, масло было потом, уже после того, как я, не обращая внимания на предостерегающие крики служителей порядка и туристов, полез на крышу. И только очутившись на самой верхотуре под сенью архангела, венчающего колокольню, полил черепицу автомобильным маслом. Теперь добраться до меня было не под силу даже опытному альпинисту. Вывесив плакат, прокричал в мегафон свои требования, а именно: если в Лосиноостровском заповеднике не будут свёрнуты все строительные работы, я сигану с колокольни прямо на золотого льва – символ кинофестиваля. Честно говоря, я блефовал, но устроители фестиваля и местные власти об этом не догадывались и понагнали на площадь целую армию полицейских и спасателей. 
– Заповедник принадлежит лосям, а не олигархам и их коррумпированным наймитам! – оповестил я венецианцев из поднебесной выси на двух языках, ещё в Москве заучив текст протеста на английском. 
Больше всего блюстителей порядка собралось на крыше дворца дожей, расположенного прямо под колокольней. Они тоже что-то кричали в мегафон по-итальянски, но мои знания языка ограничивались словами «феличита» и «Альфа-Ромео». Ну, ещё «примаваре», поскольку данное слово, означающее весну, звучит в каждом втором итальянском шлягере. Итальянский язык сменил английский, затем немецкий, который я вообще ни черта не знал, и, наконец, дошла очередь до ненормативной лексики языка родных, бескрайних российских просторов. 
– Мудила, ты за каким хреном на колокольню залез, мог бы и на площади за лосей бороться! Слышишь, экстремал недоделанный, хватит выпендриваться и давай, возвращайся на землю, обсудим проблему заповедника под водочку с икоркой, я угощаю. 
Что-то голос очень знакомый, уж не Никита ли Сергеевич Михалков вышел со мной на связь?
– Михалков, это ты? – решил я всё же уточнить. 
– Нет, Папа Римский, примчавшийся из Ватикана поглазеть на явление народу свихнувшегося эколога. Я это, собственной легендарной персоной. Тебя как зовут-то, небожитель?
– Сергей.
– Ёлки-палки, выходит, мы с тобой почти тёзки. Значит так, Серёжа, ты сейчас осторожненько спускаешься, а я даю слово, что никакие полицейские санкции к тебе применяться не будут. Вот и начальник полиции Венеции подтверждает мои слова. Правда, синьор Лючано, не будем этого чудика в расход пускать и отпустим с миром? 
– Si, si, – согласился с Михалковым главный полицейский. 
– Пока не увижу и не услышу президента или премьера России, останусь узником совести на колокольне. Так и передайте вождям нации.
– Ты чего мелешь, блаженный! Президент сейчас в саммите за чистый климат борется, за наши с тобой прокуренные лёгкие болеет, чтобы их, помимо табака, ничего больше не травило…  Кстати, ты куришь? 
– Курю, но на перекур не слезу.
– Да и чёрт с тобой, сиди там хоть до второго пришествия, но знай, что я тоже президент, хотя и обзываюсь председателем. Но указик о переименовании занимаемой мною должности уже подписал. 
– Киношные президенты-председатели не в счёт, вас здесь сейчас пруд пруди. Мне нужны только Медведев с Путиным, но можно и одного из них, кому природа не по барабану. Чтобы потом не открещивался от своих обещаний. 
– Серёженька, теперь слушай меня внимательно, моё слово тоже кое-что значит, и я обещаю сделать тебя главным героем своего фильма. И снимать фильм-боевик мы будем на Лосином острове, попутно отстреливая застройщиков. Согласен?
– Нет, снимать надо не фильм, а с должностей тех, кто отдал заповедник на откуп нуворишам. А ещё лучше, на кол их сажать, как при Иване Грозном. 
– Чего же ты такой кровожадный? Это даже как-то не по-христиански, как-то не звучит это с церковной колокольни. 
– А у нас иначе нельзя, иначе полный бардак получается. И если президент с этим беспределом разобраться не может, то его надо гнать в три шеи. 
– Дорогой ты мой, Россия – это тебе не Гондурас, где захотели – выгнали президента, перехотели – пустили обратно. У нас демократия, переходящая в единство партии и народа, как бы. Погоди, у меня Люк Бессон порывается что-то насчёт тебя спросить. 
 На горизонте замаячил вертолёт, и я слегка занервничал. Но только слегка, поскольку в рюкзаке лежали с десяток петард, вполне пригодных для отпугивания вертушки. Правда, петарды я прихватил, чтобы напоминать о себе ночью, но досижу ли я до ночи, это ещё под вопросом, похоже, в меня уже целятся. Блин, забыл бинокль взять, а простым глазом не разбёрёшь, оптический прицел на меня смотрит или объектив камеры. 
– Серёжа, у Люка только что родился сюжет нового фильма, и его оператор выясняет, как ты смотришься в кадре. Если удачно, считай, контракт на кругленькую сумму у тебя в кармане. 
– Уберите снайпера, мать вашу!
– Какие снайперы, здесь одни операторы со своей аппаратурой. Приятель, ты же у нас теперь мировая знаменитость, тебя будут беречь и охранять, а ещё поить и кормить, если съёмки затянутся. Вот и Стивен Спилберг такого же мнения. Я прав, Стив? 
– Yes, – подтвердил слова Михалкова мэтр мирового кинематографа.
И ещё чего-то наговорил, только я не понял, поскольку владею английским исключительно со словарём, а словарь остался в Москве.
– Ну, Серёга, и подфартило же тебе. Чёрт, знал бы, что так выйдет, сам бы на колокольню залез. Короче, посиди там ещё пару часиков за 4 тысячи евро, и сейчас к тебе на вертолёте бабу приволокут. 
– Я не ради денег и киношной славы забрался чёрти куда, а ради заповедника. 
– Да успокойся ты со своим заповедником, про него теперь, благодаря твоей наглядной агитации, весь мир знает. Стоп, погоди, пришла СМСка от Лужкова. Читаю: «Передайте придурку на каланче, что строительные работы в Лосином острове остановлены и виновные в захвате заповедных земель будут привлечены к уголовной ответственности». 
– Врёте вы всё, я вам не верю! – проорал я на всю Венецию и добавил ни к селу, ни к городу: – Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
– Серёжа, ты там не перегрелся? Это же совсем из другой, коммунистической, оперы. А не веришь, прокричи номер своего мобильника, мэр тебе перезвонит. О-па, экстренное сообщение от президента примчалось: «За проявленную заботу об окружающей среде моим указом Сергей, в скобках – выяснить фамилию и отчество, награждается орденом “За заслуги перед Отечеством” второй степени». Ни хрена себе, я этой награды 10 лет ждал, гробил нервы на съёмочных площадках, парился в президиумах на дурацких посиделках, а надо было просто на колокольню забраться и поведать миру о тяжёлой доле истринской плотвы.
– Ты мне зубы не заговаривай, я не кинокритик и не спонсор твоих картин.
– Прокричи свой номер, недоверчивый ты наш, и приготовься принять бабу. Люк просит тебя заняться с ней любовью, но только чистой, без всяких там извращений. 
Да уж какие могут быть извращения на одном квадратном метре свободной площади, где с трудом умещается моя задница. Но номер мобильника я прокричал.
– Серёга, ещё один нюанс.
Похоже, Никита Сергеевич взял на себя обязанности ассистента режиссёров. 
– Люк будет снимать тебя с партнёршей у основания архангела, а Стив просит забраться к нему на крылья. Но с твоими верхолазными способностями проблем с перемещением, я думаю, не возникнет. 
– Пока не позвонят мэр и президент, я к бабе не прикоснусь и никуда не полезу.
– Тогда слезай, к чёртовой бабушке, я за тебя буду сниматься и отстаивать лосей. Я ведь тоже «зелёный» по самую макушку, а уж зверушек люблю пуще жизни, особенно лошадей. А лошадь лосям парнокопытная родня. 
У меня запел мобильник, но не успел я и рта раскрыть, как сразу утонул в словоизвержениях энергичного московского мэра. 
– Ты чего за спектакль одного актёра устроил, твою мать! Позоришь наш город на весь мир, понимаешь, ставишь меня в неловкое положение. Сейчас же слезай с каланчи и извинись перед итальянскими властями, а не то…
Терпеть не могу угроз, от кого бы они не исходили. 
– Юрий Михайлович, – перебил я мэра, – профукал «Лосиный остров», так честно и признайся. А может, продал?
– Да я тебя по судам затаскаю, провокатор!
– Ты меня сначала достань. Вот поведаю в телекамеру «CNN», спущенную с вертолёта, что в знак протеста против бездействия мэра по спасению заповедника сейчас прыгну с колокольни прямо на Стивена Спилберга, тогда уже ты будешь держать ответ перед мировой общественностью. 
– Ладно, не кипятись, с заповедником уже разбираются. И потом, он большей частью расположен в Московской области, а это пока не моя епархия. 
– Вот так всегда у нас, друг на друга валим, а природа страдает. 
В трубке послышались шумы, а затем чёткий, хорошо поставленный голос:
– Господин Лужков, отключитесь, с Сергеем будет говорить президент Российской Федерации. 
– Но я не закончил … – возразил, было, мэр, но закончили за него. 
– Сергей, Путин говорит. Вы меня слышите?
Я и правда едва не спланировал на Спилберга, только чудом удержавшись на постаменте, вцепившись в ногу архангела. А тут ещё и бабу мне на шею опустили, и она сразу полезла целоваться. 
– Слышу, Владимир Владимирович! – проорал я в мобилу, отворачиваясь от напомаженных губ.
– Серёжа, ты случаем не голубенький? – поинтересовался Михалков. – Его Мисс мира 2007 пытается облобызать, а он морду воротит. Слушай, ну давай местами поменяемся, я ещё в защиту Приокско-Террасного заповедника выступлю или за винторогого козла, внесённого в Красную книгу, словечко замолвлю. Или всё вместе озвучу.
– Это кто там надрывается, что даже весь саммит слышит? – поинтересовался Владимир Владимирович.
– Другой наш президент, от кино. И знаете, о чём он мне поведал?
– Даже не догадываюсь. 
– О награждении меня вашим указам орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени.
– И вы поверили?
– Выходит, обманул?
– Если я каждого борца за деревца буду отличать высокими правительственными наградами, то весь бюджет страны уйдёт на изготовление этих самых наград. Одного Митволя за былые экологические заслуги пришлось бы обвешать с головы до пяток. В общем, соответствующие распоряжения по «Лосиному острову» я дал и обещаю лично проверить, как они выполняются. Мне-то вы верите?
– А что мне остаётся, конечно, верю. 
– Тогда слезайте с колокольни, наймите гондолу и поплавайте по каналам жемчужины Италии. В случае применения к вам штрафных санкций свяжитесь с моей администрацией, ребята разберутся, их контактный телефон уже сидит в вашем мобильнике. Всё, удачного спуска.
Но до возвращения на землю я ещё успел обслюнявить всю Мисс мира 2007, как у постамента, так и на крылышках архангела. 
Едва я очутился у подножия колокольни, меня повязали, но Люк Бессон и Стивен Спилберг в два счёта разрулили ситуацию. Так что я не только рассчитался с властями Венеции за свой несанкционированный протест, но и остался ещё с приличным наваром – гонораром за съёмки. А под занавес была весёлая ночь в компании Михалкова и других наших генералов от кино.
Ближе к утру Никита Сергеевич, после очередного тоста за каких-то там дальних предков лосей, сделал мне заманчивое предложение – сняться в его новом фильме. Правда, не в главной роли и с одним условием: если денег на фильм не дадут, я залезу на лондонский Биг-Бен и выступлю в защиту отечественного кинематографа вообще и творческих планов Никиты Михалкова в частности.