ПРОЗА. Владимир Соколов
руб.30.00
Наличие: 99999
Единица: шт.

Опростоволосился

Юмористический рассказ

Нам хорошо было сидеть на старинном кожаном диване. Папе, маме и мне.
– Саша, расскажи о пальмах, – просила мама.
Папа до женитьбы ходил на торговом сухогрузе, побывал во многих местах и много чего повидал, поэтому с удовольствием рассказывал о дальних странах, о тёплых морях, о дельфинах, о касатках.
– Пальмы похожи на берёзы? – спрашивала мама.
– Ну что ты, разве пальмы могут сравниться с нашими красавицами!
– А на что они похожи?
– Представь себе голую папуасиху, на голове которой в волосах торчит куча страусиных перьев, так и пальма вся голая, а на макушке – пучок длинных листьев.
Мама весело смеялась, а вместе с ней смеялся и я.
– Видишь, как малышок веселится, – говорила мама, прильнув к супругу. 
Мне было очень хорошо от этих слов. Тепло и уютно, тебя любят, чего ещё надо?
Папа рассказывал, как он купался в тёплых водах чужих морей и как эти воды ласкали его тело. Но они же были совсем не ласковые, когда бушевали штормы и, особенно, тайфуны. Мне штормы тоже казались страшными. 

Но однажды меня затрясло.
«Шторм надвигается, – резанула мысль. – Надо спасаться!»
И вдруг все забегали, засуетились.
– Иван, запрягай Красавку в телегу с рессорами, – кричал отец соседу. – Быстро, надо ехать! 
Нас усадили в телегу, основной транспорт послевоенного времени, и мы куда-то покатили. А вокруг меня уже бушевал настоящий шторм. Кто-то толкал и сжимал меня, я сопротивлялся. Но силы были неравные. Я хотел за что-нибудь уцепиться, но не находил за что. А шторм всё сильней и сильней тискал меня со всех сторон.
– Катя, тужься, тужься и кричи, кричи, чтобы было не так больно!
«Кто это там так командует? И почему маме должно быть больно? Да это её обижают! Надо спасать! Вот выгляну, посмотрю кто, задам трёпку, а потом вернусь».
– Идёт, идёт!
«Кто идёт? Никого не вижу!» – мелькало у меня.
А шторм уже переходил в тайфун.
«Надо бороться, надо терпеть, надо маму спасать!» – обжигала мысль.
– Головка показалась!
«Какая головка? Где показалась? Чего придумываете? И кто вы такие? Это вы маму обижаете? Как мама кричит, бедняжка! Сейчас, сейчас, мама, я тебя спасу, потерпи!»

И вдруг меня обдало холодом. Я съёжился и замер!
– Сынок у тебя, Катя!
«Какой сынок! Не надо нам никаких сынков! Нам хорошо и без сынков!»
Я лежал животом на руке какой-то тётеньки и от холода, кажется, посинел. И тут получил звонкий шлепок по попке. От неожиданности и возмущения заорал во всё горло: «Чего дерёшься! По какому праву? И почему маму обижаете?!»
Но все вокруг почему-то засмеялись. Это меня разозлило. Но крика мамы больше я не слышал, а только её слабый голос:
– Сынок!
«Всё, маме уже не нужна моя помощь». 
«А ну, возвращайте меня на место, в моё уютное гнёздышко!»
– Заливается прямо как Лемешев! Перехватывай пуповину!
«Какой такой Лемешев! – орал я. – И не трогай, не твоё это! Возвращай меня на место!»
– Надя, на весы!
– Три шестьсот, пятьдесят два!
«Каких три шестьсот? Каких пятьдесят два? Нет тут таковых! – голосил я. – Возвращай назад!» 
Но меня не слушали, а запеленали так, что я не мог пошевелить ни ногами, ни руками.
Моему возмущению не было предела!
И тут мне в рот сунули пупырчатый шарик.
«Затыкают рот!»
Я с негодованием выплюнул его!
«Хочу в свой домик!» – звонко вырывалось из беззубого рта.
Но шарик снова сунули в рот! Из него потекло что-то вкусненькое. Я чмокнул раз, потом ещё, мне понравилось. Стал чмокать и чмокать. По телу растекался живительный нектар.
«Вот почмокаю, а потом задам вам всем трёпку. Будете знать, как обижать маму!»
Но чем больше я чмокал, тем меньше уже хотелось задавать кому-то трёпку. Глаза сами собой стали закрываться.
«Как же я опростоволосился с этими тётеньками, которые так быстро и крепко связали меня, что даже не успел и глазом моргнуть! Зато спас маму», – последнее, что мелькнуло в мозгу, прежде чем я погрузился в сон, чтобы проснуться уже в другом мире.