Жизнь на грани

Жизнь на грани

Сборник рассказов
130 руб.
Издатель Издательство "Союз писателей"
ISBN 978-5-00143-161-9
Кол-во страниц 92
Формат PDF
Размер 1.22Mb
Посмотрели 92
Жизнь — это удивительное и сказочное явление. Она появляется ниоткуда и уходит в никуда. Но ещё более странным является наше отношение к ней: мы тратим драгоценные минуты на сущую ерунду, на обиды и ссоры, на накопление благ и выстраивание ненужных отношений. За всем этим мы перестаём чувствовать вкус жизни, перестаём испытывать радость от простых слов, забываем о сочувствии и милосердии, проходим мимо чужой боли, совсем позабыв, что каждую секунду мы ходим по грани. Герои книги оказались на грани Жизни и Смерти, на грани собственных чувств, ощутили тяготы потерь. Но в их жизни есть место для надежды…

ЖИЗНЬ НА ГРАНИ

I
Жизнь похожа на смертельную схватку с самым свирепым врагом, результат которой и станет последней наградой. Прикасаясь к телу противника, вдруг начинаешь всем телом ощущать бешеные динамичные толчки его сердца; два чужих тела вдруг сплетаются в одно целое, единое, непонятное существо, каждая клетка тела противника становится близкой тебе. Нанося удар по чужому телу, ты чувствуешь боль; получая рану от другого, ты видишь, как твой противник корчится от сжимающей острой бьющей силы. Горячая кровь из чужих ран обжигает и разъедает собственное тело. Ты вгрызаешься в горло своему противнику, и жизнь вдруг останавливается, нет больше времени и пространства, нет чувств и дел, нет прошлого и будущего — лишь это драгоценное мгновение, в котором жизнь зависит от твоего умения терпеть и ждать… Ждать того момента, когда у одного из вас вдруг вконец иссякнут силы, и это действительно страшно, потому что никто не знает, чья именно жизненная нить окажется тоньше и кто же наконец опустит голову первым. Жизнь — это бой, страшный и кровопролитный, бой, в котором нет побеждённых и победителей, но есть выживший. Так, раз одержав победу, не стоит думать, что на этом всё закончится, — стоит напрячь всё тело, втянуть голову, сощурить глаза, присесть в боевую стойку и ждать новых ударов Жизни. При этом все тянущие и ноющие раны не дают себя забыть, доставляя жгучую, несмолкаемую боль. Такой Жизнь предстаёт для многих, кто готов биться, кусаться, драться, топтать, падать, вставать и вновь идти вперёд. Такова Жизнь. Но есть и такие бойцы, для которых сам процесс борьбы доставляет не столько физическую боль, но душевную, а такая боль самая что ни на есть страшная и нестерпимая. И есть те, кто, не вынося такого положения вещей, старается как можно скорее прекратить этот бой, склоняя голову как можно ниже. Таких личностей в полку «вечных бойцов» принято называть глупым и пустым словом — «самоубийцы». Но разве можно в таком сочетании пустых букв передать то душевное страдание, которое они испытывают в самом процессе борьбы, то состояние невыносимости и непереносимости действительности, которое невозможно пережить, то замирание времени, которое выталкивает тебя в другой временной отрезок, где всё иначе и каждый раз всё по-новому? Может быть, на такой порыв смирения подталкивает невозможность человека перенести перемены или же нежелание доставлять боль другому, а может, кто-то категорически не переносит вкус чужой крови… Кто его знает, зачем природа создала нас одинаковыми внешне, при этом внутренние кувшины, наполняющие души, заполнив кому чем и кому как, а кому и вовсе пожадничав и оставив ёмкость пустой. В этом нет вины ничьей, так же как не было вины и Женькиной, которая всячески страдала и мучилась, но так и не могла принять Жизнь такой, какой она была, так же как и Жизнь не желала принять во внимание Женькин выбор, всячески игнорируя её претензии. Так они и существовали: Женька пригибала голову, а Жизнь наносила удары мимо…

***
Снова мокрые капли дождя с тяжёлым громким звуком ударялись о стекло и, неприятно замерев на секунду, словно бы вглядываясь в пустое пространство комнаты, быстро стекали вниз, оставив за собой мокрую извилистую дорожку. Женька поморщилась от неприятного чувства безысходности, навеянной мокрой, холодной погодой, которая, словно бы наслаждаясь самим процессом, размазывала серую грязь по улицам и надевала угрюмые маски на лица прохожих. Сидя на подоконнике и подложив ногу под себя, Женька безразлично вглядывалась в тёмное сырое небо, которое с жадностью весь летний жаркий день копило влагу, высасывая её по капле с разгорячённых тел распаренных прохожих, с тёплых, переполненных голыми телами озёр и рек, а потом вдруг решило со всей ненавистью и злобой извергнуть всё накопленное на невинные головы людишек, словно бы надеясь утопить их в серых потоках холодной воды. Где-то из-за соседних домов грозно и сиюминутно мелькнула молния, на пару секунд опередив громкий рокочущий голос Неба. Так бывает, когда в порыве гнева человек сначала бросает грозный взгляд на противника, по которому уже понятен внутренний настрой негодующего, а потом только он разражается целой тирадой оскорбительных или гневных слов. Но что значат слова? Женька понимала, что слова, по сути, пусты, они несут только форменное, исполняют роль красивой обёртки, пряча в красивую коробку всё что угодно. В коробке могут быть и конфеты, и фантики. Вспомнился Женьке и тот случай, когда в красивую коробку кто-то, страстно ненавидящий жизнь и всё живое, положил что-то взрывоопасное. И мальчишке из их школы, который учился в старших классах, пришлось хорошо поплатиться за красивую коробку с некрасивым содержанием тремя пальцами и навсегда оставившими память безобразно некрасивыми шрамами на лице. Женька поморщилась при воспоминании о некрасивом лице старшеклассника и посмотрела на дорогу. По серому асфальту струились грязные потоки холодной воды, с яростью уносящие с собой всё, что попадалось у них на пути: и пожелтевшие окурки, и шуршащие цветные фантики, и куски грязи. Пустые слова… Помнилось, как совсем недавно ещё, стоя в дверях, ощетинившись руками, упёртыми в бока, её мать, откидывая резким движением головы белокурую, выжженную ядовитой краской прядь, с ненавистью смотря на отцовскую фигуру, странно сгорбленную в дверях и что-то бормочущую себе под нос, громко кричала: «Пустые слова!!!» После чего, за исключением нескольких похожих яростных сцен, отец вдруг исчез из жизни данной квартиры вместе с чемоданом своих вещей. После чего в квартире произошли серьёзные перемены: пропали ещё несколько вещей, как, например, семейные фото, серый мамин халатик, вкусно пахнущий обедом; в мусорном ведре оказались отцовские носки, зубная щётка, и из маминого телефона пропал мобильный телефон с пометкой «любимый» и появились: Игорёк, Саша, 1, 2, Костя-банкет, Ваня-красная кепка, кто-то и прочие. Вот с чего жизнь началась другая…
Очередной раскат грома немного отрезвил Женьку, отодвинув воспоминания о родителях, которые, полностью погрузившись в свои проблемы, забыли о существовании маленького человечка. Который, между прочим, в свои четырнадцать лет оказался вовсе не готов к таким переменам и совершенно не знал, что делать с упавшей на голову свободой. Женька сначала очень переживала и плакала, а потом вдруг в голову пришла совершенно страшная для любого человека мысль, что это никому не надо, да и она-то сама никому не нужна. И сначала ей стало больно — больно так, что она плакала на плече у подружки Наташки, плакала по-настоящему, а потом они вместе сидели на чердаке и пили какую-то муру, которую принесли мальчишки из соседнего подъезда, и курили сигареты, закашливаясь горьким дымом и проклиная всё на свете. А потом вдруг Женька узнала, что Наташка вместе с родителями уезжает в другой город, к заболевшей бабушке. Тогда только Женька поняла, что Жизнь — это бой со смертельным исходом, а ещё она поняла, что этот бой ей не по зубам. Захотелось вдруг сделать больно всем: чтобы вдруг, в одно мгновение перестать существовать, чтобы лежать на полу в такой красивой позе, вокруг разлившаяся эффектным пятном бурая лужа крови… И все вокруг вдруг поймут, что по их вине, из-за их само­влюблённости и эгоизма, из-за их равнодушия и ненависти её, Женьки, вдруг не стало. И пусть они все до конца жизни умываются слезами и думают о ней — безвинно умершей по их вине жертве. Тут Женька задыхалась от восторга при мысли, какая она будет отомщённая и красивая с мертвенно бледным лицом, в красивой позе, недвижимая и несчастная, чтобы все поняли, как были виноваты перед ней. Эта мысль вот уже несколько дней прочно сидела у неё в голове, не давая покоя, но всё дело упиралось в одно: как сделать красивую, эффектную смерть?! Однажды утром Женька вдруг проснулась с мыслью, что самый лучший вариант — это быстрый, красивый прыжок с высоты, и вот тебе уже и красивая поза, и лужа крови, и жалостливые вздохи соседей, упрёки всех и, наконец, мучительное раскаяние, боль на душе родителей о несчастной нелюбимой дочери. И пускай тогда весь мир поймёт, как много он потерял со смертью четырнадцатилетней девчонки. Всё было продумано, план разработан. Правда, дверь на чердак оказалась закрытой, но зато окно в подъезде на пятом этаже было прекрасной заменой серого грязного чердака. Всё было прекрасно, и вот уже жаждущая мести душа безмолвно ликовала, как вдруг странное и совершенно ненужное происшествие всё изменило. Мысль о скором прыжке и представление, как ветер свистит в ушах, как высота на несколько секунд даст ощущение свободы (и не такой беспризорнической, какая у неё была в последнее время, а настоящей), как резкий удар, и всё! Нет больше ничего! Очень было интересно: а возможно ли умереть от остановки сердца ещё в полёте, и насколько будет больно, и будет ли вообще больно? Было много вопросов, которые отвлекали от основного плана, но вот уже Женька решилась, что надо бы проверить всё на деле. И пускай будет больно, но ведь зато потом станет легко и навсегда! Боль ведь можно перетерпеть, а может, боли и не будет, но зато родители поймут, как они были неправы!!! Так вот, накануне утром произошло досадное событие, которое заставило совсем по-иному взглянуть на прыжок. Возвращаясь утром со школы (ну, то есть сначала рано утром якобы уйдя в школу, для матери, которая не особо-то занималась жизнью Женьки, и выждав немного времени, а затем уже возвращаясь домой), Женькин взгляд вдруг упал на окно девятого этажа в соседнем доме, где на балконной стенке, не­естественно вывернув лапу, висела белая кошка с чёрными неаккуратными пятнами на спинке, которая яростно царапала вылезшими из мягких подушечек кривыми острыми когтями стенку балкона, аккуратно покрытого современным технологичным материалом. Вторая лапа, безобразно изогнутая, с одним крючковатым когтем, зацепилась за щель между стыками двух плит обшивочного материала. Больше всего Женьку потряс тот громкий, жалостливо взывающий кошачий крик, совершенно не похожий на ласковое мяуканье нежной домашней Мурки, а скорее напоминающий окрик чертей из преисподней. Первым порывом Женьки было побежать на помощь некрасивой, вероятно, случайно выпавшей из окна кошки. Но, к сожалению, судьба оказалась проворнее, и за считаные доли секунды неровно неестественная лапа кошки вдруг выгнулась ещё неестественнее, крючковатый коготь выскользнул из щели, и с диким криком, яростно перебирая лапами в воздухе, с бешено горящими глазами и чёрными пятнами на спине, кошка слетела вниз. Человеческому глазу сложно проследить за полётом предмета с такой высоты и с такой скоростью. Женька не сразу успела понять всё произошедшее, она и чёрные пятна на кошке не запомнила бы, если бы память не прокручивала ей эту страшную картину перед глазами в тысячный раз. Но страшнее всего был тот звук: шлепок, или хруст, или хряк. Вообще, пустому человеческому языку невозможно описать тот нечеловеческий звук, страшный и такой запоминающийся. Звук смерти, который в одно мгновение отделил бьющееся живое сердце от изуродованного, странно вывернутого в неестественной позе тела со сломанной шеей, ужасающе раскинутыми лапами таким образом, словно бы, уже летя вниз и понимая неминуемость своего конца, кошка решила пошире раскинуть все четыре лапы в надежде забрать с собой хотя бы ещё кого-нибудь живого. Было страшно смотреть на выступившую на мордочке кровь, на холодные стеклянные глаза, выпученные от испуга. Шерсть у кошки была словно бы мокрая, только вот от чего? Дождя на улице не было и луж на асфальте тоже… Когти тоже не успели снова спрятаться в мягкие безжизненные лапки и смотрелись теперь как-то нелепо, ведь даже у оборотней в страшных зарубежных фильмах после смерти пропадают шерсть и когти. Кошка от удара словно бы потеряла форму, что ли, то есть она была ещё кошкой (можно было в том существе, лежащем на сером асфальте, узнать ещё некогда мурлыкающую кошку), но в то же время она как-то перестала быть похожа на живых кошек. Она стала им чужой, словно бы и не кошкой вовсе… Женьке было трудно объяснить это, но она прекрасно понимала, что то, что перед ней лежит, было чем угодно, но точно не кошкой! В ушах стоял гул, который перекрывал тот звук, похожий на шлепок мешка с картошкой, но в нём было что-то пугающее и запоминающееся на всю жизнь! Может быть, хруст костей или последнее хрипящее дыхание умирающего животного, а может быть, громкий последний стук живого сердца? Что-то такое, что в обыденный шлепок мешка с картошкой, упавшего с высоты, внесло тот момент, когда живое становится мёртвым. Женька долго смотрела на изуродованную форму, ещё несколько минут назад бывшую кошкой, а теперь бесцельно валяющуюся на грязной площадке перед домом. Было страшно от всего произошедшего, и Женька сидела на корточках, гладя мёртвое, но ещё тёплое тело, страстно желая, чтобы это страшное существо вдруг встало с асфальта, и пусть хромая или вовсе ползя на животе, но пошло. Чтобы оно было живым! Но тело так и осталось лежать, сначала ещё храня тепло живого, а потом и вовсе став холодным и чужим. Теперь вот, сидя на холодном окне, внимательно вглядываясь в серое, сырое небо, Женька всё думала: почему эта дурацкая кошка так крепко хваталась за щель между двумя плитами? И почему так и не остановилось время, когда вдруг одна жизнь перестала существовать? И почему так никто и не вышел помочь некрасивой кошке? Даже там, где она жила, никто не заметил, что нет в мире тёплой живой кошки с неровными чёрными пятнами, а вдруг появилось страшное неестественное существо с пугающе вывернутыми лапами и стеклянными глазами. Больше всего пугало Женьку то, а что, если и после её прыжка, который она считала красивым секундным полётом, открывающим человеку тайну свободы, вместо неё останется лежать вот такое изуродованное, обезображенное, с неестественно вывернутыми, загребающими к себе новые жизни руками, со стеклянными глазами и небьющимся сердцем, а никто этого не заметит. И солнце так и будет светить, её тело так и будет ледяным, а никто так и не присядет перед ней на корточки и не будет гладить её искорёженное тело? И если никто не услышит такого шлёпающего удара, смешанного с хрустом ломающихся костей? И мама никогда не заметит того, что больше нет её Женьки, так же, как не заметили хозяева пропажу некрасивой кошки?
Придя домой, Женька долго плакала, не понимая, почему, если у кошек девять жизней, как говорят по телевизору, почему она стала холодной и мокрой. Когда вечером пошёл холодный дождь и в квартире стало темно от серых холодных туч, когда тяжёлые капли стали громко стучать в окно, а дома тишина и темнота наполнили всё пространство, Женьке вдруг нестерпимо захотелось посмотреть на грязный асфальт, который так жестоко забрал последнюю, девятую жизнь невинного существа. На площадке уже не было искорёженного, уродливого тела, холодный яростный дождь тщательно смывал все следы утреннего страшного события, а Женька, опухшая от слёз, тихонько шептала милой кошке, что никогда, НИКОГДА её не забудет, и искренне верила, что именно хозяева забрали бездыханное холодное тело некрасивой кошки и теперь горько плачут, поняв, как виноваты они перед Женькой…

Окончание ознакомительного фрагмента...