Нас было двое

Мы были странными… А тёплая вода
Так нежно омывала два плода,
И мир вовне пока был витруален.

Может быть, он жив?
И тоже слышит смутный голос крови,
И так же тик случается над бровью,
Когда сплетает стих из тонких жил,
И, потирая шрамы-миражи,
Нальёт и выпьет. За моё здоровье.

ПОХИХИКАЕМ?

А стих оживал и словами набряк,
Сгустились в строке препинания знаки,
И кошкой бродячей мелькнуло «любовь»,
Запрятавшись тут же под слово другое…
Заранее мною проигранный бой,
А у супротивника – ухо с серьгою
И столько веселья в пиратских глазах,
Что мне непременно захочется сдаться –
Чего воевать-то?

СНОВА

Пишем. О, Господи, пишем и что нам надо,
Что в этих строчках, скажи мне, какой резон?
Кто отравил нас вот этим сладчайшим ядом,
Кто заманил за немыслимый горизонт?

Филин

Видимо, гнездо
Себе спроворил серый прохиндей,

И крутит ошалело головой
Залётная пушистая душа.

Зрачки, как двери в нереальный мир,

Подай сигнал – и я к тебе приду.
Мы будем вместе ночью хохотать,
Ворон пугая в маленьком саду.

РАЗГОВОР

о душе мы не будем сегодня.. не будем, да?

Мы о любви сегодня не будем? – Нет.

Тщательно заплетённое волшебство

ЯНВАРЬ

Но запах талых вод втекает в дом
И в мысли. Завихрение в мозгах
От запахов весенних. Но – Январь!
Так что же он, гуляка, колобродит,
Сбивает с толку?

МОЙ ЛЕТНИЙ ДОЖДЬ

Здесь равновесия весы
Давно всё взвесили исправно,
Здесь всё неявное так явно –
Прозрачней капельки росы.
Здесь можно попросту молчать,
Взбивая тесто для оладьев,
Или разглаживая платье,
Или заваривая чай.
И тысячи простых вещей
Меняют прежние приметы,
Согретые любовным летом,
И этой жизнью без затей.

О, понаписала, понаудовольствовалась, исчезаю, нужен от меня просвет ))

Сколько можно играть в эти глупые игры?
Знаешь, надо, наверно, закрыть ноутбук,
Мне сегодня придумался глупый эпиграф,
Возглавляющий глупое сборище букв.

«Что там нервы? Всё это ума извращенье. –
Мой читающий скажет – Да ладно тебе!
Ты же любишь играть в это стихосложенье,
Ну, давай, не ломайся и выдай столбец.

Кажется, игры в стихосложенья надолго

Иногда бывает так, что больше никуда не успеваю. Приду и растворюсь в этих строчках. Потом уже трудно читать что-то другое.

Сердце-то отзывается всегда.

Однажды ты устанешь от любви.

И понимать – из бесконечных множеств,
Нет варианта, чтоб он был возможен,
Как наш. Но он настолько уязвим,
Настолько хрупок нежной скорлупой,
Настолько твёрд своим ядром смертельным...

Зимой вот этой, странно-акварельной,
Забудь про всё.

Метаньем бесполезным на цепи –
Её длины всегда, конечно, мало.
Мне думалось – себя я измотала,
Но этот искус просто нестерпим!

Стеки с моей ладони снегом талым,

Прочитала, словно прокричала про себя,

ВОРОЖЕЯ И ПОЭТ

Успокойся, хороший, плыви в забытьё.
Не смотри эти сны, не кручинься, не надо,
Ну-ка, я поколдую – и сгинет печаль.
В чашку чая добавлю рождественских радуг,
Пожалею, поглажу. Двенадцатый час

Словно, смыло водой и тоску и печаль…
Кот пушистый мурлычет тихонько у печки,
В красной чашке дымится заваренный чай,
Ворожея уйдёт. Испарится. Исчезнет.
Ну и ладно. Ты весел и лёгок теперь.
Облегчённое тело, как после болезни,
И слова… и слова! Записать бы, успеть...

всё очень зримо: вижу огонек в печке, мурлыкающего кота и красную чашку с парком над ней.

А можно еще?

ГЛАВНОЕ

Главное – не спугнуть неосторожным словом,
Сколько возможно, длить этот бумажный бой…
Лёгких прозрачных слов ветер снесёт полову,
И обнажит в углу спящую там любовь.

Главное – не будить. Пусть себе дальше дремлет,
И поскорей прикрыть тёплым ещё стишком.
Ветер уговорить – есть же другие земли,
Не обнажай любви – прошлое под замком.

Не обнажай любви. Тонко веди беседу,
Не заостряй углов, сглаживай остриё…
Этой игры финал нам всё равно неведом,
Сердце побереги. И заодно – моё.

Простенькие слова тихого разговора,
Будто бы мотыльки, крутятся у свечи,
И проникают меж плотно прикрытых створок
Раковин наших душ. Но о любви – молчи.

Я не всё поняла, но эта загадка еще прокрутится в моей голове.

СЛЕД

Шанс на успех мизерен – там взведены курки
Тех, кто стреляет метко, тех, кто не знает слёз.
Это – дорожка в клетку, это – игра всерьёз.

Воздух, ветрами скомкан, выдал сырую взвесь
Снега, дождя и… крика – кто-то кричал во мгле,
И предъявлял улику – от поцелуя след.

СКЕЛЕТ В ШКАФУ
шутка...

А вот скелетов нет. Их нет, как нет –
Не в каждый шкаф вселяется скелет

А ради такого одного двустишия могу вытащить собственный скелет из собственного шкафа, но только для тебя

ИГРЫ

Мне сегодня придумался глупый эпиграф,
Возглавляющий глупое сборище букв.

Мой читающий скажет – Да ладно тебе!
Ты же любишь играть в это стихосложенье,
Ну, давай, не ломайся и выдай столбец.

Никакого труда – лишь по клаве пощёлкай,
Мы прочтём и добавим куда-нибудь плюс.»

Боже мой! Можно я заржавелой иголкой
В стог какой-нибудь, с маху, сегодня свалюсь?

Позабыть про стихи. Пусть их пишет, кто хочет.
Всё, родные. Финита. Устала играть…
Среди ночи разбудит заливистый кочет,
И нашаришь в потёмках перо и тетрадь.

Ведь тетрадь та открыта...

Графомания - красивый какой диагноз!

чё-то мне кажется, этих стройных мальчиков там немало)))))