Сеть велика и, краем загребая, Заденет многих одиноких дев, Вливая в уши мартовский напев. Вот и во мне проснулась голубая Мечта. Зашевелилась, заскрипев, Отсиженные разминая члены…
ЦитатаМилочкаТ ()
По самый обод тонкого бокала Наполни жизнь. Причастное вино По венам, как по рекам распускалось, И жизнь смеялась
Стихи классные! И как же я рада услышать твой голос, Мила! Слушала некоторых друзей в записи и, чаще всего, голоса не совпадали с тем, как я их слышала до этого, а твой совпал, я где-то таким его и представляла.)))
Мила, очень нежное и романтичное стихотворение Вы написали.
Бокал вина я разделю с тобою, Послушаю прекрасные стихи, И утону в любви я с головою, Прости мне только прежние грехи. Бывало, с Музою горел я, Пегас ломился часто в дверь... Как не хватает мне Борея, Чтоб разгореться так теперь.
И разорвётся миг, Рассыпавшись на тысячи мгновений,
Мила, только сейчас досмотрела, что тут полный сервис! Можно не только читать. но и слушать. Это ж как удобно: отдыхай, наслаждайся! Диалоги распечатала, прочла! Глубоко - тону! Моя авторская библиотека
Твои, Милочка, твои! Просто ставшие ещё чьими-то.))) Это же замечательно! Я, кстати, вчера читала твою "Неалису", тоже много своего там нашла, замечательная получилась книжка!
Понять едва ли – тёмные аллеи Уводят дальше, дальше... И темней Вокруг. А ты? Тебе такое снится?
Красивые сновидения Ваши, Мила. И характер ангельский: всё прощает.
Бывает: снится юная девица, Но лишь дотронешься рукой, Взлетает будто бы Жар-птица И увлекает за собой. Бывало, с Музою горел я, Пегас ломился часто в дверь... Как не хватает мне Борея, Чтоб разгореться так теперь.
Пора, наверное, за ум приняться. Даже, если сложно – мой письменный шурум-бурум затиснуть в рамки невозможно. Он выпирает из границ листка, записанного ночью. Он неустойчив, как ледник, водой весеннею подточен. Он просто рухнет как-то раз, когда, затеянная нами, на самый пик взойдёт игра, раскрашена полутонами, расшита вязью полуслов, полунамёков, полумыслей… Но под ногами скользок склон. И крут. А взгляд чужой завистлив, материален он почти, и вниз толкает то и дело. Но тянется речитатив ночных стихов. Свеча горела, бросая тень на белый лист, и балансируя на склоне, слова откуда-то взялись – подите прочь, мой посторонний! Не нарушайте, без того нарушенный уклад и прочность житья смешного моего. Какая нежная порочность на дне смешливых Ваших глаз... Да-да, на «Вы» – а как иначе? И только тонкая игла кольнёт. Ах, ерунда, пустячен укол. Его ль бояться мне? Боюсь бесчувственности слова, бумаги, белой, словно снег, и росчерков на ней лиловых...
Молчит вечернее пространство, и неспроста – окрестность грезит постоянством, а тень креста змеится вычурно холмами, и солнца свет, протискиваясь меж домами, не так зловещ, когда багровою полоской разделит явь на «ты» и «я». И миром плоским пойду, смеясь. Там где-то край за горизонтом, Земли конец. И мне теперь, вполне резонно, искать вовне смешные прошлого приметы, твои следы… Я помню – это было где-то, но тают льды, ручьи промоют меж холмами намётки рек, а то, что было между нами, отнюдь не грех. Грехом не пахло даже близко – Как повезло… Лишь, зарифмованная в списки, Святая ложь. Лишь искажённо отразится не крест, а шест… Течёт прозрачная водица из разных мест.
![""]("/img/offline.png")
