|
14:36
|
|
Корреспондент: Вы пришли из медицины в литературу. Это был побег или возвращение? Катерина: У каждой медали две стороны, поэтому — и то и другое. С одной стороны, писать я пробовала еще в детстве: сперва глупые маленькие стишата, затем с подругой на пике популярности всяческих Санта-Барбар мы придумывали свои сериалы, в подростковом возрасте, как и у всех, были стихи о любви. Дальше стало некогда. Мысли о романе (любовном, конечно же) возникали, но сесть и что-то написать (тем более тогда, когда даже компьютера дома не имелось) времени не находилось. И только в 2010 году, когда я была в декрете и времени у меня образовалось вагон и три тележки, звезды сошлись. То есть говорить о том, что литература для меня возвращение, вполне справедливо. И все же это также побег. Быть врачом оказалось не моим призванием. Я всегда это смутно подозревала, даже когда поступала в институт. И однажды настал момент, когда я поняла: из медицины надо бежать, я там не выдерживаю психологически. А бежать куда? Начался поиск. На данный момент конечная остановка — литература. Корреспондент: Иногда рациональное образование не отменяет внутреннего мира, а только откладывает его. Педиатрия и фэнтези — это разные миры или один, просто с разной степенью честности? Катерина: В моем представлении медицина и фэнтези — это не просто разные миры, а разные вселенные. Знаю, многие любят говорить о том, что сама жизнь человека — это чудо, магия и далее по списку. Но шесть лет в меде, два года в ординатуре и несколько лет работы показали мне, что все в нас крайне функционально (хоть и несовершенно), рационально, наукой объяснимо. В общем, сплошной реализм и куча драмы, смешанной с трагедией. И все же от природы мне присуще мифологическое мышление. Всегда любила, например, астрологию и втайне мечтала о вампире. Может, именно поэтому с медициной не вышло. Жесткий реализм (да еще с негарантированным счастливым концом, вернее — с гарантированным несчастливым) не совпал с фэнтезийной настроенностью моего внутреннего «я», вошел с ней в диссонанс. Корреспондент: Вы долго были внутри системы — медицины, издательства, литературы как индустрии. Работа в издательстве меняет отношение к собственным текстам? Катерина: Внутри системы я как раз была недолго. Официально я не внутри системы с 2009 года, так как являюсь самозанятым и, как говорится, творю что захочу (в рамках разумного, естественно). Внутри системы мне душно и спать хочется. Там, знаете ли, по утрам вставать надо. А я «сова», для меня подъем раньше 12:00 хуже испанской инквизиции. Что касается текстов, то, конечно, отношение к ним изменилось. Я увидела, что иногда (даже часто) затягиваю, так как люблю сериалы и подлиннее, а это не всегда хорошо. Я тоже допускаю плеоназмы и тавтологии, регулярно путаю «одеть» и «надеть», и вообще, внимательнее надо быть, хотя не совсем получается. Да и темы можно разнообразить, может, в перспективе сделать более актуальными. Признаться, пишу я скорее в духе нулевых, да и о том времени. Корреспондент: Есть момент, когда читатель становится автором — и это всегда риск. Когда вы поняли, что уже не просто читаете, а создаете? Катерина: В 2010 году я читала и смотрела фильмы/сериалы пачками. И постепенно на их основе начали рождаться всяческие идеи. Сперва бродили в голове, толпились там и спать мешали. И вот одной темной декабрьской ночью я решила, что пора их выплеснуть. Начала писать свою первую завершенную книгу «Хаос по наследству». Опубликована она самиздатом в качестве эксперимента с таким форматом. Ну а по-настоящему писательство понравилось мне несколько месяцев спустя, когда начались «Демоны мрака» (тетралогия, опубликована в СП). «Демоны...» вообще мой любимый цикл. Считаю его самым удачным. Корреспондент: Ваш путь начинался с чужих историй — переводы, копирайт. Перевод — это соавторство или школа дисциплины? Катерина: Перевод — это жесткий профессионализм, точное знание языка и, если мы говорим о художественных текстах, умение чувствовать стиль автора. В детстве и юности я мечтала быть переводчиком. Именно поэтому свой поиск после побега из медицины начала именно с переводов. Но не хватило, во-первых, профессионализма, во-вторых, диплома. Я быстро поняла, что здесь, увы, ловить мне уже нечего. Это было грустно, но факт. Корреспондент: Фэнтези, готика, романтическая линия — это не только жанры, но и настроение. Почему именно эти миры вас захватили? Катерина: Все возможно. Есть шанс на бессмертие (что я считаю абсолютным благом почти в любом формате, вероятно, благодаря медицинскому опыту). Может существовать действительно вечная любовь, никак не ограниченная во времени. И вообще, колдовать, наверное, приятно. Открывается много перспектив. А если серьезно, то я люблю сказки в любых форматах. А вот реальность люблю по ситуации. Корреспондент: В сборнике «Рядовая ведьма» героиня, простите за тавтологию, ведьма. Но не героическая, а «рядовая». Почему вам важно было показать магию через быт и бюрократию? Катерина: Мне хочется магии, но все же мы живем здесь и сейчас. Я мечтаю, чтобы волшебное пришло в обыденное. А как оно смешается? В случае с Маргошей получилось, что с бытом и бюрократией в том числе. Давайте скажем так: они тут в качестве специй. Корреспондент: Сказка XXI века — это всегда немного про отчеты и регламенты. Ведьмино Управление — это метафора современной системы? Катерина: О нет, о глобальных системах и всем, что с ними связано, я не то что не пишу — даже не думаю. Считаю, что этим должны заниматься те, кто в таких вещах понимает. Ведьмино Управление — это отражение не системы, большой или малой, а чего-то попроще, наподобие банального офиса (с выездами и командировками), но через призму магии. Можно, конечно, и офис системой назвать. Но я бы не стала. И, кстати, не только работа волнует Маргошу. У нее еще есть друзья, коллеги, бывшие возлюбленные, настоящие, она в отпусках бывает, мечтает много. Корреспондент: В книге много движения: Кипр, Петербург, Шпицберген, Беларусь. Пространство — это декорация или способ показать внутренние состояния героини? Катерина: Это способ отразить мое главное хобби — путешествия. Конечно, на Шпицбергене я не была: там для меня слишком холодно. Но в остальных перечисленных вами местах была много раз. И вообще, Маргоше еще предстоит попутешествовать в будущих рассказах, так как поездки — одна из важнейших частей моей жизни уже четверть века. Думаю, мне есть что рассказать и о нашей стране, и о других странах. Корреспондент: Ирония — один из главных инструментов текста. Это защита или способ говорить о серьезном? Катерина: Это способ раскрасить будни красками, когда даже магия не справляется. Возможность лишний раз улыбнуться (улыбка продлевает жизнь), посмотреть на себя со стороны и увидеть, что слишком серьезное восприятие себя ведет к грустному смайлику на лице. К сожалению, в реальности у меня не всегда с иронией хорошо, поэтому Маргоша в этом смысле мой учитель. Хочу быть такой же неунывающей. Корреспондент: В мире, где есть вампиры, инкубы и призраки, страх выглядит иначе. Что на самом деле пугает вашу героиню? Катерина: Она живет многие столетия. Такое помнит, что нам даже не снилось. Не думаю, что ее в действительности что-то пугает. Ну... может, встречи с бывшими. А кого они не пугают, особенно если макияж не в порядке? А уж коли те стали призраками... И вовсе неприятно... Хотя ключевое все-таки — с бывшими. А еще немного Митрофанушка, столичный управитель, страшит. Он ведь вечно зарплату из-за ерунды обрезает. Вот и приходится Маргоше о Мальдивах только мечтать, а каникулы проводить на Шпицбергене... Корреспондент: Хогвартс и Средиземье для вас — это метафора или реальность? Катерина: Люблю мысль о том, что каждый мир, который был создан в кино или книге и кем-то прочитан или просмотрен, стал настоящим. Хогвартс и Средиземье в моей внутренней вселенной существуют. Где-то там. Далеко-далеко. Намного дальше Лондона. И до них не долететь даже с тремя пересадками. Я не хочу искать в них метафоры. Особенно в Хогвартсе. Если говорить о Средиземье, то там они иногда слишком очевидны, чтобы влегкую проигнорировать. Но я пытаюсь. Корреспондент: Если зайти к вам «на огонек», что читатель унесет с собой, кроме сюжета? Катерина: Хотелось бы верить, что хорошее настроение. Оно, знаете ли, в большом дефиците. Корреспондент: Если Маргоша тоже заглянет, то настроение гарантировано! Корреспондент пресс-службы издательства «Союз писателей» Екатерина Юша |
|
|
|
|
Всего комментариев: 0 | |
