|
13:00
|
|
«Человек с мешком» Сергея Адодина — книга, выбивающаяся из привычных жанровых канонов. Знакомясь с аннотацией, читатель ждет одного, начиная читать, получает другое, а в итоге оказывается нечто третье, о чем он и подумать не мог. Здесь все зыбко, неоднозначно и буквально каждая страница рождает вопросы. Ну а финал подталкивает уже к серьезным размышлениям на сложные темы, связанные с отношениями, выбором, жизненными ценностями. Чтобы достучаться до своего читателя, автор перемешивает сны и явь, реальность и сказки, добавляя в последние темные, мрачные краски, исторический контекст и много философии. О том, что же за книга «Человек с мешком», какие идеи, литературные и мифологические мотивы лежат в ее основе, корреспондент пресс-службы издательства «Союз писателей» побеседовала с Сергеем Адодиным.Корреспондент: Сергей, поговорим о вашей книге «Человек с мешком». Если упростить, то это триллер. Но ведь триллер — не единственный жанр. Какие еще жанры тут есть? Сергей: Мой литредактор охарактеризовал повесть как балансирование между триллером, социальной драмой, сказкой и макабром. Сам я, собственно, никаких жанровых рамок не придерживался. Корреспондент: Была ли какая-то реальная ситуация, которая послужила толчком для создания произведения? Сергей: В основе произведения лежит историческое убийство малолетнего Бернардо Гонсалеса 28 июня 1910 года в Гадоре (Испания). Преступление потрясло всю Испанию и легло в основу известной фольклорной «страшилки» о «Человеке с мешком», аналоге славянского Буки, которым пугают детей. Главный злодей Франсиско Леона был приговорен к мучительной казни через гарроту, но скончался в камере при невыясненных обстоятельствах. Корреспондент: Перечислите фольклорные образы, которые вы используете в повествовании. Каково их символическое значение в первоисточниках? Как оно меняется у вас? Сергей: Я ориентировался на труд Владимира Проппа «Морфология волшебной сказки», обращая внимание на прописанные им архетипы, не особо отходя от канона. Также я согласовал сюжет книги с «Одиссеей» Гомера и «Улиссом» Джеймса Джойса, но это заметит лишь очень внимательный читатель. Корреспондент: В основе «Человека с мешком» есть образы не только фольклорные, но и заимствованные из других произведений, например из сказки Толстого «Золотой ключик». Вот только Мальвина... Она тут совсем не фарфоровая. И даже не кукла... Можно ли сказать, что в работе над этим персонажем вы обратились к оригиналу — сказке Карло Коллоди про Пиноккио? Или суть и роль Мальвины у вас свои собственные и ни к одной из двух историй не имеют отношения? Расскажите подробнее о вашей Мальвине. Сергей: Да, в повести я поиграл на схожести и различиях двух сказок, не обойдя вниманием философский анализ Пиноккио от Джордждо Агамбена. Мальвина из «Человека с мешком» также приобретает черты Бабы-яги — дарительницы и Яги-воительницы, охраняющей границу между навью, правью и явью. Она в некотором смысле выступает в роли помощницы главного героя. Корреспондент: Гнездо очень похоже на Глэйд из книги «Бегущий в лабиринте» Джеймса Дэшнера. Справедливо ли будет сказать, что при его создании вы вдохновлялись именно этой антиутопией? Или, возможно, был другой прототип? Сергей: Нет, я не читал «Бегущего в лабиринте». Но у Владислава Крапивина образ птичьего гнезда символизирует детство и переход между мирами, что согласуется с бэкграундом главного героя, хоть и остается не осознанным им. Корреспондент: А что насчет самого главного героя, Мотылева? Есть ли у него реальный или литературный прообраз? Сергей: Юрий Мотылев не имеет ни реального, ни литературного прообраза. В книге обыгрывается значение его фамилии, фамилии Илонки Огневой, его возлюбленной, и этимология имени Манджафуоко, Пожирателя Огня. Корреспондент: Насколько мне известно, в вашем прошлом была работа в практической медицине. Скажите, с точки зрения психиатрии насколько сюжет «Человека с мешком» реалистичен: может ли человек, не имея какого-то конкретного заболевания (например, шизофрении и т. д.), так глубоко погрузиться в дебри собственной фантазии, чтобы перестать отличать правду от вымысла? Сергей: Алкогольный делирий сам по себе протекает с помрачением сознания. Можно судить о том, что между ним и шизофренией существует глубокая и опасная связь. Корреспондент: А исцеление без вмешательства профессионала бывает? Что для этого нужно? Сергей: Нет, без профессиональной помощи тут никак не обойтись, и я бы не сказал, что история Юрия Мотылева заканчивается хеппи-эндом, но это уже спойлер. Корреспондент: Давайте подведем итог. Чем для вас лично является книга «Человек с мешком»? Какое значение имеет для вашего творчества? Сергей: «Человек с мешком» — это не только интересная история со скрытыми смыслами, аллюзиями, интертекстами, философией и психологией. Это сказание о выборе, верности, ответственности и жертвенности, где читатель вправе выбирать, какую позицию он займет по отношению к главному герою и какой вывод он сделает. Корреспондент: Кого вы бы включили в целевую аудиторию этого произведения и почему? Сергей: Фактически это книга для читателя любой возрастной категории: от юности до старости. Корреспондент: История действительно захватывает, завораживает и... в какой-то степени шокирует. Думаю, читателям будет интересно пройти по этому лабиринту сознания вместе с героями и сделать собственные выводы из фантасмагорий, которые встретятся по пути. Корреспондент пресс-службы издательской группы «Союз писателей» Екатерина Кузнецова |
|
|
|
|
Всего комментариев: 0 | |
