Классики и современники
«Внутри каждого человека — целый мир»
Корреспондент: Ксения, как вы относитесь к гипотезе о том, что мир — это лишь иллюзия, а не что-то материальное, как мы привыкли думать?
Ксения: Мне скорее близка мысль о том, что человек сам, осознанно или нет, создает свою реальность. Часто даже люди, живущие под одной крышей, могут воспринимать мир абсолютно по-разному и не подозревать об этом. И если бы они смогли увидеть мир глазами другого, их бы ждал сюрприз. А если рассматривать мысль «мир — иллюзия» в прямом значении, об этом интересно читать или фантазировать. Но глубже — это в любом случае будет метафорой внутреннего мира человека.
Корреспондент: Какие подтверждения этой гипотезы с позиции философии и физики вам известны?
Ксения: Так как я по профессии психолог, могу привести пример из психологии. Есть такой метод исследования восприятия человеком мира — техника репертуарных решеток. Если упростить, смысл в том, что какие-то характеристики окружающего мира человек на основе прошлого опыта объединяет между собой. Например: этот парень красивый, значит, он еще и добрый. Или: эта женщина грустная, значит, умная. И таких конструктов у каждого человека очень много. Мы сами не всегда понимаем, как видим мир, а увидеть мир другого бывает еще труднее.
Корреспондент: А сами вы замечали что-то такое, что могло натолкнуть на подобные рассуждения?
Ксения: Давно, во время учебы, я для своего исследования тестировала многих знакомых и заметила, как по-разному люди воспринимают качества одного и того же человека. Я и себя тестировала и поняла, что у меня есть связка «агрессивный — сильный». И с удивлением заметила, что у многих из опрошенных агрессия ассоциируется со слабостью. И уж совсем открытием стало для меня то, что человека, которого я вижу агрессивным и сильным, кто-то видит добрым и слабым.
Корреспондент: Слышали ли вы о мужчине, который провел 19 лет в коме, а потом, вопреки прогнозам врачей, очнулся? Все это время, пока был без сознания, он будто жил другую жизнь, а потом, вернувшись, спрашивал у матери о людях, которых в его настоящей жизни никогда не было. Что вы думаете о таких историях?
Ксения: Для меня это в первую очередь очень трагичная история. Потерять 19 лет жизни — это уже горе. А тому человеку пришлось еще переживать потерю своей второй жизни.
Корреспондент: Тут напрашивается вторая гипотеза. Можно ли предположить, что мы существуем в одном из миров мультивселенной и тот мужчина, как и герой вашего рассказа «Остановка», будучи на пороге смерти в нашей реальности, оказался в какой-то другой, такой же полноценной и настоящей, просто нам, здешним, незнакомой?
Ксения: На самом деле не так уж важно, настоящий тот мир или нет. Мужчина из вашего примера помнил о жизни в «том мире», испытывал привязанность к его обитателям, ему предстояло пережить потерю этих людей и своей жизни с ними. Эти чувства реальны и так же сильны, как были бы в нашем мире. В чем тогда отличие?
Корреспондент: Доводилось ли вам испытывать такое чувство, будто вы знаете человека, с которым никогда не общались, были в месте, куда точно не ездили, или делали что-то еще, что не укладывается в сценарий вашей биографии?
Ксения: Когда мне было лет пять, я была уверена, что умею летать. Причем это была не просто детская вера в чудо. Я хорошо помнила, как разбегалась по длинному коридору общежития, куда мы с родителями приезжали в гости, подпрыгивала, быстро-быстро махала руками и взлетала. А потом папа подхватывал меня на руки. Я долго потом верила, что я умею летать, просто пока не пробую, может, надо в то общежитие вернуться. Рассказывала эту историю папе и не понимала, почему он делает вид, что не помнит этого. Когда стала чуть старше, поняла, что, наверное, воспринимала как полет то, как быстро подхватывал меня на руки папа. Но до этого долго была уверена, что летать умею.
Корреспондент: А что насчет снов? Видели ли вы сны, по ощущениям абсолютно реальные, но о событиях, которые с вами пока не происходили? Если да, расскажите об этом.
Ксения: Вещие сны мне не снились, или я их не помню. Мне часто снятся места, которые я хорошо знаю, но в реальности их не видела. Например, снится лес из моего детства, и в нем поляна, которой на самом деле не было, но которая кажется знакомой. Я вообще считаю, что сон — полноценная часть нашей жизни, которой правит подсознание. И если со снами подружиться, можно понять что-то важное про себя. А еще я эти сюжеты из снов с изменением реальности использую в творчестве.
Корреспондент: Если бы у вас была возможность одним глазком, например во сне, заглянуть в другой мир мультивселенной и посмотреть на себя там, какой вы бы хотели увидеть Ксению Варфоломееву?
Ксения: Интересный вопрос. Версию себя, которая не упустила ни одной возможности, — наверное, нет. Буду еще завидовать самой себе (улыбается). Может быть, интересно было бы познакомиться с Ксенией из теневой реальности. Той, которая по полной пользуется тем, что в нашем мире считается слабостями или недостатками. Не знаю, как прошла бы эта встреча, но, возможно, мы бы могли чему-то друг у друга научиться.
Корреспондент: Каков главный посыл рассказа «Остановка»? Что за урок читатель может из него извлечь?
Ксения: Я бы сказала, не урок, а скорее надежду. Что горе можно пережить, а ошибки — исправить, даже если кажется, что все кончено.
Корреспондент: Когда сборник «Сбой матрицы» выйдет, будете ли вы читать рассказы других авторов? Что ожидаете найти? Возможно, еще одну иллюзию реальности или...
Ксения: Обязательно буду читать. Хочется познакомиться с другими мирами, созданными авторами, потому что, повторюсь, для меня мультивселенная — прежде всего про то, что внутри каждого человека — целый мир. И знакомиться с этими мирами очень интересно.
Корреспондент: Уверена, что миры, которые приоткроются вам на страницах «Сбоя матрицы», дадут богатую пищу для размышлений, а некоторые — станут откровением.
Корреспондент пресс-службы издательской группы «Союз писателей»
Екатерина Кузнецова
Комментарии (0)