Детские мечты в мире, матрица которого сбоит

«Сбой матрицы» — уникальный проект издательства «ИНОЕ», который пока находится на стадии предпечатной подготовки. Многие читатели с нетерпением ждут выхода книги. Поэтому мы решили немного скрасить их ожидание, побеседовав с авторами, чьи произведения войдут в сборник. Сегодня у нас на связи Виталина Устинова, автор рассказа «Щенок». Это история о том, как детская мечта воплотилась самым причудливым образом в засбоившей вдруг реальности.

Корреспондент: Виталина, когда вы были маленькой, мечтали о домашнем питомце? Сбылась ли эта мечта?
Виталина: Мне и мечтать особо не приходилось. Почти всегда дома были кошки. Я выросла кошатницей. Раньше кошки так долго не жили, как сейчас. Поэтому два раза, в промежутках между кошками, были и собаки. Первым — сеттероспаниель Рокки, второй — малый пудель Зара.

Корреспондент: Почему именно сюжет о мечте в стиле Астрид Линдгрен стал основой вашей страшилки для «Сбоя матрицы»?
Виталина: Астрид Линдгрен и ее сюжеты мне в голову в момент создания текста не приходили. За основу для направления мысли были взяты советские мультфильмы. Первый — малоизвестный «Котенок Филя и…» (1981). В нем котенок живет в городской квартире и мечтает поймать хотя бы одну мышь. Его приятель, маленький Змей Горыныч, превращает для котенка разные бытовые предметы в мышей. Так, что этого Горыныча-неудачника страшная самоваромышь с пастью, полной кипятка, едва не съела. Но все закончилось хорошо, это же детский мультик. Второй мультфильм — уже более известная кукольная «Варежка». И повесть Софьи Прокофьевой «Ученик волшебника». Там нарисованный и оживший кот Васька, выучивший одно-единственное заклинание, превращает всех и все подряд, опять же… в мышей. У них — все в мышей, а у меня — в собак.

Корреспондент: Что символизируют метаморфозы, произошедшие с вещами в квартире девочек? Может быть, подавленные детские желания, которые взрослые отказались исполнять? Или есть другое объяснение?
Виталина: В метаморфозах нет двойного дна. Девочка хотела собаку — она ее, так или иначе, получила. И желание она высказала прямо.

Корреспондент: Почему маленькая девочка своим желанием завести собаку запустила цепь кошмарных трансформаций утюгов и телевизоров? Как так вышло по законам придуманной вами реальности?
Виталина: Во-первых, Люба призвала «в свидетели» умершего отца. Сказала: «Папа бы меня понял». Вот он с того света и «понял», как смог. Поэтому первой в собаку начала превращаться именно папина галошница, сделанная его руками. Если бы сестры оставили эту тумбочку у себя, дождались бы ее полного превращения в собаку, ничего дальнейшего не случилось бы. А потом уже по факту наличия собаки — или воспитывать собакотумбочку как питомца, или убеждать ее превратиться обратно в галошницу. Но сестры выкинули тумбочку на мусорку. Поэтому реальность решила, что, видимо, тумбочка не годится. И начала превращать в собак остальные «объекты». Сперва те, которые валялись не на месте (орфографический словарь), или стояли отдельно от остальных вещей (самовар под хохлому), или просто подходили по размеру (утюг, цветок в горшке). Во-вторых, сестры правильно решили в конце концов — вернуть ту первую «собаку». Как только бывшая галошница вернулась домой, Люба извинилась перед ней и убедила ее стать обратно тумбочкой, превращения прекратились. Да и мама привезла из командировки настоящего живого щенка — этим действием «закрепила» реальность. Вещи, которые не превратились и которые начали, но не успели, уже и не превратятся.

Корреспондент: «Сбой матрицы» — проект о настоящих и вымышленных историях, которые могли бы произойти только в рушащемся (или сошедшем с ума) мире, буквально распадающемся на пиксели. Предположу, что ваша тумбочка в нечто наподобие собаки никогда не превращалась, но, возможно, какие-то необъяснимые события, намекающие на то, что реальность вот-вот развалится на части, вам доводилось видеть, слышать, ощущать?
Виталина: Моя собственная реальность давно уже держится на честном слове и силе воли. Примерно с 2017 года, когда мне установили инвалидность.

Корреспондент: Как вы вообще относитесь к сверхъестественному, мистическому, паранормальному? Оно есть только в нашем воображении да старых суевериях или существует рядом с нами, а мы не видим... до поры? Объясните свою точку зрения.
Виталина: К сверхъестественному, мистическому, паранормальному как к основе для творчества отношусь положительно. В реальной жизни — не верю. У любого «мистического» события, как правило, находится вполне рациональная причина. Если же причина до сих пор не найдена, то это значит: не там искали или искали не то; плохо искали; мозгами и техникой не дошли еще до того уровня развития, при котором эта рациональная причина станет очевидной.

Корреспондент: Если бы из-за сбоя в реальности вы вдруг получили сверхспособность, что бы это было: суперсила, бессмертие, возможность никогда не спать или что-то еще?
Виталина: Начну с основ. Вспомним авторскую сказку Успенского «Вниз по волшебной реке» и фильм на ее основе «Там, на неведомых дорожках…». С детства и до сих пор меня привлекает «суперспособность» Лиха Одноглазого. Именно такая, как в сказке, только чтобы подконтрольная разуму и воле, а не просто «в фоновом режиме» запускалась. В одной из моих вселенных-фанфиков у меня даже выведен такой злодей, с суперспособностью Лиха. И люди называют его суперспособность порчей.

Корреспондент: Хотели бы вы побывать в фэнтезийной, фантастической, мистической или хоррор-реальности? Вселенную какой известной книги выбрали бы для недельных каникул в нереальности? Почему именно там?
Виталина: Готова побывать в любой вселенной: мистической, фэнтезийной, хоррор-вселенной любого известного мне автора и даже в своих собственных вселенных. Но не в качестве гостя, туриста или, не дай бог, попаданца в кого-то! Мне чужой ответственности не надо, свою бы унести. Оптимальный вариант был бы такой: пусть герои/злодеи живут и действуют по канону, их реальность разворачивается, а я все вижу и слышу (они меня — нет) — и не вмешиваюсь. Смотреть в гуще событий, но и со стороны, молча, ничего не предпринимая. Идеальные каникулы! Я всю оставшуюся жизнь готова так провести.

Корреспондент: Перечислите книги и фильмы, которые в наибольшей степени повлияли на ваше творчество и, возможно, стали предтечей рассказа «Щенок».
Виталина: В детстве — все сказки, которые показывали в передачах «В гостях у сказки» и «Будильник» (там анонсы). Нравились иностранные: польские («Академия пана Кляксы»), чехословацкие, гэдээровские. Из советских — производства «Казахфильм», «Узбекфильм» (цикл сказок про Акмаля). Книги — тоже любые сказки, особенно сказки Отфрида Пройслера. Но и несказочную детскую литературу я читала в огромных количествах. В юности пошла уже более узкая специализация: Кинг, Кунц, Лавкрафт, Маккаммон. Любая фантастика, от советской (Беляев, Стругацкие, Гансовский, Росоховатский, Снегов) до зарубежной, какую можно было достать: Саймак (я знаю теперь, что он Симак), Уэллс, Гамильтон (хотя это, скорее, протофэнтези, цикл «Звездные короли» и «Возвращение на звезды»), Хайнлайн, Нортон, Абрахам Меррит. Толкин в переводе Муравьева и Льюис с его «Нарнией» тоже освоены. Из подражателей — Ник Перумов.

Корреспондент: Какие эмоции вы испытывали, когда рассказ был готов, и что чувствуете сейчас, в преддверии выхода сборника «Сбой матрицы»?
Виталина: Я рада, что эта крупица моего внутреннего мира по достоинству оценена снаружи.

Корреспондент: Это действительно очень здорово ощущается. Пусть и дальше редакторы и читатели с интересом встречают ваше творчество.

Корреспондент пресс-службы издательской группы «Союз писателей»
Екатерина Кузнецова