«Пределы возможностей мы ставим сами себе»

Уважаемые поклонники фэнтези, вопрос к вам: как насчет того, чтобы совершить небольшое путешествие в альтернативное прошлое и капельку поколдовать? Есть, правда, парочка нюансов: жить в ином 1917 году вам придется в чужом теле, и не факт, что удастся вернуться назад. Но ведь это такие мелочи в сравнении с возможностью овладеть магией и стать героем!

Виталий Стадниченко предлагает герою книги «Ледяной шторм и Огненный феникс», в недавнем прошлом студенту-историку МГУ, а теперь ученику магической академии и аристократу до мозга костей, большое приключение. Ну а библиофилам он дает возможность капельку расширить границы того, что они считают возможным.

Пока вы думаете, готовы ли прямо сейчас лечь спать, чтобы проснуться уже совсем не здесь и не сейчас, автор расскажет о том, что стоит за его книгой.

Корреспондент: Виталий, «Ледяной шторм и Огненный феникс» можно назвать фэнтези, но это будет обобщение множества поджанров. Расскажите, какие фэнтезийные направления там присутствуют?
Виталий: В голову сразу приходят «попаданцы». Вроде очевидно: Петр попадает в другое время, более того, в несколько иной исторический поток. Но такой ответ будет далеко не полным. Тут и альтернативная история, и магия. Даже романтическое фэнтези.

Корреспондент: Вы живете в Подмосковье, но события книги переносите в Петербург (реальный и альтернативный), а Москва становится оплотом магов-антагонистов. Почему? Как так получилось?
Виталий: Знаете, если честно, не люблю Москву, а вот Петербург мне понравился. Но в тексте это отразилось случайно. Может, так сработало подсознание…

Корреспондент: Перечислите ваши любимые места в Петербурге. Как они обыграны в альтернативном городе 1917 года?
Виталий: Я люблю весь Петербург, поэтому особо любимые места назвать трудно. И я описывал весь город. Особое место в моем произведении занимают разве что египетские сфинксы. Но это не место как таковое — это примета города.

Корреспондент: Кстати, чем обусловлен выбор года? Войн и междоусобиц в истории России было много: отправляй героя в любой период — и ему будет чем заняться. Почему вас привлек именно 1917 год?
Виталий: 1917 год мне близок — и по времени, и по историческому интересу. Тот период во многом определил нашу современность. Я пытался учиться на историка в Северном Магаданском университете. Но это было сразу после школы, и к самостоятельной жизни я оказался еще не готов. Так что Петра я списывал чуть-чуть с себя.

Корреспондент: Какие эпизоды реальной истории вы упоминаете в своей книге?
Виталий: Бой в Архангельске в Гражданскую войну во многом проходил так же, как описано у меня. С поправкой на магию, конечно же. А вот Черную речку, где в нашем мире состоялась дуэль Александра Пушкина и Жоржа Шарля Дантеса, я использовал чисто как декорацию для дуэли своего главного героя и его врага.

Корреспондент: Согласились бы вы отправиться в приключение по следам Петра? Как думаете, как повели бы себя на его месте?
Виталий: Нет, не согласился бы. Это пришлось бы расстаться с женой, перечеркнуть многое из своей биографии. Хорошо двадцатилетнему Петру. В свои двадцать я, наверное, согласился бы. Сейчас — я слишком здесь. Как я повел бы себя на месте Петра? Честно, не знаю. Надеюсь, достойно.

Корреспондент: Огонь или Лед? Какая магия ближе магу Виталию Стадниченко по духу?
Виталий: Огонь. Я слишком долго жил в обнимку с зимой, в Магаданской области, в Сусуманском районе. Поэтому от «льда» я устал.

Корреспондент: Петр/Александр понимает, что может делать вещи, на которые не способны местные маги, только потому, что не в курсе, будто это невозможно. Будет ли правильным предположить, что, по вашему мнению, наши способности ограничены исключительно барьерами, стоящими у нас в сознании? И я сейчас говорю не о магии.
Виталий: Да, это так. Пределы возможностей мы ставим сами себе. Все люди рождаются талантливыми, но не каждый верит в свой талант.

Корреспондент: Верите ли вы в сверхъестественное в реальной жизни? Каким оно могло бы быть здесь и сейчас?
Виталий: Верю. И это не магия и не мистика. Собственно, что мы не понимаем — это магия, фэнтези. Что понимаем — наука. Вот в чем и заключается разница между ними. Только в этом.

Корреспондент: Можно ли надеяться, что о приключениях мага Александра, ставшего студентом Петром в нашей привычной Москве, вы однажды напишете?
Виталий: Да, книга про Александра в нашем мире планируется. Надо только понять, как сделать ее интересной. Представьте себе, что одним из студентов МГУ им. М. В. Ломоносова становится практикующий маг, который охотно делится своими магическими познаниями с сокурсниками. Весь МГУ вздрогнет.
Корреспондент: Будь я лет на двадцать моложе, обязательно хотела бы оказаться в такой группе или как минимум сходить с ребятами-магами на пикник. Вдруг они и меня парочке заклинаний обучили бы.

Корреспондент пресс-службы издательской группы «Союз писателей» Екатерина Кузнецова