Выбор редакции - лучшее
«Когда мир вдруг перестаёт быть надёжным…»
На эту волнительную, тревожную, пугающую тему решила порассуждать писатель Анна Калюжная в рассказе «Трещины реальности», который уже совсем скоро будет опубликован на страницах сборника «Сбой матрицы». О том, что легло в основу произведения, какие мысли о возможности появления трещин в нашей реальности есть у автора, кто из ее коллег пишет о том же, получилось бы превратить рассказ в роман и о многом другом корреспондент пресс-службы издательской группы «Союз писателей» побеседовала с участницей нового проекта.
Корреспондент: Анна, авторы фантастики и фэнтези очень любят «трещины в реальности». А что, собственно, это такое? Как выглядит? И главное, как ощущается?
Анна: Для меня «трещина в реальности» — это не дыра в стене и не спецэффект. Это сбой в привычном порядке вещей, когда мир вдруг перестаёт быть надёжным. Выглядит она по-разному: часы идут назад, появляется предмет, которого не могло быть, дверь ведёт не туда, куда должна. Иногда трещина вообще не видна глазу — её чувствуешь: воздух становится гуще, тишина давит, запахи смещаются, будто ты оказался в чужом слое мира. Ощущается это как нарастающая тревога, дезориентация, будто пол уходит из-под ног, а привычные ориентиры перестают работать. В рассказе я хотела передать именно это: не столько «монстров», сколько ощущение, что реальность — тонкая плёнка, которая вот-вот порвётся.
Корреспондент: Встречались ли вам такие «трещины» в литературе других современных авторов? Что запомнилось более всего? Чем зацепило?
Анна: Да, конечно. Мне близки вещи, где мир ломается изнутри. Например, у Виктора Пелевина часто встречается ощущение иллюзорности реальности — это по-своему тоже трещины. Ещё вспоминаются тексты, где бытовая деталь вдруг становится проводником в нечто странное: забытый предмет, повторяющийся сон, «неправильная» фотография. Цепляет именно бытовая достоверность: когда сначала кажется, что это просто усталость, забывчивость, стресс, а потом понимаешь, что проблема не в тебе. Люблю, когда автор не спешит объяснять, а даёт читателю самому почувствовать этот холод между строк.
Корреспондент: Есть ли какие-то научные данные, которые свидетельствуют о возможности возникновения трещин в нашей реальности?
Анна: Если говорить строго научно, то «трещин в реальности» как физических дыр не существует. Но есть идеи, которые вдохновляют на такие образы. Например, квантовая суперпозиция и концепция мультивселенной: они позволяют представить, что параллельно могут существовать разные варианты мира. Парадоксы времени, когнитивные искажения или когда у многих людей совпадают ложные воспоминания — всё это даёт почву для художественного переосмысления. Для меня это не доказательство «сбоев», а скорее приглашение к размышлению: насколько наша реальность объективна и насколько она зависит от восприятия.
Корреспондент: Доводилось ли вам когда-нибудь видеть, слышать, чувствовать какие-либо искажения в привычном мире, которым вы не могли дать рационального объяснения?
Анна: Бывали моменты, когда мир будто замирал на секунду. Например, я захожу в комнату, точно знаю, что положила вещь на стол, а её там нет. Ищу — и нахожу в совершенно неожиданном месте, и остаётся странное чувство: будто кто-то переставил, пока я моргала. Или слышу слово, которое никто не произносил, или вижу тень, которая не может быть тенью. Рационального объяснения нет, а чувство остаётся. Я не утверждаю, что это «трещины», но такие мгновения очень цепляют воображение. Именно из таких ощущений и рождаются сцены вроде той, где коробка появляется на подоконнике.
Корреспондент: Давайте отпустим фантазию в полёт. Как бы выглядел мир, который пошёл трещинами и распался на части? Мог бы он существовать? Существовали бы в нём люди или иные разумные формы жизни? В частности, что ждёт ваших героев дальше?
Анна: Мир, который пошёл трещинами, был бы хаотичным и нестабильным. Пространства накладывались бы друг на друга, время текло бы неравномерно: где-то оно застыло, где-то мчалось вперёд, где-то шло назад. Ландшафт менялся бы на глазах: дома могли бы менять этажи, улицы — сворачиваться в петли, небо — становиться «зернистым», будто сигнал с помехами. Существование в таком мире было бы мучительным, но, думаю, люди бы выживали, приспосабливаясь к сбоям. Возможно, появились бы «островки стабильности» — места, где реальность держится крепче. Что касается Марка, Лены и Артёма, их ждёт попытка найти такой островок. Они будут искать источник сбоя, потому что осознают: пока они не поймут, откуда пришли «они», бежать бесполезно. Артём, вероятно, окажется самым чувствительным к трещинам, и именно через него семья сможет что-то узнать. Но цена этого знания будет высокой.
Корреспондент: С чего начиналась работа над рассказом из сборника «Сбой матрицы»?
Анна: С одной маленькой детали: я представила себе часы, которые пошли назад. Не плавно, а рывками, со щелчком. Этот звук — «тик-щёлк» — сразу дал нужную интонацию — тревожную, механическую, будто что-то сломалось в самом устройстве мира. Потом появилась семья: обычные люди, которым не нужны приключения, но реальность их не спрашивает. Я хотела показать, как страх проникает в быт: запах, который нельзя объяснить, фотография, которую не помнишь, слова ребёнка, которые потом будто стираются. Из этих деталей и вырос рассказ.
Корреспондент: Что было самым интересным: обдумывание идеи, составление плана, создание образов или, может быть, атмосферы?
Анна: Самым интересным было создание атмосферы. Идея и план важны, но именно атмосфера делает историю живой. Мне нравилось подбирать такие детали, которые работают на ощущение: тягучий дождь, металлический запах, шпингалет, который вдруг не держит, обрывок бумаги с одним словом. Образы героев тоже важны, но они должны существовать внутри этой атмосферы, а не отдельно от неё. Я старалась, чтобы читатель не просто «видел» сцену, а физически её чувствовал.
Корреспондент: С какими трудностями вы столкнулись, когда пытались нарисовать жуткую ситуацию, приключившуюся с обыкновенной семьёй?
Анна: Главная трудность — не скатиться в клише. Легко напугать монстрами, но сложнее — самой реальностью, которая становится враждебной. Нужно было сделать так, чтобы каждая странность выглядела правдоподобно и при этом усиливала тревогу. Ещё важно было сохранить баланс между «что происходит» и «что чувствуют герои». Марк, Лена и Артём должны были оставаться живыми людьми, а не функциями для передачи жути. Было непросто показать их страх и растерянность так, чтобы это не выглядело как истерика, а было именно человеческой реакцией на непостижимое.
Корреспондент: Какие эмоции вы бы хотели, чтобы испытал читатель, знакомясь с вашей историей?
Анна: В первую очередь — тревогу и напряжение. Но не только. Ещё я хочу, чтобы читатель почувствовал уязвимость героев и захотел им помочь, даже если это невозможно. Хочется, чтобы осталась лёгкая дезориентация после прочтения: будто ты сам на секунду увидел что-то «неправильное» в своём мире. И, возможно, желание оглянуться на привычные вещи чуть внимательнее.
Корреспондент: Как думаете, получилось бы у вас превратить этот рассказ в полноценный роман, в котором уже созданный мир будет раскрыт более объёмно и от лица большего количества героев? Можете прямо сейчас обрисовать его концепцию в теории?
Анна: Да, из этого рассказа вполне может вырасти роман. Концепция могла бы быть такой: «трещины» — это не случайность, а часть более масштабного процесса. Марк и его семья лишь одна точка, где сбой стал заметен, но есть и другие места и люди, столкнувшиеся с похожими явлениями. В романе можно было бы показать несколько параллельных линий: семья, учёный, который пытается найти научное объяснение, и человек, который уже давно живёт среди трещин и знает о «них» больше остальных. Постепенно герои начинают находить друг друга, и вместе они пытаются понять, что такое «они» и как остановить распад реальности. Финал мог бы быть неоднозначным: возможно, полностью починить мир не удастся, но можно будет создать «островки» стабильности и научиться жить в новом, изменчивом мире.
Корреспондент: Я заинтригована! С удовольствием почитала бы книгу, которую вы описали!
Корреспондент пресс-службы издательской группы «Союз писателей»
Екатерина Кузнецова
Комментарии (0)