Человек боится темноты. Не обязательно той, что наступает ночью. Мы боимся всего, чего не можем увидеть, понять и объяснить. Наверное, поэтому ещё с древности нам так нравится делить мир на две стороны: свет и тьму, добро и зло, истину и ложь, Бога и всё то, что находится по другую сторону от Него. Свет успокаивает хотя бы потому, что позволяет увидеть границы предметов. В темноте границы исчезают, знакомая комната становится чужой, а висящая на стуле одежда неожиданно приобретает очертания человека.
Разум делает примерно то же самое, что свет. Он даёт вещам имена, отделяет одно от другого и проводит границы. Вот человек, а вот животное. Вот добро или зло. Это реальность, это вымысел. Так проще жить и, наверное, невозможно мыслить иначе. Проблема возникает тогда, когда человек начинает верить, что проведённые им границы принадлежат не только его разуму, но и самой реальности.
Особенно странно это становится, когда мы пытаемся таким образом рассуждать о Боге.
Если Бог — Абсолют, Полнота, вне которой не существует второго независимого основания бытия, то, где заканчивается Бог и начинается то, что уже не имеет к Нему никакого отношения? И это не про дьявола. Вопрос кажется почти кощунственным, но только до следующего: если такое место действительно существует, насколько тогда Абсолют абсолютен?
И вот здесь привычная картина света и тьмы начинает трещать.
Мы очень легко оставляем Богу свет, добро, совершенство и истину, а всё остальное словно выбрасываем на обратную сторону мироздания. Там оказываются материя, несовершенство, страдание, зло, смерть. Получается почти уютная картина: здесь Бог, а там — Тьма.
Но «там» — это где, если Бог и есть Абсолют. Самодостаточный и самобытный, всепоглащающий и полноценный. А какой полноте можно говорить, если в такой картине чего-то нет? Нет боли, трагедии, страха и т.д.
01
Полнота, из которой невозможно выпасть
Именно с этого вопроса для меня начинается софианизм.Название связано с Софией — Мудростью, одним из центральных образов гностической традиции. Я использую древний гностический миф не как готовое описание устройства Вселенной, а как карту, которую можно попробовать прочитать иначе. В этом мифе существует Плерома — божественная Полнота, мир эонов. С Софией связана драма, после которой возникает ограниченный материальный порядок, а вместе с ним и Демиург — творец этого мира, не знающий всей Полноты. Тот, который считает себя единственным Богом, которым он не является.
Гностики увидели здесь трагедию. Я увидел странность и вот тут может заболеть голова от парадокса.
Если Абсолют действительно является Полнотой, куда могла упасть София? Нельзя выйти за пределы того, у чего нет внешнего предела. Нельзя тайно совершить что-либо там, куда Абсолют не имеет доступа. И нельзя создать совершенно независимую реальность внутри бытия, которое уже имеет своё основание в Абсолюте.
Тогда, возможно, София не разрушила совершенный мир, породив нашу несовершенную реальность. Возможно, через неё проявилась сама возможность конечного существования: формы, времени, материи, отдельности — всего того, из чего в итоге состоим мы. Она не предатель Бога, она естественное развитие Мудрости.
01 / Мудрость становится двором, телом, временем и отдельностью
Она не может знать и не действовать, она знает, как должно быть и творит согласно своей натуре. Проявляет материальный мир – тот самый мир, который дает и ограниченность Абсолюта внутри себя, нужный рост – поскольку Он не завершенная и завершенная форма. Но зачем?Это меняет отношение и к материи. Обычно ограничение хочется воспринимать как недостаток. Человек не вечен, не всеведущ, не всемогущ, занимает ничтожное пространство и живёт ничтожное по меркам Вселенной время. Но если убрать все эти ограничения, исчезнет и сам отдельный человек. Без границы не существует отдельного «я», без времени — становления, без тела — телесного опыта, без другого — встречи, любви и даже одиночества.
Материя не просто запирает нас внутри тела.
Она делает нас отдельными.
Правда, цена у отдельности есть. То, что имеет тело, можно ранить. То, что существует во времени, можно потерять. Тот, кто способен любить, способен остаться один. Возможность страдания появляется не обязательно потому, что материальный мир зол, а потому, что отдельное существование уязвимо.02
Демиург: инженер внутри собственной карты
И вот здесь на сцене появляется мой любимый персонаж этой истории — Демиург.Он не чудовище, хотя из него получилось бы неплохое чудовище для нашего журнала. Его гораздо интереснее рассматривать как сознание, которое существует внутри ограниченного мира, прекрасно ориентируется в нём, создаёт порядок и в какой-то момент совершает одну ошибку:
02 / Когда схема ограниченного мира принимается за весь мир
«Я вижу только это — следовательно, кроме этого ничего нет».Ох! Как часто вы, наверное, встречаете таких людей, которые не способны смотреть дальше своего носа!
Вот это уже действительно страшно. Потому что Демиург подозрительно похож на нас.
Человек тоже находится внутри реальности и никогда не видит её целиком. Мы воспринимаем мир через несколько органов чувств, собственное тело, память, язык и короткий отрезок времени, который называем жизнью. Из этих обрывков мы собираем картину существующего. Само по себе это нормально: другой картины у нас просто нет.
Но потом иногда происходит нечто удивительное. Существо, которое не знает даже того, что произойдёт с ним завтра утром, начинает совершенно уверенно рассказывать, как устроено всё бытие.
В софианизме человек поэтому немного похож на слепого котёнка. Он появляется внутри огромной реальности, не понимая практически ничего, постепенно открывает глаза, учится различать окружающее, нащупывает границы, ошибается и строит представление о мире из доступных ему частей. Проблема не в том, что котёнок слеп. Проблема начнётся, если, открыв глаза в одной комнате, он решит, что увидел всю Вселенную.
Именно здесь появляется гнозис. Не магическое знание, не тайный пароль и не инструкция по побегу из материального мира. Его смысл для меня значительно проще:
граница моего знания
не является границей бытия
И вот теперь можно вернуться к Тёмной стороне.
03 / Луч показывает фрагмент — но не исчерпывает реальность
Мы привыкли думать, что Тьма начинается там, где заканчивается свет. Но это только положение наблюдателя. Для самого предмета ничего не меняется от того, освещаем мы его или нет. Старый дом продолжает стоять ночью. Лес существует за пределами света фонаря. Человек остаётся человеком, даже когда мы отворачиваемся от той его стороны, которую не хотим видеть.То же самое происходит с реальностью. За границей нашего знания необязательно начинается зло. Там начинается неизвестное. Разница огромна.
Потому что неизвестное действительно может оказаться страшным. В человеке существуют жестокость, безумие и способность причинять зло. Софианизм не пытается превратить всё тёмное в добро и объявить зло иллюзией. Если существует свобода, существует и возможность поступить иначе. Человек способен любить и ненавидеть, спасать и уничтожать, говорить правду и лгать. Возможность противоположного не делает зло благом, но делает выбор настоящим.
Поэтому Тёмная сторона существует. Только, возможно, мы слишком быстро решили, что знаем, что именно находится во Тьме.
03
Тёмная дверь, которую нельзя дорисовать
Есть ещё одна дверь, перед которой вся эта философия пока останавливается. Смерть.Здесь особенно хочется начать сочинять. Пообещать продолжение, бессмертие души, возвращение в Полноту, новое рождение или хотя бы красивый свет в конце тоннеля. Человеку вообще трудно оставить дверь закрытой, если он знает, что однажды ему придётся через неё пройти.
Но я не знаю, что находится за ней.
Я могу утверждать только то, что смерть прекращает известную нам материально-временную форму человеческого существования. Всё остальное потребовало бы знания, которого у меня нет. И если я заполню эту темноту собственной красивой картиной только потому, что боюсь оставить её пустой, то сам превращусь в Демиурга, решившего, что его представление о мире и есть весь мир.
Возможно, именно здесь софианизм становится наиболее неприятным.
Он ничего вам не обещает.
Он не говорит, что за каждой тёмной дверью обязательно находится свет. Не утверждает и обратного — что за ней нас непременно ждёт чудовище. Он предлагает более трудную вещь: признать предел собственного знания и не путать этот предел с пределом существования.
Мы привыкли бояться Тёмной стороны мира.
Но существует и обратная сторона самой Тёмной стороны.
За страхом находится неизвестность. За неизвестностью — наша ограниченность. А за ней начинается реальность, которая совершенно не обязана помещаться в те несколько противоположностей, которыми человеческий разум привык её измерять.
Свет и Тьма.
Добро и зло.
Жизнь и смерть.
Мы стоим между ними и уверенно проводим границы.
А потом наступает ночь, свет гаснет — и выясняется, что исчезли только наши ориентиры.
Комментарии (0)