Пролог
«Сколько можно?» — думал Алексей, стоя у знакомой калитки. То её нет дома, то ей некогда, то опять какие-то нерешаемые проблемы. Он уже устал от этих отговорок, от этой вечной недосказанности. Пожалуй, хватит. Больше он сюда не придёт. Пусть Наташка думает что хочет. Он просто устал.
Спустя восемь месяцев
В классе было шумно: кто-то болтал, кто-то рисовал на парте, кто-то слушал музыку в наушниках. Лёха сидел, уставившись в окно, и почти не слушал, что происходит вокруг. К нему подошла Оксанка:
— Можешь подойти к моему дому сегодня, часов в шесть? С тобой хочет поговорить один человек. Даже не спрашивай кто. Придёшь — всё узнаешь. Ничего страшного не случится.
— Ладно, постараюсь, если не забуду, — равнодушно бросил Лёха.
Он и правда почти не думал о предстоящей встрече. Просто шёл по улице, рассеянно глядя по сторонам. Но когда подошёл к калитке Оксанки, сердце вдруг ёкнуло: у забора стояла Наташа. Та самая, которую он бросил восемь месяцев назад.
Как только Лёха приблизился, Наташа тут же отозвала его в сторону:
— Куда ты пропал? Я так ждала… Но не хочу никаких оправданий. Я просто хочу быть с тобой. Как ты на это смотришь?
— Никак не смотрю, — холодно ответил он. — Всё, что хотел, я сказал своим поступком восемь месяцев назад. И менять ничего не хочу. До свидания.
Он развернулся и пошёл прочь, стараясь не замечать её взгляда.
Спустя ещё восемь месяцев
На вечеринке у одноклассника Лёха был одним из самых беззаботных: смеялся, шутил, делал вид, что его вообще ничего не волнует. Пока дверь не открылась и в квартиру не вошла Наташа.
Сначала он старался не смотреть в её сторону. Но она подошла сама.
— Я по тебе скучала. А ты?
— Нисколько. Даже не думал о тебе. Что тебе опять нужно?
— Ничего. Только чтобы ты был со мной. Я тебя люблю.
И прежде чем он успел что-то сказать, она поцеловала его. Лёха не ожидал этого, но поцелуй ему понравился — и он ответил. В тот момент ему казалось, что это просто мгновение слабости. Но именно оно стало точкой отсчёта для всего, что случилось дальше.
Прошло восемь лет
Алексей теперь был важным человеком: работал в крупной компании, курировал несколько угледобывающих предприятий. Работа была хлопотной, но приносила хороший доход.
Вернувшись домой после трудного дня, он зашёл в квартиру, которую купил благодаря этой самой работе. Включил свет, переоделся, помыл руки и начал готовить свой привычный холостяцкий ужин — жареную картошку с корнишонами.
Поев, он вышел покурить на балкон. Эту привычку он подхватил ещё в студенческом общежитии. Стоя у перил, Алексей смотрел вниз, во двор, где мальчишки бегали и играли в догонялки.
«Вот бы туда, в это беззаботное детство», — подумал он.
Докурив и затушив сигарету, он заметил старую коробку в углу балкона. В ней хранилось всё, что связывало его с прошлым: фантики, старые тетради, шкатулки, записки от девчонок, школьные мелочи. Среди этого хлама он нашёл свою старую тетрадь со стихами.
Стихами их назвать было сложно — так, подростковое баловство. Он начал листать, иногда посмеиваясь над собственной наивностью. Но потом добрался до трёх стихотворений, которые когда-то посвятил Наташе.
Первое начиналось так:
Ухожу, не могу, сколько можно ждать у двери?
Позабуду я тебя — невеликая потеря.
Стоило ему прочесть эти строки, как в голове всё поплыло. Буквы задрожали, мир потемнел, и Алексей потерял сознание…
…Очнулся он у той самой калитки, будто и не было всех этих лет. Перед глазами снова мелькали те же мысли: «Сколько можно ждать… то её нет, то некогда…» Но сейчас внутри что-то дрогнуло.
«Но, наверное, всё-таки подожду. Ведь я хочу с ней быть. Она мне нравится».
Из переулка показалась Наташа.
— Ты опять пришёл? Зачем? Ты должен был всё понять ещё пять минут назад, но, видно, не понял. Я с тобой не хочу быть. Уходи.
Лёха побрёл в сторону дома, думая, что надо было уйти раньше. Гораздо раньше.
А потом он снова очнулся — на этот раз в мягком кресле. Шея затекла, в руке была бутылка недопитого пива. Зазвонил телефон.
— Это я, Дима. Ты опять пьёшь? Сколько можно переживать из-за этой Наташки?
— Да не пью я.
— А что тогда делаешь? Сейчас десять утра, а ты до сих пор не на работе. На обеде я к тебе заеду, надо приводить тебя в чувство.
В трубке раздались короткие гудки. Алексей положил телефон и пошёл к холодильнику. Открыл новую бутылку, сделал глоток и подумал: «А жизнь не такая уж и плохая». Он включил телевизор и начал бездумно переключать каналы, сам не понимая, что с ним происходит. Последнее, что он помнил, — как читал стихи на балконе.
Вскоре раздался звонок в дверь. На пороге стоял Дмитрий.
— Заходи, — устало сказал Алексей.
— Во что ты превратился? Небритый, неопрятный… От тебя пахнет как от человека, который давно сдался. Хватит убиваться из-за неё. Алкоголь не поможет, только погубит. За эти восемь лет ты сам себя стёр.
— Хватит нравоучений. Я не понимаю, что со мной происходит. Я читал стихи — и вдруг оказался в прошлом.
— Ты несёшь бред. От спиртного у тебя уже галлюцинации.
— Какие галлюцинации? Сейчас принесу тетрадь, сам всё увидишь.
Алексей вернулся с балкона с тетрадью, нашёл три стихотворения о Наташе и начал читать второе:
Попросила ты прийти, попросила — что ж такого?
Хочешь, чтобы был с тобой, умоляешь, просишь снова.
Строчки снова задрожали. Дмитрий бросился к нему, но Лёха бесследно исчез…
— …Куда же ты пропал? Я тебя так ждала. Но не хочу оправданий. Просто хочу быть с тобой. Как ты на это смотришь?
— Прекрасно. Я много думал о нас. За эти восемь месяцев я понял, что не могу без тебя. Ты мне нужна.
Лёха обнял Наташу, и в глазах потемнело. Он потерял сознание.
Он очнулся в светлой спальне. Солнце заглядывало в окно. Повернув голову, он увидел рядом Наташу. Она открыла глаза.
— Как выспался, милый? Готов съездить на пикник?
— На какой пикник? Я вообще не понимаю, где я.
— Мой муж, как всегда, шутит.
— Муж?
— Да ладно, хватит прикалываться.
Наташа прыгнула на него и принялась целовать. Алексей на секунду замер: «Если это снова из-за стихов, значит, я могу менять реальность. Надо этим пользоваться».
— Ну ладно, на пикник так на пикник. Собирайся.
Они быстро собрались и вышли во двор, где стояла их машина.
— Ну что, пойдём к нашей «Королле»? — спросила Наташа.
— У нас ещё и машина есть?
— Хватит сегодня шутить, надоел уже.
У багажника Алексей замер на мгновение, будто пытался удержать ускользающие воспоминания. Потом открыл багажник, положил сумки, открыл дверь для Наташи, обошёл машину и сел за руль. Подмигнув ей, завёл двигатель. Тёмно-синяя «Тойота» выехала со стоянки и покатилась по сонному утреннему городу.
Наташа напомнила, что они едут на загородную турбазу вместе с друзьями — Димкой и его женой Светкой.
— Как поживает твоя мама? — спросил Алексей.
— Да ничего, потихоньку. Может, не будем сегодня о родителях? — попросила Наташа и начала щекотать его. Алексей рассмеялся и стал щекотать её в ответ, не замечая, как отпустил руль. Машину резко дёрнуло влево, на встречную полосу, прямо под колёса огромного грузовика.
Наташа закричала. Алексей дёрнул голову, схватился за руль, попытался вывернуть, но было поздно. Удар был мгновенным. Боль пришла не сразу — сначала мир будто замер. В ушах стояла такая глухая тишина, словно кто-то плотно заткнул их ватой, и от этой неестественной тишины становилось даже страшнее, чем от самого удара. Алексей видел только небо — перевёрнутое, расплывчатое, будто нарисованное дрожащей кистью. Оно качалось, плыло перед глазами, и он никак не мог поймать фокус.
Левая рука не слушалась совсем. Он едва повернул голову, чтобы взглянуть на неё, и сердце ухнуло куда-то вниз: плечо было вывернуто, а из-под разорванной ткани куртки проглядывало что-то неестественно острое. Дышать получалось с трудом: каждый вдох отдавался горячей колючей болью в правом боку, будто внутри сжимали кулак.
Он попробовал приподняться, опереться на здоровую руку, но земля вдруг поехала куда-то вбок, а перед глазами всё поплыло. На мгновение ему показалось, что он снова падает, и только усилием воли он удержался от того, чтобы не закрыть глаза и не сдаться этой слабости. В груди билась одна упрямая мысль: «Нельзя. Надо встать. Наташа…» — и этого хватило, чтобы снова попытаться подняться.
Врачи приехали быстро. Наташу положили на носилки и занесли в машину. Алексей сел рядом с ней. Экипаж скорой помчался в больницу.
Алексей с трудом осознавал, что происходит вокруг. Боль от полученных травм постепенно отступала под натиском обезболивающих, но ощущение реальности всё ещё было размытым.
Медсестра наложила гипс на его сломанную руку, стараясь не причинять лишней боли. Алексей старался не двигаться, чтобы не спровоцировать новый приступ боли.
Наконец из операционной вышел врач и подошёл к нему.
— К сожалению, мы не смогли спасти вашу жену. Мне очень жаль.
— Нет, этого не может быть. Вы меня обманываете! — крикнул Алексей.
— Мне незачем вас обманывать. Я понимаю вашу боль. Я сам когда-то потерял жену.
— Вы не можете меня понять!
Алексей выбежал из больницы, поймал такси и поехал домой. Он знал, что делать. Нужно найти третье стихотворение и снова всё изменить.
Он ворвался в квартиру, выбежал на балкон, схватил тетрадь и начал читать:
Ты меня поцеловала и наделала проблем,
Ты прекрасно понимала — не люблю тебя совсем…
Мир снова потемнел…
…Лёха снова оказался на той самой вечеринке восьмилетней давности. Перед ним стояла Наташа.
— Я по тебе скучала, а ты?
— Нисколько. Даже не думал о тебе. Что тебе нужно?
— Ничего, кроме того, чтобы ты был со мной. Я тебя люблю!
Она потянулась к нему, чтобы поцеловать, но он резко оттолкнул её.
— А я тебя не люблю. Ты мне не нужна. Отстань наконец.
Наташа залепила ему пощёчину — и это было как удар под дых. Лёха рухнул на пол.
Очнувшись, он увидел рядом Димку. Тот смотрел на него широко раскрытыми глазами.
— Мистика какая-то! Ты куда пропадал?
— А ты мне не верил.
— Мистика или нет, но пить и убиваться хватит. Надо становиться человеком. Тебя после той вечеринки восьмилетней давности не узнать.
— Что случилось на той вечеринке?
Димка вздохнул:
— Ты сказал Наташке, что она тебе не нужна. Она выбежала в подъезд и… перерезала себе вены. Ты этого не помнишь? Вот почему ты и спился. Не из-за пива, а из-за чувства вины.
У Алексея в голове будто щёлкнуло.
— Дим, помоги найти моё самое первое стихотворение.
— Конечно.
Они начали перебирать страницы.
— Вот оно, — сказал Дима.
— Приготовься. Сейчас я снова исчезну.
Лёха начал читать:
Познакомился с девчонкой, мне понравилась она,
Предложил ей погулять — она ответила мне «да»…
Дима смотрел на пустое кресло, где секунду назад сидел его друг…
…Алексей снова был в школе, на перемене. У окна стояли девчонки, одна из них строила ему глазки. Он подошёл к ней:
— Привет. Ты мне глазки строишь? Хочешь познакомиться?
— Да. А ты против?
— Да, я против. Не общайся со мной. Избегай меня. Я принесу тебе только смерть.
Наташа покрутила пальцем у виска, развернулась и ушла…
…Алексей очнулся на балконе. В руках он держал тетрадь. Он понял: он вернулся к самому началу своего путешествия. Больше не нужно было ничего менять.
Он сходил на кухню за спичками, вернулся на балкон, чиркнул спичкой и поджёг тетрадь. Пламя быстро охватило страницы, и он бросил её вниз. Тетрадь упала на асфальт и сгорела. Ветер подхватил пепел и разнёс его по двору.
— Лучше жить в настоящем и не знать, что будет в будущем, чем бегать по прошлому и ломать своё настоящее, — тихо произнёс он, зашёл в квартиру и закрыл балконную дверь.
Эпилог
Алексей ехал на работу и остановился на перекрёстке. Посмотрел влево — и обомлел. В соседней машине за рулём сидела Наташа. Живая, невредимая, будто ничего и не было.
«Как хорошо, что она меня не знает, — подумал Алексей. — И как тяжело, что я знаю её».
Комментарии (0)