рада твоему появлению

и я рада!

Я не знаю, когда мы окажемся в зоне огня,

Иринка! Как страшно! Хоть бы это поскорее закончилось! И вам и нам - всем мирного неба.

Потому и прошу: отвечай мне на письма почаще.
Говори ерунду, нынче каждое слово в цене,
Напиши о делах, о погоде, засушливом лете.

Ты молчишь, погружаясь всё глубже во мрак,
Я иду за тобой, но боюсь, моих сил не хватит,

Я не знаю, когда мы окажемся в зоне огня,
Будет солнечный день или город окажется спящим.
Я не знаю, когда этот ужас коснётся меня,
Потому и прошу: отвечай мне на письма почаще.
Говори ерунду, нынче каждое слово в цене,
Напиши о делах, о погоде, засушливом лете.
Только ты ничего не проси рассказать о войне -
Я боюсь, что об этом тебе не сумею ответить…

Я не знаю, когда мы окажемся в зоне огня,
Будет солнечный день или город окажется спящим.
Я не знаю, когда этот ужас коснётся меня,
Потому и прошу: отвечай мне на письма почаще.

Ты молчишь, погружаясь всё глубже во мрак,
Я иду за тобой, но боюсь, моих сил не хватит,
Чтобы всё изменить.

Чтобы всё изменить. Я не знаю: ты друг мне, враг?

Чтобы всё изменить. Я не знаю: ты друг или враг?

Я не знаю, когда мы окажемся в зоне огня,
Будет солнечный день или город окажется спящим.
Я не знаю, когда этот ужас коснётся меня,

Дыхание задержи,
Только пара минут у тебя, чтобы сделать выбор.

...не всплывай без меня...

Господи, если бы мы могли хоть чем-то вам помочь...

Теперь я тоже почувствовала твоё сомнение: "написала не знаю что". Но именно почувствовала. Нет, все изменения вижу. Но почему и как они пошли на пользу стиху - объяснить не могу ) Маленькое чудо

созвучно до дрожи. Иринка...

И нечего добавить, Ирочка... Сердце сжимается...

Репуташка, Ирка!

Ир, мурашки по коже и паралич конечностей. Господи, если бы мы могли хоть чем-то вам помочь...

... спасибо...

И уже заполняют пространство чужие слова,
В белом небе парит невесомо светящийся шарик
И улыбка мадонны склонившейся нежно к тебе...
Пьёшь молочный нектар, погружаясь в блаженство и негу.
Так не скоро ещё будет дождь с обожжённых небес,
Дождь, чей холод в судьбе равносилен летящему снегу.

Ты не жди понапрасну - неласковый этот дождь.
Просто время разлуки удобного ждёт момента,
Ты молчишь и вздыхаешь. Он знает, что ты уйдёшь,
Будет старый механик обратно крутить киноленту
И показывать всё, через что вы однажды прошли:
С замиранием сердца художник рисует картину,
Ты его узнаёшь? Это твой эксцентричный Дали,
Он рисует часы, обнажённую женскую спину,
И окно. Безмятежно спокоен глубокий залив.
Из реальности ломанной сотканный мир сновидений...
Ты любуешься им, до чего же сейчас терпелив
Тот, чья жизнь - эпатаж! Слабовольный художник и гений.
Это он для тебя дивный мир превращает в холсты,
Ты повсюду на них, он твоей лучезарность болен.
Будет ночь холодна, будет дом обречённо пустым,
Ты устанешь ему потакать, отказавшись от роли...
А теперь, посмотри, видишь, райские кущи и сад,
И тропинку в саду? Там идут совершенные двое,
Для которых не будет уже возвращенья назад,
Потому что сознание их - воплощенье земное.
Но пока они счастливы. Смерти и времени нет.
Нет ещё никого, кто посмотрит с упрёком им в спину.
Это снится тебе. Сонных окон коснётся расвет
И рука акушерки привычно зажмёт пуповину,
Так легко и обыденно связи твои разорвав.
Ты пытаешься помнить о прошлом, но что-то мешает,
И уже заполняют пространство чужие слова,
В белом небе парит невесомо светящийся шарик
И улыбка мадонны склонившейся нежно к тебе...
Пьёшь молочный нектар, погружаясь в блаженство и негу.
Так не скоро ещё будет дождь с обожжённых небес,
Дождь, чей холод в судьбе равносилен летящему снегу.

...Нет ещё никого, кто посмотрит с упрёком им в спину.
Это снится тебе. Сонных окон коснётся рассвет
И рука акушерки привычно зажмёт пуповину,
Так легко и обыденно связи твои разорвав.
Ты пытаешься помнить о прошлом, но что-то мешает,
И уже заполняют пространство чужие слова,
В белом небе парит невесомо светящийся шарик
И улыбка мадонны склонившейся нежно к тебе...
Пьёшь молочный нектар, погружаясь в блаженство и негу.
Так не скоро ещё будет дождь с обожжённых небес,
Дождь, чей холод в судьбе равносилен летящему снегу.

Это снится тебе. Сонных окон коснётся расвет
И рука акушерки привычно зажмёт пуповину,
Так легко и обыденно связи твои разорвав.
Ты пытаешься помнить о прошлом, но что-то мешает,
И уже заполняют пространство чужие слова,
В белом небе парит невесомо светящийся шарик
И улыбка мадонны склонившейся нежно к тебе...
Пьёшь молочный нектар, погружаясь в блаженство и негу.
Так не скоро ещё будет дождь с обожжённых небес,

Будет старый механик обратно крутить киноленту
И показывать всё, через что вы однажды прошли:
С замиранием сердца художник рисует картину,
Ты его узнаёшь? Это твой эксцентричный Дали,
Он рисует часы, обнажённую женскую спину,
И окно. Безмятежно спокоен глубокий залив.
Из реальности ломанной сотканный мир сновидений..

Он знает, что ты уйдёшь,

видишь, райские кущи и сад,

Это снится тебе.

Ты пытаешься помнить о прошлом, но что-то мешает,

Пьёшь молочный нектар, погружаясь в блаженство и негу. Так не скоро ещё будет дождь с обожжённых небес

Говори, я смогу оценить этот дикий бред,
Потому что сама забрела в зазеркалье судеб.

В белом небе парит невесомо светящийся шарик
И улыбка мадонны склонившейся нежно к тебе...
Пьёшь молочный нектар, погружаясь в блаженство и негу.
Так не скоро ещё будет дождь с обожжённых небес,
Дождь, чей холод в судьбе равносилен летящему снегу.