Дон Кихоты То героями, то злодеями – кабальеро в дымных плащах. Бродят барышни Дульсинеями, и балконы вязнут в плющах.

Я давно не хожу по грибы и по ягоды – тоже, но ещё не прошу у судьбы: «Эх, была бы моложе…».

А строка в предосеннем хмелю не сравняется с вешней:

А строка в предосеннем хмелю
не сравняется с вешней:
ни истерики в ней, ни страстей –
чем острей, тем короче.
И не нужно уже скоростей
и беспамятной ночи.

поэт всегда встаёт в незримый ряд, где меж собой о чем-то говорят уже не голосá – стихотворенья.

Но там, где станут хрупкими края, на басни разменяют соловья и баснями накормят напоследок.

И память усмехается со стен, передавая этот странный ген от слова – к слову и от слова – к сердцу.

Стоит июль. Сочится в листьях – лето.
И безмятежность тянется, как мёд.

На пальцах – мёд, ещё не ставший мёдом, – его возьмёт случайная пчела. И сладко пахнет летняя погода – и завтра, и сегодня, и вчера…

Стоит июль. Сочится в листьях – лето. И безмятежность тянется, как мёд.

Что оставлю – то и останется,
и не будем корчить ханжу:
я живу страницей – и странницей
по страницам тенью хожу.

Вина моих расставаний уже не терпкие, высохли пряники, в нитку иссохла плеть прошлых историй, какую из них ни встреть:

глаз настоящего в золоте видит медь.

где строчки, наподобие дождя, случаются всё длительней и чаще и осень, промотавшая деньгу, как дамочка с заморского курорта, бежит и, спотыкаясь на бегу, помянет вслух то Господа, то чёрта,

как будто осознав первооснову всего, что зарождалось вдалеке, сорвать губами ягодное слово и подержать его на языке…

В чужих разночтениях фраз неизбежны утраты, и собственной речи не выпомнить сути начал,

птицами разлетаются мысли – легки и невáжны, словно утратило таинство эхо историй бумажных, –

как износившееся платье, воспоминанья надевать, равнять забвенье с благодатью и ничего не забывать.

ещё не распахнувшаяся даль
пророчит журавлиные отлёты,
и вечер, нажимая на педаль,
скрывается за ближним поворотом.

как будто осознав первооснову
всего, что зарождалось вдалеке,
сорвать губами ягодное слово
и подержать его на языке…

Жёлтые окна

птицами разлетаются
мысли – легки и невáжны,
словно утратило таинство
эхо историй бумажных,

как износившееся платье,
воспоминанья надевать,
равнять забвенье с благодатью
и ничего не забывать.