Скончалась осень, отзвенело и распаялось серебро
Хрустальных рос, попыток смелых, и колокольчиков – в ребро.
Перетекая по ладоням, за рукава стремится сок
Калины огненных симфоний, но ограняется – в песок.
Морозом горечь подсластила, ее намеки мне ясны:
В холодных днях – такая сила, без них бы не было весны!
Венок калиновых рубинов мне не к лицу еще пока,
И я не знаю половины секретов горького глотка.
Я плавно в зиму погружаюсь, снежинки редкие ловлю,
К траве – испытываю жалость, цветы последние – люблю.
Мне, ищущей живую ветку, сквозь стекла видится всерьез,
Как филигранную розетку рисует юноша-мороз…
Сегодня полдень – бело-синий, с прищуром – светится хитро,
На красном жаре слёз калины кует он снова – серебро!

Ни в кислом, ни в соленом, ни в горьком, ни в сладком нет настоящего вкуса. Настоящий же вкус неощутим. Ни незаурядный ум, ни поразительный
талант не есть достоинства настоящего человека. Достоинства настоящего человека неприметны. (Афоризмы старого Китая)

ведь опять ты за стеклом! а ощущения, что прежде описаны, - они снаружи все!

Перетекая по ладоням, за рукава стремится сок
Калины огненных симфоний, но ограняется – в песок.

Поздравляем Марину Зейтц с выходом электронного сборника "Пародии и юмор от Марины"

Песок заносит выцветшие дюны,
Как дно далекой северной реки.
Там ждет меня – чеканным абсолютом,
Надгробным камнем - выточенный стих.

…Я просыпаюсь зимним, ясным утром.
И – к черту все! Как нынче воздух – тих…

С новой книжечкой, Мариша!

Как мантру повторяю рифморяд -

станет к ночи дар строфы - червивым

В строку втыкаюсь – сломанным пером!

Снег пока еще – безгрешный,

Видно, бьет снежок картечью, раз петляет вислоухий,

Косится кот лимонным глазом,

Лепят слепки слепых стрекоз,

Хрустальным узником лишений,

Любовь к стихосложению – главенствуй,
Мой разум все преграды перерос:
Опорой зыбкой - слов несовершенство!
Лишь кобра - опирается на хвост.

Я погружаюсь в плавные раздумья,
Как мантру повторяю рифморяд -
И вижу дервиша в плаще, за ним бреду я,
Без маски – в стихотворный маскарад.
Там карусели вьются - по спирали,
Там в грязь летят - с крылатого коня,
Старик зовет: скрипучий ритм сандалий,
Покров его - желанны для меня.
Я озираюсь – гомон хлопотливый,
В базарный полдень суетен народ,
Ведь станет к ночи дар строфы - червивым,
Поэт – души нахваливает плод…
Полощут флаги звонкие катрены,
В поток сознаний - в омут голова.
Миксантропично- дивные сирены
Перебирают лапками слова.
К заходу солнца - горбятся лопатки,
Глаза слезятся, жаждой сохнет рот.
Вот - мой отец… Бредет походкой шаткой,
С нектаром флягу – старец подает.
Как льется стих! Звучит финальной нотой,
И вечность - ожидает за углом,
А я сминаю лист в попытке сотой,
В строку втыкаюсь – сломанным пером!
Я - снова в одиночестве. Средь шума
Не услыхать божественной строки.
Песок заносит выцветшие дюны,
Как дно далекой северной реки.
Там ждет меня – чеканным абсолютом,
Надгробным камнем - выточенный стих.

…Я просыпаюсь зимним, ясным утром.
И – к черту все! Как нынче воздух – тих…

Стихи – стихия для страдальцев,
Лимонной корочкой луны
Полночных радостей сыны –
Они сластят печали пальцы,

Они берут в ладони капли
Тягучих оттепелей зим!
Давай и мы декабрь пленим,
Открыв ему – сердечный клапан.

Он колокольцем прозвенит,
Стечет в артерию на шее -
Хрустальным узником лишений,
Рекой, затянутой в гранит.

Там спит святое рождество:
Цветная аура эстета.
Как запах хвойного секрета -
Предчувствий строчек - ремесло.

Волной кладет поклоны – Верфь,
Вослед поэтам смотрит Ангел,
Но гулко катятся жестянки
За ними, словно адский шлейф.

Бредут вдоль скованной Невы…
И каждый, как младенец, счастлив!
Они заглядывали в ясли
Намного раньше, чем волхвы.