[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 6 из 6«123456
Литературный форум » Наше творчество » Творческая гостиная » И коей мерой меряете... (Маме моей посвящаю)
И коей мерой меряете...
Ла-Ра
Дата: Четверг, 12.01.2017, 09:23 | Сообщение # 126
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1828
Награды: 31
Репутация: 91
Статус: Offline


IP
Эх... Ну и беда с этими правдами-неправдами. Одно греет, нашла она свою судьбу, точно знаю :)

От себя не убежишь...
АНИРИ
Дата: Четверг, 12.01.2017, 09:50 | Сообщение # 127
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1723
Награды: 12
Репутация: 40
Статус: Offline


IP
:)

=мини-повесть он-лайн
mazhorina-tatjana
Дата: Четверг, 12.01.2017, 11:59 | Сообщение # 128
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 6434
Награды: 138
Репутация: 290
Статус: Offline


IP
Цитата АНИРИ ()
Часть 2. Глава 3
Обман

Ира, такая захватывающая повесть, что я просыпаюсь и ложусь спать - проверяю: не добавилось ли чего...
Боюсь предполагать последствия, просто буду ждать...


Моя авторская библиотека
АНИРИ
Дата: Четверг, 12.01.2017, 17:36 | Сообщение # 129
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1723
Награды: 12
Репутация: 40
Статус: Offline


IP
Привет девочки. История у меня то катится, то стопорится. То что было, как будто спускают сверху, час назад я еще не знала что будет, и вдруг, как открыли занавес.

=мини-повесть он-лайн
Ла-Ра
Дата: Четверг, 12.01.2017, 19:02 | Сообщение # 130
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1828
Награды: 31
Репутация: 91
Статус: Offline


IP
Цитата АНИРИ ()
То что было, как будто спускают сверху, час назад я еще не знала что будет, и вдруг, как открыли занавес.

Ты, главное, успевай записывать! Вселенная не терпит пренебрежения...


От себя не убежишь...
АНИРИ
Дата: Пятница, 13.01.2017, 10:28 | Сообщение # 131
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1723
Награды: 12
Репутация: 40
Статус: Offline


IP
Глава 2. Часть 4.
Кувшинки


маме моей посвящаю

Всю дорогу Ирка висела обезьянкой у Гели на шее и щекотно дышала. Она вцепилась в мать ручонками и отпускать не хотела, в принципе. Так они и дошли, по очереди волоком перетаскивая чемодан по пышной деревенский пыли. Жара уже стояла над степью, дремотно обволакивая придорожные седые чертополохи и подсолнухи. Миновали цыганский двор, старую березу, которая вроде стала меньше ростом, но мощнее, коряжистее. Прошло то всего ничего, два года, а все вдруг показалось Геле совсем другим, стареньким, приземистым, жалким. Прямо перед домом, в небольшой лужице, оставленной ночным дождем и чудом не испарившейся на такой жаре, сидел смуглый, кудрявый пацаненок, чуть постарше Ирки и ляпал замузганными ручонками по грязи. Он вытаращил огромные синие глазюки и смотрел на чуднУю процессию, ползущую мимо.

- Офка.
Ирка попыталась выскользнуть из Гелиных рук. - Офка!

- Это Вовка, Райкин. Там у них целый питомник, понародили и бабке сбросили. Райка, слышь, вся синяя ходит, муж лупит ее, что сидорову козу, тут милиция даже приезжала, уж не знаю кто вызвал. И Чергэн тоже своего малого притащила.

Анна устало прислонилась к калитке полисадника, вытерла пот.

- У нее второй-то в таборе помер, говорят лошадь затоптала, их же. И вроде помешалась она, дурная стала, никого не узнает, все карты кидает, целыми днями, да на коне носится по степи. Я сама не видела, но люди говорят. Ты вот что. Тут этот, цыган твой набегами бывает, дитю возит всякое, так не лезь. У тебя муж, ребенок, хватит, побегала. А то он все глазами на твое окно стрижет со двора, я тут занавеску у тебя вешала, видела его.

Геля молчала, только гладила по кудряшкам, обнявшую ее за коленки Ирку.

- Черный стал, что ворон. Горбатый, худой. С бородой еще, лохматый черт. Злой, говорят, как подменили его, то ли порча, то ли беда ломает. Держись подальше, Ангелин, добром прошу. Кстати, Виктор приезжает десятого трехчасовым. Сказал, хочет развод получить. У него там пассия. Сама виновата, такого мужика упустила. Не давай развод, дурында, так и будешь мотаться приблудой, у вас дочь.

- Мам, пошли. Ирка устала, да и я. Потом поговорим.

Помолчала, с силой потянула калитку, еле открыла.

- Пусть. Он свободен, мам. Не хочу...

Во дворе, в благодатной тени двух огромных вишен стояла Пелагея, сложив руки под фартуком на сильно пополневшем животе. Увидев Гелю, растрогалась до слез

- Детка ты ж моя, золотенька. Бог дал, ведь приехала. Дед-то придет сейчас, на рынок пишол, за хлибом. Ох, ты же наша ридна, как ж мы тоби ждали. Иды, раздэнсь, там тоби чистенько мать все кинула, иды. Ирусь, ходи до бабы, пусть мамка то виддохнет.

Забрав совсем размякшую от жары девочку, Анна пошла во двор и уложила ее под вишней, на брошенное одеяло. Накрыла простынкой, на цыпочках отошла.

- Пошли. Она любит тут днем спать. Сама с часок полежи, потом обедать будем. Бабка там вареники с творогом накрутила, да со сметанкою, да с вареницем прошлогодним. Это тебе не картошка с колбасой. Пошли.

...

Тихий вечер пах теплой речной водой и цветами. Геля уже забыла, что бывают такие вечера. Накрутившись до самого вечера, набегавшись и наигравшись до одури с Иркой, она долго убирала с матерью огромную темную кухню, потом вычищали двухлетнюю грязь из Гелиной, теперь уже на двоих с дочкой, комнаты. Туда поставили кроватку, перетащив ее из крошечной комнатушки Анны. Потом мыли Ирку, отмачивая цыпки и ссадинки в теплой воде, нагретой в большом алюминиевом тазу. Смазав потрескавшиеся ножки сливочным маслом, Геля натянула на нее белоснежные носочки с вишенками, но увидев, как дочка радостно сиганула прямо в них на мураву, проскользив, как на коньках и плюхнувшись на попу, она плюнула и оставила Иркину красоту в покое.

Часам к десяти, с трудом уложив разыгравшегося ребенка, все сели пить чай с медом, и долго сидели, наслаждаясь тишиной. Дед все гладил Гелю по руке, и слезинка из левого глаза, ставшая уже постоянной, катилась все чаще.

Совсем стемнело. Анна дремала, поджав ноги прямо на лавке. Баба Пелагея подсела ближе,

- Алюсь. Ты мать не слушай, сердце свое не неволь. Не можешь с Виктором, не ссильничай сама себя. Я свово мужика схоронила, а деда твово вон сколько ждала, ажник пять лет. Дед-то, Иван наш тады женатый был, не знаешь небось. Женка у него падучей болела, в день по три раза с пеной билася, а еще и сынок у их был, малэнький. Потом господь прибрал его. Да и у мэне был, в гражданскую сгинул. Тогда уж Иван со мной, как муж жил. Но женку не оставлял, заботился. Я ругалась сильно, глупа была, а вин ни шел со свого дому назовсим. Кормил ее, мыл, белье менял, а я одна куковала.

Пелагея, как всегда, путалась...

- Думала, не буду с ним, с Иваном жить-то, меня богатый из Карая высватал, я знаешь - справна была, товстА, с две тебя может. Он дом за меня отдать норовил целый, да уперлась я, як коза. Все ждала. А Иван пришел, когда женка померла, поясной поклон отвесил, прости, говорит. Но не мог по-дрУгому, простила я его, чего уж там. Приняла, он домовитый, столярничал, вона как сейчас. Печку мне переклал, мебель сделал нову. Да и любовь у нас, детка, как свечка горела, ровная. яркая. Там и детки. Бог дал, хорошо жили, все было. И голод и война, а дружечка дружечку за руки держали крепко, не оторвать.

Из дома выглянул дед, зевнул, перекрестился:

- Ты, Поля, долго кулюкать будешь еще, в хату давай, ночевать уж пора. Али корову я выгонять буду, девка?

Пелагея вытерла рот краем платка, встала.

- Вот и ты, детка золотая. Жизнь длинная, пока всю перейдешь, ноженьки стопчешь. Так со своим-то, рОдым идти сподручнее. Жди его. Сколько бог велел.

Откуда-то из глубин своего темного, необъятного платья бабка вытащила скомканный платочек, покопалась, достала крестик.

- Я у тебя цЕпочку видела. Вот и надень на нее. То твой, святой крестик, крестильный. Бросили тады, Евдоха с мамкой, нехристи. Да божью матерь молИ, она наставит. И Господу поклонись нашему, не надломишься. Проси, девонька, наладится все.

Бабка перекрестила Гелю широко, порывисто, размашисто и пошла в дом. Геля завернула крестик в платочек и, неожиданно для себя, поднесла к губам...

...
- Ирка, ну-ка давай, догоняй.

Геля с Борькиной Линой, полной, даже дебелой, томной, ленивой женщиной с белой, не тронутой ни загаром, ни румянцем кожей, брели по пляжу, увязая в раскаленном песке. Борька, подтянутый, жилистый, дочерна загорелый, почему-то в офицерской белой потертой фуражке, пружиня сильными ногами, тащил лодку, увязнувшую в илистой грязи берега. Собирались на рыбалку, но не было Галины с мужем, они вечно опаздывали. На причудливо изогнутом стволе старой ивы, прислонившись к толстой ветке спиной и некрасиво раззявив рот, дремала Анна.

Ирка, бежала за матерью семеня толстыми ножками, запыхавшись, но не отставая. Если вдруг попадался песчаный холмик, она встав на четвереньки, перебиралась через него быстро, ловко, как зверушка. Тоненький зеленый сарафанчик с лямочками крест-накрест на спине, почти не защищал ее от солнца, но девочка жары не боялась, ее тонкая смуглая кожа запросто переносила палящие лучи и никогда не обгорала. Наконец, она догнала мать и обхватила, прильнув к ноге. Геля одним легким движением подхватила девочку и посадила на сгиб руки.

- Ну и где эта овца? Муж красоту свою нев.... надраивает, скоро рыба передохнет его дожидаясь. Вон вода в речке какая, скоро закипит.

- Таааа ладна.

Борька игриво поиграл усом, щипнул Лину за упругую задницу и белозубо ухмыльнулся.

- Мы вон, ща с Линкой за кусток на часок. А то чота от жары чуйства прут. А жена моя рОдная? Давай, угости мужа-то?

- Наглый ты Борис, до ужаса прямо.

Лина лениво пожевала травинку, сплюнула, поправила, никого не стесняясь полную красивую грудь, пристроив ее поудобнее в тесной чашке модного купальника.

- А кого стесняться -то. Опа! Жена своя, чо хочу, то и ворочу.

Геля с интересом наблюдала, как минуты через три, Лина вальяжно, почти в развалочку, откинув назад пышную волну светлых волос, пошла через прибрежные кусты в ивовые заросли. А Борька, ухмыльнувшись, мягко, по кошачьи шмыгнул следом.

Тьфу, паразит. … Ну славааа богу. Явилися, не запылилися...

Анна проснулась, потянулась слегка, вытягивая занемевшую спину, подошла к Геле, забрала хныкнувшую Ирку.

- Ты язык – то свой не корежь, не деревня, городская ведь. Да детей учить будешь потом – «явилися». Следи за собой. И не поздно, сейчас по ночам сыро что-то, застудишься - лечиться тут замаешься. И Гальку берегите, мужу – то ее все не до нее, красавец.

Кругленькая, как шарик, в коротком платьице, обтягивающем уже довольно большой живот, Галя уже докатилась до них. Сзади, отстав на пяток метров, мерил берег длинными, как циркуль ногами ее муж, Владимир, красивый чернявый полу-армянин – полу- грек.

- Надо же, одни Володьки вокруг. Это нарочно, что ли?

Геля прыгнула в лодку, подала руку Галине.

- Поехали. Эти голубки на второй пускай, когда отлюбятся.



Ночь была и вправду немного сыроватой, видимо собирался дождь. Мужчины потащили рыбу, ее было не так много, но поесть назавтра хватит. Гальку забрала Лина, та немного озябла и куксилась.

Геля медленно брела по улице к своему двору. Она не пошла огородом, хотелось немного пройти, подышать…подумать. Тяжелый букет, скорее связка желтых, слегка пахнущих тиной кувшинок оттягивал руку, и она тащила его почти по земле, макая упругие пружинящие стебли в остывающий песок.
У палисадника ей перегородили дорогу. Кто-то сильно сжал руку, чуть выше локтя и развернул Гелю к себе лицом.

- Здравствуй, раны, сыр дживэса?*

- Руку отпусти, Лачо, больно.

- Так и у меня болит, золотая, душу ты мне всю сожгла, жить как? Все убила, семью мою околдовала, ведьма.

- Ты себя спроси, как это получилось. Ты ушел, не я. Да что ворошить прошлое, ушло оно, все давно сгорело. Отойди, дай пройти.

- Мэ надживава битеро*, что напрасно слова тратить. Со мной пошли, ты не жена, теперь, не девка, тебе терять нечего. Пошли, будешь со мной.

- Знаешь, милый. Кто раз предал – предаст и еще. Нет!

Лачо прижал Гелю к забору, потянулся к лицу. Геля резко оттолкнула его в сторону, цыган чуть не упал, но удержался и влепил ей пощечину, хлестко и больно.

Обомлевшая Геля на секунду, казалось, потеряла сознание, но быстро опомнилась и, сделав пару шагов назад, крепко зажала головки кувшинок в кулаке и стеблями, как хлыстом, стеганула парня по лицу. Потом, перехватив связку поудобнее, бешено била голове, плечам, куда попадет, выплескивая всю боль и обиду последних лет.
Лачо неловко и как- то по-бабьи закрывался руками, выкрикивая какие – то свои злые, цыганские слова.

От ворот бежали Борька и Владимир.

раны, сыр дживэса?* - красавица, как поживаешь?

Мэ надживава битеро* - я без тебя не могу


=мини-повесть он-лайн

Сообщение отредактировал АНИРИ - Пятница, 13.01.2017, 23:50
ledola
Дата: Пятница, 13.01.2017, 11:04 | Сообщение # 132
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 6269
Награды: 63
Репутация: 208
Статус: Offline


IP
всё разворачивается не так, как мне думалось...жизнь не предсказуемая....

А зверь обречённый,
взглянув отрешённо,
на тех, кто во всём виноват,
вдруг прыгнет навстречу,
законам переча...
и этим последним прыжком
покажет - свобода
лесного народа
даётся всегда нелегко.

Долгих Елена

авторская библиотека:
СТИХИ
ПРОЗА
Надя_Вафф
Дата: Пятница, 13.01.2017, 12:52 | Сообщение # 133
Житель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1135
Награды: 34
Репутация: 77
Статус: Offline


IP
Вот, нет бы мне к началу прийти, фига там - припёрлась к четвёртой главе :)) Чтож, пошла искать первую.

С прошедшими тебя, Ирин! И с этим - Старым-Новым Годом! :))


Ритмом наполняется пульс, кровь перетекает в слова, а в груди звенят бубенцы - верь им! (К.Кинчев)

Моя копилка
Ла-Ра
Дата: Пятница, 13.01.2017, 12:58 | Сообщение # 134
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1828
Награды: 31
Репутация: 91
Статус: Offline


IP
Цитата АНИРИ ()
Геля резко оттолкнула его в сторону, цыган чуть не упал, но удержался и влепил женщине пощечину, хлестко и больно.

Ир, хотела тебе сказать по поводу употребления слова - женщина. Если бы речь шла о второстепенном персонаже, то это было вполне уместно, но ты уже сделала Гелю для нас родной, а про родных мы не говорим - женщина, разве что в диалоге или шуточно. Это касается любой характеристики для человека. Как только он становится центром внимания, приближённым к читателю, так все строгости и обезличивания не должны употребляться.
А так, хорошо идём! Рада, что Геля не спасовала и что к Лачо не пошла, тоже рада. Так и должно было быть...


От себя не убежишь...
mazhorina-tatjana
Дата: Пятница, 13.01.2017, 13:49 | Сообщение # 135
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 6434
Награды: 138
Репутация: 290
Статус: Offline


IP
Цитата АНИРИ ()
Глава 2. Часть 4.
Кувшинки

Да... опять ничего не ясно, что там дальше..."Будем посмотреть", как говорится.


Моя авторская библиотека
АНИРИ
Дата: Пятница, 13.01.2017, 23:51 | Сообщение # 136
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1723
Награды: 12
Репутация: 40
Статус: Offline


IP
Надя_Вафф,
Спасибо за поздравления.

И я всех-всех поздравляю с настоящим Старым Новым. Ура!!!


=мини-повесть он-лайн
АНИРИ
Дата: Пятница, 13.01.2017, 23:52 | Сообщение # 137
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1723
Награды: 12
Репутация: 40
Статус: Offline


IP
Часть 2. Глава 5. Меры

Маме моей посвящаю

- Знаешь, как я устал? И еще у меня появилось нехорошая привычка. Я думаю...
- Думаешь?
Тот, кто сидел слева так удивился, что его большие, пушистые крылья встрепенулись, сделали один холостой взмах и слегка порозовели. От этого невольного движения ожил и пронесся мимо несильный, но прохладный ветерок, и тот, кто сидел справа, ухватился за край гладкой синей тверди и еле удержался.

- Не маши так, что ты сквозняк устроил? Я и без того сегодня неважно себя чувствую. Да еще вот … думаю...

Тот кто сидел справа, красивый, слегка сутулый старик с несколько длинноватым носом, в пушистой безрукавке подвинулся поближе к тому, кто сидел слева. Отодвинул порозовевшее теплое крыло, чтобы оно не мешало своим трепетом и, наклонившись к самому уху, чуть поморщившись от того, что острый нимб уперся ему в щеку, прошептал:
" Мне кажется, я неправильно поступаю. А Справедливость перестала быть Высшей"

- В смысле?

Ангел так удивился, что развернулся всем своим полупрозрачным телом к Мастеру Меры и плотно сложил крылья, как озябший голубь.

- Ты сомневаешься в Высшей Справедливости? В том, что Она есть?

- Кто может сомневаться в Высшей Справедливости? Разве только глупец? Нет, конечно. Просто я думаю, не слишком ли простыми мерами мы меряем Добро и Зло. Вот скажи мне! Ты всю жизнь жил праведно, любил Его, помогал бедным, не убивал, не прелюбодействовал. У тебя целый мешок добрых шаров, они не помещаются уже ни в твоем доме, ни в твоей душе. И вдруг ты украл пятачок у богатого. Тебе положен черный, ну или хотя бы серый шар?

Ангел качнул белокурой головой и улыбнулся.

- Нет, я же у богатого и всего пятачок...

- А если ты украл все последние деньги у бедного?

- Ну еще бы. Конечно положен. Ты зачем спрашиваешь?

- А если ты украл все деньги у очень богатой одинокой старухи и она пошла по миру на старости лет?

Ангел покачал нимбом, задумавшись, и нимб тоже порозовел, став одного цвета с крыльями.

- Я б дал… серый. Это же старушка, она теперь помрет с голоду.

- А если бы ты ее деньги больному бедному бродяге с умирающим малышом на руках отдал, все, до копейки?

Ангел недовольно отодвинулся, привстал, взмахнул крыльями, хотел взлететь, но Мастер Меры крепко ухватил его за белую шелковистую кисть и не отпускал.

- Погоди!

- Ну....С тобой тут не белым, черным станешь, хоть не слушай.

- Я вот что еще думаю. У Добра мы меру придумали, у Зла. А любовь чем нам мерять? Она что? Добро или зло?

Ангел остановился, цвет его нимба еще усилился, и розовое сияние окрасило молочные облака.

- Ты про какую любовь? Я знаю только одну! К Нему...

- Все равно. Ты мог бы ради этой своей любви убить? Только честно, не увиливай.

- Ради любви к Нему я могу все!

- И предать?

- Ангелы не предают, ты зарапортовался, старик.

- Ну все-таки...

- Я же сказал, я могу все!

- А в моей книге, на странице триста тысяч сто двадцать пятой написано...подожди...

Старик привстал, и неуловимым движением что-то вытащил из кармана широких атласных панталон, подбросил вверх и залихватски дунул, скорее даже свистнул в сторону летящего предмета. Предмет еще в воздухе вдруг вздрогнул и раздулся, как мяч, вздрагивая и пырхая. На синюю твердь тяжело плюхнулась старая книга с засаленными страницами.

- Вот, смотри. Триста тысяч сто двадцать пятая... " За предательство тех, кто тебя любил, за предательство тех, кто тебе верил, за предательство земли своих отцов, за предательство матери и отца" - ну тут много всякого еще предательства - "дается серый свинцовый шар, единожды и навсегда".

- Знаешь что?

Ангел сел, аккуратно свернул крылья и поманил старика. Когда тот опустился рядом, обнял его за плечи,

- Нам с тобой думать не по чину. Мы с тобой солдаты Его. Написано, выполняй, сказано, делай. Думает пусть Сам. Смотри, там внизу, у них, какая заря. Любуйся.

И на фоне разгорающегося зарева восходящего солнца еще долго были заметны две обнявшиеся фигуры. Одна - слегка сутулая, с грустно опущенным долу длинноватым носом, другая - статная, с волнистыми локонами и слегка подрагивающими пушистыми крыльями. Они сидели на краю тверди и задумчиво болтали ногами...

...

- Ты, конечно, дура, Аля, но я рад, что так получилось. Ребенок еще неизвестно чей, а ты - та еще штучка. Я два года вкалывал, как шахтер в шахте, все для тебя, там у нас дом - полная чаша, а ты тут хвост налево.

Виктор стоял перед дверью загса и говорил. Говорил нудно, долго, рубил краем ладони по стволу ни в чем не виноватого молодого клена, упиваясь своей речью. Геля почти не слушала, думала о своем, разглядывая небольшие облачка, быстро несущиеся по небу. Этот человек в красивом полосатом костюме, гладко зализанными назад волосами и красным, мокрым сочным ртом, был ей совсем не знаком. Она не понимала, что вообще ее может связывать с ним, и разве можно даже на секунду представить, что смешливая баловница Ирка с хитренькими зеленовато-карими глазенками и таким близким, родным теплом шелковистого тельца, имеет к этому дятлу какое-то отношение.

- Алименты ты конечно можешь отсудить. Только доказать еще надо, что я отец. Она вон, кудрявая, как...

- Заткнись.

- Чтоо? Ты это мне, Ангелина?

Геля подошла к Виктору вплотную, притянула его за галстук, близко прижала свое лицо к его лицу круглому и красному и близоруко вгляделась в его глаза.

- Знаешь что! Иди ты в п.....

Виктор обалдело отпрянул, не веря своим ушам.

- И забери туда свои алименты!

Выйдя из загса они с Виктором, не сговариваясь, пошли в разные стороны. Дойдя до старого заброшенного колодца в самом конце улицы, Геля зачем – то порвала на мелкие кусочки свидетельство о разводе, бросила его вниз и долго смотрела, как мелкие бумажки, быстро раскручиваясь в поднимающемся со дна потоке воздуха исчезают во влажной темноте.



- Эй, коза.
- Борьк, отвали, а? Смотри у меня глажки сколько.

Геля, вся взмыленная, таскала туда-сюда по желто-коричневому, прожженному от бесконечных глажек коневому одеялу тяжеленный чугунный утюг.

- у тебя ж - ка красивая, сеструх. А ты ее красоту вон, в монашках тратишь. Скоро осунется, морщинистая станет, повиснет как курдюк, а?

- Борь!

Геля распрямилась устало и повернулась к брату.
- Ты видишь, у меня утюг неподъемный, руки уже, как свинцовые. Не до тебя и твоей дурацкой пошлости! Иди вон на Линкину задницу заглядывай, есть на чью.

- А ты бы еще каменюкою гретой гладила, дуро...Иди к нам, тебе Линка нормальный утюг даст. Слушай, мать, пойдешь седня в кино. У меня там дружбанок появился, спереди Смоктуновский, сзаду цыган твой. Так прям по тебе засох, сам говорил.

Геля внимательно посмотрела на лоснящуюся от жары, красивую Борькину морду

- Слушай, Борь. Помоги, а...

Геля достала с полки маленькую фотографию и записную книжку.

- Смотри.

Борька долго вглядывался, прищурясь и покручивая ус, в фотографию парня с карими улыбчивыми глазами и комсомольским значком, приколотым к белому свитеру.

- Сейчас он старше, конечно, я старую фотографию сперла.

Борька молча вытащил из сжатых пальцев Гели книжку, вырвал страничку и переписал адрес.

- Я понял. Жди.


=мини-повесть он-лайн

Сообщение отредактировал АНИРИ - Суббота, 14.01.2017, 00:00
mazhorina-tatjana
Дата: Суббота, 14.01.2017, 00:18 | Сообщение # 138
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 6434
Награды: 138
Репутация: 290
Статус: Offline


IP
Цитата АНИРИ ()
Часть 2. Глава 5. Меры

Ира, как ты к месту Мастера Меры вставила. Читею и к себе примеряю, а так бы смогла сделать, а так?.. Философия, однако...
Цитата АНИРИ ()
- Я понял. Жди.

Так, хоть здесь проблески надежды. Что ж, будем ждать. Повторюсь -ты, невероятная умница.


Моя авторская библиотека

Сообщение отредактировал mazhorina-tatjana - Воскресенье, 15.01.2017, 00:39
Ла-Ра
Дата: Суббота, 14.01.2017, 19:25 | Сообщение # 139
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1828
Награды: 31
Репутация: 91
Статус: Offline


IP
Вовремя про Мастера Меры вставила. Надо про него напоминать иногда, чтобы не терялся смысл.
Ждём дальше!


От себя не убежишь...
ledola
Дата: Суббота, 14.01.2017, 22:30 | Сообщение # 140
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 6269
Награды: 63
Репутация: 208
Статус: Offline


IP
Ждём.

А зверь обречённый,
взглянув отрешённо,
на тех, кто во всём виноват,
вдруг прыгнет навстречу,
законам переча...
и этим последним прыжком
покажет - свобода
лесного народа
даётся всегда нелегко.

Долгих Елена

авторская библиотека:
СТИХИ
ПРОЗА
АНИРИ
Дата: Вторник, Сегодня, 09:56 | Сообщение # 141
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1723
Награды: 12
Репутация: 40
Статус: Offline


IP
Часть 2. Глава 6. Прялка

Маме моей посвящаю

- Держи ручечками крепче, не срони. А теперя глянь, як баба мотаэ...

Ирка, изо всех своих небольших силенок трясла туда-cюда небольшую бутылку из-под ситро, наполненную до половины плотными, маслянистыми беловато-желтыми сливками. Она сидела на крепко сбитом стуле, опираясь о массивную, гладкую, любовно ошкуренную и обработанную до янтарного блеска спинку. Дед Иван был мастер делать свою мебель именно такой, добротной, тяжелой, настоящей, на века. Его пальцы от постоянной работы в мастерской согнулись и уже не разгибались, и Ирка любила сунуть свою крошечную ручку-лапку туда, в недра мощной, слегка бугристой, корявой ладони, вцепиться всей пятерней за мизинец и тащить его вверх, пытаясь выпрямить. Тогда дед мягко выпрастывал палец и делал правнучке козу.

Пелагея, упершись крепкими ногами в пол. что-то делала в большой темной кадушке, из которой торчала толстая палка. При этом ее полная спина вздрагивала, а красивый узел на кружевном темном платке сзади смешно подпрыгивал.

- Давай, золотэнько, пахтай. А теперь - дай-ко мамка пидмогнэ.

Геля стояла рядом и улыбалась, глядя как старается дочка, но не вмешивалась в процесс.

Ирка набычилась, держала бутылку крепко и никому не отдавала. Несмотря на то, что ей еле-еле перевалило на третий годик, она четко знала, что если правильно, терпеливо и долго трясти, то в на маслянистой молочной поверхности вдруг появятся блестящие неровные крупинки, которые потом столпятся, как цыплята в маленьком загончике в сенях, и начнут сбиваться в более крупные комочки. А потом бабушка что-то такое сделает еще, покопавшись в своем горшке, и на блюдечке появится желтый аппетитный круглый кусочек, который она, Ируся, понесет деду. У высокого дубового стола она привстанет на цыпочки и протянет деду блюдечко. Дед перестанет шумно прихлебывать кипяток, наклонится к ней, пощекочет усами макушку и сгребет ее вместе с блюдечком в охапку, посадив на широкое, жесткое колено. Погладит Ирусю по головке и намажет маслицем толстый пушистый кусок серого хлеба. И шмякнет на него кляксу зернитого душистого меда из круглой деревянной ложки. Откусит, прихлебнет из блюдца и скажет : "Ой -е-ей... Где же моя внучечка дорогэнька такую вкусноту знайшла? Сколько дед масла поив, а такого ни ив ни разу за всэ житья свое биднэ. И дэ ж такое дилают та?"

А мама сзади тоненьким голосочком пропоет:

- Да это Ира сама, для дедушки сбила...

И тогда дед достанет откуда-то из кармана белый пряник , пахнущий зубной пастой или золотисто-румяное блоко и протянет ей. И Ируська, сидя на удобной коленке, прижавшись головой к теплому дедову пузу, будет грызть вкуснятину и почти засыпать от ровного мушиного гула, приглушенного кряканья уток, которых мама гонит по двору с речки, бряканья ведра на погребице и покоя ...

...

- Гель, тут во чего.

Уже стемнело, но Геля еще только закончила все дела и неспешно, устало развешивала выполосканные на речке Иркины трусишки и рубашки. В свете огромных мохнатых звезд, которые живут только над степью, Борьино лицо казалось фарфоровой маской, если бы не игриво закрученные усы и чуть кривоватая пошловатая ухмылка.

- У меня дружбан есть, он в той летной общаге живет, где твой Вован. Я ему письмишко начирикал, он вон ответ прислал. На. Я не читал. Держи. Читай, токо не журысь. Он ко мне на недельку на пивко обещался, познакомлю. Там глыба. И деньгу имеет, если чо.

Геля выхватила конверт, он почему-то был плотным, то ли письмо толстое, то ли тем еще что лежало. Сунула в карман сарафана, обернулась поблагодарить, но брата уже и след простыл.

В теплой, прогретой за жаркий августовский день комнате, было светло, как днем. Кроме звезд, которые сегодня светили, как фонари, еще совершенно осатанела и луна, да так, что на конверте, брошенном на белую, аж фосфоресцирующую скатерть, можно было прочитать каждую букву.

- Господи, надо было ставни хоть прикрыть, как спать-то?

Она держала конверт, как держат опасную зверушку, пальцами, на отдалении, не приближая к себе. Хотелось сразу порвать, как когда-то письмо от Виктора, или сжечь, развеять пепел, не знать, не думать. Но вне ее воли, руки сами надорвали конверт сбоку, отделив тонкую неровную полоску. Аля потрясла письмо над столом и оттуда выпала маленькая фотография. В ярком, почти синем свете луны лицо девушки казалось очень красивым. Толстенные косы обвивали изящную головку, но волосы выбивались и крупными пушистыми завитками оттеняли нежность тонких черт. Полные губы и огромные глаза, чуть навыкате, делали ее похожей на Рахиль, тоскующую и страстную. Простое цветастое то ли платье, то ли блузка с большим отложным воротником подчеркивало женственность полноватых плеч. "Где память есть, там слов не надо" - крупный детский почерк, на обороте карточки, четкий, с правильным нажимом...

Аля долго рассматривала фото, потом медленно положила его в конверт, вытащила письмо. То ли света все же оказалось маловато, то ли что-то мешало читать. ..

"Не знаю, что там у него с твоей сеструхой, но с Валентиной он давно дружил, еще со школы. Она его с армии ждала, фотку у Вовки из чемодана спер, найдет, прибьет. ..."

Дальше Аля читать не стала, скомкала лист с силой и бросила в печь.

- Хватит! Есть дочь! Есть работа любимая. Скоро сентябрь, там, где ее настоящая жизнь, ждут те, кто никогда не предаст! Дети предавать не умеют!

...

- Тебе, алмазная, только попадьей быть, вон, королева! И полна и бела. Пава. Как живешь, красивая? Что не заходишь? Загордилася?

У калитки, посадив крошечную девчонку, завернутую в плохо стиранное цветастое одеялко, на крепкую большую грудь, стояла Райка. Черные глаза с поволокой, яркие, такие же красивые, как раньше, смеялись. Белозубая, с румянцем пробивающимся через смуглую кожу цвета слоновой кости, цыганка снова стала похожей на себя, прежнюю. В июле ее мужа забрали за кражу коня в совхозе, и, видно, надолго. Попричитав для виду, Райка истово перекрестилась в сторону заката и, пошептав, попросила своего бога никогда не возвращать рома домой.

- Сдохни. Сдохни. Сдохни, - трижды прошептала она и сплюнула. Никто не видел, и никому не надо. Карты ему плохую дорогу показали, а карты не врут.

- Зайди, золотая, погадаю. Вижу, маешься. Да и Лачо тебя ждет...

Райка засмеялась, откинула за спину косы, туго стянутые концами косынки с красными кистями.

Геля подошла, приобняла Райку за плечи.

- Привет, рада видеть. Да и то, зайду вечерком с Иркой. Она любит с сыном твоим побегать. Зайду... Лачо скажи...

...

- Бааабб, дай мне... Ну Баааабааа...

Стоя босыми ножками на грубой половице, Ирка смотрела, как Пелагея ловко, точными движениями темных, слегка потрескавшихся пальцев, скручивает нитку, направляя ее к зубастому крутящемуся чудовищу. Тонкое, но большое колесо так быстро мелькало деревянными узорчатыми спицами, что Ирке казалось что около бабкиной бархатной юбки крутится солнышко. Ей очень хотелось сунуть ногу туда, где толстая педаль-колода сновала туда-сюда под бабушкиной большой ногой, обутой в войлочную тапочку, но Пелагея внимательно следила за внучкой, отгородив опасную зону мощным коленом, плотно обтянутым тканью.

- Нельзя, детка моя золотая. Щас вот глянь-ко, дед корову примет, тебе пряничек из ларечка достанет. А пока иди, вон на куколок подывысь.

На комоде стояли фафоровые ангелочки и слоники , Ирке редко разрешали их брать, но тут было не до них. Разлапленная, серая мохнатая нитка каким-то чудом превращалась в тугой ровненький моток, Ирка никак не могла понять, как это получается и ныла.

- Ну баааабааа.

Пелагея дала Ирки две колючие чесалки, насадила на них шерсть, но чесалки слеплялись, раздираться не хотели, и она их бросила на диван.

- ыыыы

Зашел дед, ухмыльнулся в усы, поднял девочку на плечо и понес во двор.
- Пошли чесало бабе сподомим, а то она вона все сломалося...А потом козину с тобой выбирать знайчнэм, чтобы платок не кусалси.

- Дед, я Ирку заберу, меня Райка позвала, пойдем на часок.

Геля - большая, пышная, с рыжей копной чуть взбитых волос, сияя в сумеречном предзакатном свете белоснежной кожей, которая бывает только у рыжих, в ярком открытом светлом сарафане, стояла у ворот. Ирка потянулась к матери.

Дед отдал девочку, недовольно сдвинул назад фуражку:

- И дефку туда тянет. Кровь вас что ли зовет...

Дед еще долго ворчал, постукивая на погребице инструментом.

...

Вечер выдался прохладным, уже чувствовалось далекое дыхание сентября, легкий, почему-то слегка грибной запах близкого перелеска смешивался с ароматом высохшей степной травы и костерка. У всех в палисадниках буйствовали разноцветные астры, и только у цыганских ворот клубилась путаная желтая мурава. Геля приоткрыла калитку, нерешительно протиснулась в небольшую щелку, вроде как боялась открыть ее шире, втянула Ирку. Под ноги, откуда-то из под кустов смородины выкатился чумазый Вовка, крепкий, смуглый, похожий на взведенную пружинку. Он запрыгал вокруг Ирки, что-то быстро лопоча.

- Офка!

Ирка заулыбалась разом, позабыв все беды и, перебирая пухлыми ножками в сандаликах по плотно утрамбованной земле, побежала за мальчишкой ловить Полкана.

Геля опасливо прошла в глубь двора, к очагу. Райка снимала с огня котелок, из которого на весь двор пахло чаем и мятой. Геле вдруг показалось, что все осталось, как прежде, и даже заболела голова от тяжести несуществующей косы за ее спиной. В глубине двора сутулый цыган возился с телегой…


=мини-повесть он-лайн

Сообщение отредактировал АНИРИ - Вторник, 17.01.2017, 10:07
АНИРИ
Дата: Вторник, Сегодня, 09:58 | Сообщение # 142
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1723
Награды: 12
Репутация: 40
Статус: Offline


IP
mazhorina-tatjana, Ла-Ра, Мне тоже кажется, здесь это уместно. Хотя есть читатели, которые ругают меня за эти отступления.

ledola, Стараюсь. Хотя катастрофически мало времени.

Девочки, рада что вы меня читаете


=мини-повесть он-лайн
ledola
Дата: Вторник, Сегодня, 12:42 | Сообщение # 143
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 6269
Награды: 63
Репутация: 208
Статус: Offline


IP
Хорошо, Ирина. Повествование катится легко, мягко, словно моточек шерсти))) Жду продолжение. вся в предвкушении))

А зверь обречённый,
взглянув отрешённо,
на тех, кто во всём виноват,
вдруг прыгнет навстречу,
законам переча...
и этим последним прыжком
покажет - свобода
лесного народа
даётся всегда нелегко.

Долгих Елена

авторская библиотека:
СТИХИ
ПРОЗА
Ла-Ра
Дата: Вторник, Сегодня, 13:16 | Сообщение # 144
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1828
Награды: 31
Репутация: 91
Статус: Offline


IP
Ага, опять оставила на взводе! Ух!
Снова у тебя тапка! Меняй быстренько на тапок.
Не могу не сказать о том, как хорошо описываешь жизнь, как славно льются образы. Так читала бы и читала!
Молодец - одним словом!


От себя не убежишь...
Литературный форум » Наше творчество » Творческая гостиная » И коей мерой меряете... (Маме моей посвящаю)
Страница 6 из 6«123456
Поиск:

Свернуть
Развернуть чат
Необходима авторизация
0