ЮРОВСКИЙ ХРАМ.

В бездонных глазницах храма дождями стекают слезы,
По тем, кто не зная веры, скончался в объятьях дозы.

Когда снегами покрылось поле,
ты рисовала не помня боли.
Ты удивляла. Другие тают,
А ты парила огнем по краю.

Ваши бусы...

Дождик нитями, каплями бусы
принимаю из рук своей музы,

За то, что я могу напиться в хлам
читать стихи и плакаться в жилетку,
и на столе отплясывать канкан,
чтоб после вновь изображать кокетку!

Не голод в душе, не жажда.
Бродягой с холма спустившись,
открылось мне лишь однажды:
там слышно, где голос тише.

Где красота в просторах акваторий
волной идет, потоком вдхновенья
и превращает в бабочек ладони,
слезою мироточит откровенья,
сплетает воедино свет и радость
энергией кристально-проповедной,
остаться там! А большего не надо.
Творить добро и радовать ответно.

Ребенком проснется мудрость
Любовь воздвигая храмом
и встретив улыбкой утро
поймем, что уходим рано.

Целительный миг свободы
обрящем мы лишь у края.
Как быстро промчались годы
безжалостно плоть меняя.

Ребенком проснется мудрость
Любовь воздвигая храмом
и встретив улыбкой утро
поймем, что уходим рано.

Только исполненность добра и любви созидают и продлевают жизнь.

Непогода в тески зажала, давит, душит и жизни нет? Я бы вот, что тебе сказала: ношу сбрось и увидишь свет.

Незнакомке.

Незнакомка, как ты знакома...
мокрый плащ и всегда одна,
пересудов журчащий гомон,
ты идешь, а кругом вода.

Что, неможется? Чуть живая?
Изливаешь печаль дождем
и услужливо ветер лая
ночью ластится, брешет днем.

Успокоиться...только нечем...
Переполнена и больна...
Плачь! Уверенна, станет легче,
лей сильней, в этом ты вольна.

Опрокинутый взор глубОко
и навзрыд, безнадежно так,
к тонким нитям - реки притокам
слез горючих течет вода.

Незнакомка. Твои печали
тащит волоком небосвод.
Незнакомка, а за плечами
тяжесть ношей и льется пот.

Непогода в тиски зажала,
давит, душит и жизни нет?
Я бы вот, что тебе сказала:
ношу сбрось и увидишь свет.

Пусть по капле, но откровенно
боль оставь в пелене дождей.
Удивишься ты, непременно,
буйству красок грядущих дней.

Своих тревог не разделить. Едва
живое сердце может успокоить
реки безбрежной талая вода,
изгиб березки, что макушку клонит.

Проходят дни. Закат, еще один...
Багряное цветет мерцая небо.
И росчерки из травяных седин
вещают, что наступит скоро лето.

Что все тревоги смоются водой,
внезапно расцветут в душе ромашки.
И каждый миг окажется святой
от горизонта до простой букашки.

Что оставили вы, что осталось лишь с вами...
Кто отметил чело знаком горьких потерь.
Почему вы одна и с сухими цветами...
И спешите куда вы безмолвно теперь.