|
10:10
|
|
О том, как создавался мир «Вальса с призраком» и его герои, корреспондент пресс-службы издательства «Союз писателей» поинтересовался у автора. О главной героине и ее трансформации: Корреспондент: Какие личные переживания или наблюдения легли в основу характера Аллы Агаповой? Катерина: Когда я была совсем юной, намного младше Аллы (она выпускница), я все время чувствовала себя незаметной (как выяснилось, меня весьма даже замечали, только я не была в курсе) и пыталась обратить внимание одноклассников на свою персону (говорят, по большей части успешно, только кто бы мне тогда сообщил). Если смотреть с моей колокольни, то иногда у меня получалось достичь цели, иногда — не очень. Порой выходило вовсе не хорошо, а от противного. Понадобилось много времени, чтобы результат закрепился прочно и однозначно. Но если говорить о самом трудном (и сладком одновременно!) подростковом возрасте с его страхами, сомнениями, неуверенностью в себе, то мой путь был весьма закономерен и в чем-то похож на Аллин. В какой-то момент я влюбилась по уши в самого популярного мальчика параллели, который до поры меня просто игнорировал. Фактически он стал прототипом для Вовки Сиротина, хотя в реальности история была совсем другой, но в моих мыслях, когда я писала, сидела именно она, преображаясь уже под сюжет. И, конечно, я, королева драмы, мечтала, что появится вот такой супер-Давид, который одним взмахом густых ресниц решит все мои проблемы (о том, что создаст новые, я тогда не думала). В общем, вечная мечта о принце на белом коне или рыцаре со страхом и упреком, то есть гротескном плохише, была реализована в «Вальсе с призраком». Это теперь я взрослая и знаю, что оно хеппи-эндами не кончается. Но Алле ведь не 40+. В любом случае я считаю, что тут не столь важен характер Аллы или даже Давид как таковой, сколько ее отношение к нему. Корреспондент: Почему вы решили сделать акцент на теме непринятия себя и социальной изоляции? Катерина: Я думаю, эта тема очень актуальна, причем не только для подростков, но и для взрослых. Многие чувствуют себя невидимками и одиноки в любой толпе. Выйти из тени — важнейшая задача. Но она, как показывает, в частности, опыт Аллы, может принести не только радости и успехи, но и огромные проблемы. То есть интровертам лучше спросить себя: «Оно мне надо?» Ну а экстравертам, конечно же, нужно искать пути, чтобы покинуть кулисы и оказаться на сцене. Для каждого путь свой. И в данном случае роль призрака является метафорической. О магической системе мира: Корреспондент: Расскажите подробнее о способностях видящих и их роли в вашем мире. Катерина: Видящие в моем мире — это те же маги, но имеющие одну важную и опасную, что четко понятно из сюжета, особенность — они способны создавать призраков, общаться с ними и... возвращать к жизни. Видящие очень сильны в своем «кунг-фу», а точнее — в колдовстве. И это крайне редкая разновидность магов. То есть два видящих одновременно в мире не существуют. Только по одному за раз. Все хотят иметь видящего на своей стороне. Сами представьте, он же может создать целую армию из светлых или темных магов прошлого, если захочет. Совет магов, осознавая это, всегда пытается видящих «приручить», ограничить, контролировать. И с Гвинет, предшественницей Аллы, которая выросла среди магов, это вполне работало. А вот с Оксаной, попавшей в свое время под влияние Давида и его идей, не вышло. Как и с Аллой, которая о магах и их мире вообще ничего не знала, знать не хотела, и, давайте честно, ее только парень интересовал, а не какой-то там дар и последствия его использования. И оттого она была даже страшнее той самой Оксаны, считавшейся сильнейшей в истории. У Аллы, как говорится, не было «царя в голове», кроме Давида. Корреспондент: Как вы разрабатывали концепцию взаимодействия с призраками? Катерина: А тут нет никакой особой концепции. Видящие могут с ними общаться. Остальные — нет. Точка. Дальше вопрос в том, что это общение будет включать. По сути, все то же, что общение с человеком из плоти и крови. Разве что заклинания при силовом взаимодействии другие. Нюанс в том, что призраки должны были как-то появляться (в нашем случае видящие их создают по личному желанию магов) и иметь возможность вернуться, иначе история Аллы и Давида не имела бы смысла, да и весь фэнтезийный сюжет не получился бы. О главном герое: Корреспондент: Какова предыстория Давида Голицына и его ошибки, приведшие к нынешнему положению? Катерина: Давным-давно маг-полукровка Давид Голицын пришел учиться в магическую академию, быстро показал себя сильнейшим, воспылал амбициями, но Совет магов решил жестко ограничить в правах и возможностях таких, как он. И вообще, система устройства магического сообщества казалась (да и была) несправедливой. Тогда Давид начал думать, как ее изменить. Нашел друзей-единомышленников. И понеслось. Сперва идеи были сугубо благими, хотя способы реализации — сомнительными. Окончательно подвела концепция «цель оправдывает средства». Давид превратился в сильнейшего преступника в истории, который, однако, никогда не творил зла ради зла, что бы там ни считали. Почему он стал призраком? Очередная битва. И ошибка его первой видящей Оксаны, которая не выполнила приказ... Больше не скажу: это будет уже спойлер. Корреспондент: Какие черты характера героя вы считаете наиболее привлекательными для читателей? Катерина: А у него есть непривлекательные? Он красив, умен, эрудирован, отчаянно смел и умеет любить так, как никто, жертвуя столь многим, сколько мало кто в принципе может себе позволить. И не только ради любви, но и ради дружбы. Хотя... о жертвах по первой части цикла можно не догадаться. Однако в продолжениях станет ясно, обещаю. Корреспондент: Планируете ли вы раскрыть его прошлое более подробно в будущих книгах? Катерина: Обязательно. Начну уже во второй части «Танго в цепях». Но особое значение его прошлое приобретет в трех последних книгах (их всего шесть), где во многом станет краеугольным камнем сюжета и наверняка сделает Давида более положительным в глазах читателей, предпочитающих хороших парней. О любовной линии: Корреспондент: Почему вы выбрали именно такой формат отношений между героями — через преодоление временных и магических границ? Катерина: Понимаете, я категорически не верю, что в реальной жизни у любви могут быть препятствия. Либо нет любви, либо — препятствий. Если двое действительно хотят быть вместе, они разрушат собственную жизнь до основания ради этого. Все остальное — отмазки. Любое «не могу» в реальность равно «не хочу». Фэнтези же дает возможность создать действительно непреодолимые или труднопреодолимые преграды без ложных «соплей», то есть обожаемый мной надрыв, когда дыхание захватывает. Корреспондент: Как вы балансируете между романтикой и драматическими моментами в их отношениях? Катерина: Для себя я напустила в эти отношения даже слишком много драмы. Особенно в конце. Романтична, на мой взгляд, сама идея этой любви, которая постепенно становится все более реальной. То, как Давид влияет на Аллу, как выводит ее из тени, как буквально создает из ничего. Как она ради него меняет свою жизнь, рискует. Все это романтично. Есть просто красивые, на мой взгляд, сцены. Когда они танцуют. В особняке архимага Голицына, в церкви... Увы, драматичны последствия этой любви, которая буквально обречена на те самые жертвы, о которых я уже упоминала выше, но которые не стала раскрывать, чтобы не создавать спойлеров. Корреспондент: Какие классические романтические тропы вы намеренно использовали или отвергли? Катерина: «Серая мышка» и яркий плохиш — классика жанра. Три четверти любовных романов на том строятся. И в «Вальсе с призраком» это есть. Но я категорически отвергла типовую «тропу», идя по которой главная героиня осознает, насколько плох ее избранник, и потому решает с ним порвать, чтобы самой не стать хуже или еще из каких-то там принципов. «Давид прежде всего» — жизненное кредо Аллы. И ей плевать, кто он, что сделал или сделает. Она всецело принадлежит ему. И если надо, спустится с ним по дороге в сам ад. О создании атмосферы: Корреспондент: Как вам удается сочетать мрачные готические элементы с романтическими сценами? Катерина: Именно мрачных сцен у меня нет, я не фанат мрачного. Есть призрак. Но он не страшный. Он притягательный. С ним хочется станцевать вальс. Угрозы не ощущается. Я не хотела, чтобы она ощущалась... до поры. Есть битвы. Но это скорее экшен. Есть интриги, преимущественно приключенческого формата. Любовь девушки и призрака, конечно, из области готики. Но и Эдвард Каллен был персонажем готическим, вот только ни капли не жутким, исключительно слащаво-романтическим. В общем, у меня сплошная романтизация того, что принято пихать в страшилки. Затемнять «кадры» не мой стиль. Корреспондент: Какие визуальные образы и детали вы считаете ключевыми для атмосферы книги? Катерина: Фиалки, необходимые для возвращения к жизни призрака. Они есть на обложке. Свечи — непременный атрибут жанра. Вальс, который танцует Алла с Давидом, чтобы идеально станцевать на выпускном с Сиротиным, а потом уже просто с Давидом. Особняк, когда-то принадлежавший архимагу Голицыну, с его сокровищами и тайнами. Книга видящих, без которой Алла ничего не смогла бы. Платье призрака Оксаны, способное на многое намекнуть и в ее характере, и в характере Давида, и в их отношениях. Корреспондент: Какие произведения или фильмы повлияли на ваше видение готической эстетики в этой истории? Катерина: Конкретного влияния не могу назвать. Мне кажется, его как такового не было. Но могу сказать, что я тогда любила читать и смотреть: поттериану (полукровки отсюда навеяны), творчество Райчел Мид, Стефани Майер, Кассандры Клэр, Хлои Нейл (но вампиров уже многовато было, требовался кто-то еще). Бонусный вопрос о творческом процессе: Корреспондент: Есть ли у вас любимые приемы для создания напряженных моментов в тексте? Катерина: Не могу сказать, что есть «любимые», но могу утверждать, что есть часто встречающиеся. Во-первых, всегда присутствует третий лишний. В данном случае — Денис Быстров, светлый боевой маг, всецело преданный короне, который с любых сторон положительный, но ради Аллы готов на все, как и она ради Давида. Подобный персонаж у меня во всех книгах появляется: в цикле «Демоны мрака» — Максим, в «Первом дне вечности» — Сева, в «Принцессе из эры динозавров» — Бен, в «Хаосе по наследству» — Андрей. Правда, степень хорошести этих «третьих» варьируется в зависимости от особенностей главного мужского персонажа. Во-вторых, разлука, которая, кажется, будет вечной. Обычно главный герой так или иначе погибает — или все думают, что он погиб. С Давидом иначе, но не менее непреодолимо. В-третьих, и это уже не всегда я использую, хотя в «Вальсе с призраком» есть, — желание главного героя уберечь возлюбленную от своего мира и его ужасов, что ни капли не облегчает любовь. Корреспондент: Какие советы вы можете дать начинающим авторам в жанре романтического фэнтези? Катерина: Пишите то, что вам хочется, и так, как вам хочется. Не пытайтесь ориентироваться на стандарты, чьи-то ожидания или готовые схемы. Пусть история просто развивается так, как сама сочтет нужным. А вы записывайте и, если надо, подправляйте потом, постфактум, чтобы логика мира не нарушалась. Корреспондент: Интересно познакомиться с Аллой и особенно с Давидом. Не сомневаюсь, что он не раз удивит читателя не только сейчас, но и в будущих книгах. Директор издательства «Союз писателей» Мария Соседко |
|
|
|
|
Всего комментариев: 0 | |
