ПРОЗА. Анна Плеханова

VIII этап
руб.30.00
  • Посмотрели: 287



Карлица

Страна Нэлькрида восхищала удивительной красотой природы. Её границы простирались от Риксоловых гор на севере до моря Плакфири на юге. Густые леса, чистые озёра и прекрасные виноградники украшали собой эти земли. Любой мог бы стать счастливым, живя здесь, но не я.
Моя мать умерла, едва услышав мой первый крик, и меня передали на руки убитому горем отцу. Прошло несколько месяцев, и стало понятно, что я отличаюсь в развитии от нормальных детей. К двум годам это стало очевидно. Моя голова имела обычный размер для подобного возраста. Но очень широко расставленные глаза, толстые губы и недоразвитая нижняя челюсть привлекательной меня явно не делали. Шея почти отсутствовала, а бочкообразная грудь сильно выпирала вперёд. Я с трудом передвигалась на кривых коротких ногах. А красивое звучное имя Лоретта, данное мне при рождении, абсолютно не подходило к внешности карлицы, которой я обладала. Богатая обстановка замка, окружавшая меня, слуги, равнодушный отец, никогда не смотревший в мою сторону и не разговаривающий со мной, – именно так я и запомнила первые годы жизни, но не только…
Кроме меня в семье имелось ещё трое детей. Мой старший брат Этельбер, которому совсем недавно исполнилось четырнадцать, десятилетняя Юлиана и восьмилетняя Режина. Никто из них не играл со мной, более того, как только им представлялась малейшая возможность толкнуть, ударить или ущипнуть беззащитного ребёнка, они с удовольствием это проделывали. Будучи совсем маленькой, я не понимала, за что меня так ненавидят. И глазами, полными слёз и отчаяния, смотрела на жестокий и несправедливый мир, в котором мне предстояло существовать. Кем я являлась? Жалким забитым зверьком, вечно прячущимся в укромных уголках замка. Живущим без любви, доброты и ласки.
Так, в мрачном одиночестве, страхе и непонимании, прошло ещё три года. В пять лет отец отправил меня в далёкую деревню. Отныне ветхий покосившийся старый дом со скрипящими на ветру ставнями стал моим новым прибежищем. Присматривала за мной одинокая хромая старуха. Она-то и объяснила мне, почему с самого детства я вынуждена расти изгоем.
– В каждой стране, – говорила она, – есть неписанные законы. Имеются они и у нас в Нэлькриде. Во-первых, нельзя убивать. Удивительно, но по какому-то странному стечению обстоятельств человек, совершивший убийство, через небольшой промежуток времени умирает и сам. Во-вторых, – продолжала старуха, – нельзя рождаться уродом. Это страшный позор. Он ставит постыдное клеймо на всю семью.
Если первый закон целиком и полностью находился во власти людей, то второй абсолютно от них не зависел. Поэтому подобных мне прятали от посторонних глаз. А у богатых людей имелась возможность и вовсе избавляться от своих уродливых чад. Их отправляли жить в глухие места, навсегда и благополучно забывая о родстве.
Десять лет безрадостной серой жизни тянулись долго. Я боялась отходить от дома, так как местные жители вели себя очень агрессивно по отношению ко мне. Стоило мне появиться в поле их зрения, как они тут же начинали плевать мне в лицо и
оскорблять гадкими, отвратительными словами. Жгучая ненависть в их сердцах постепенно заползла и в мою собственную душу. Я испытывала отвращение и презрение ко всем, кого только встречала. Жестокий мир, порождением которого я являлась, научил меня полностью ему соответствовать.
Я взрослела, и невыносимая скука и однообразие просто сводили меня с ума. Но однажды в нашей деревушке наступило вдруг необычное для неё оживление. Возле моей развалюхи показалась разношёрстная толпа детей и взрослых, сопровождаемая воем и лаем собак. Люди, радостно возбуждённые, весело свистели и улюлюкали. Три больших разноцветных фургона, запряжённые лошадьми, чинно ехали в сторону города. На крыше одного из них сидели два странных человека с нарисованными улыбками и яркими волосами. Они приветливо махали руками и посылали воздушные поцелуи в разные стороны. На крыше второго фургона находилась прекрасная девушка в блестящем платье, но не она привлекла моё внимание. Рядом с красавицей расположились двое карликов. Да! Да! И они отличались такой же уродливостью, что и я. Это настолько впечатлило меня, что я полностью лишилась покоя. Неожиданно лошади затормозили и остановились. Народ затих, расступаясь перед полноватым человеком в синем костюме и шляпе. Его лицо украшали чёрные пышные усы, а тёмные внимательные глаза сначала обвели взглядом толпу, а затем остановились на мне. Я съёжилась от страха и, наверное, стала ещё меньше ростом. Мужчина между тем направился прямиком к моему ветхому дому. 
– Здравствуй! – улыбнулся он. – Меня зовут господин Юбер, а как твоё имя?
Он был первым человеком после старухи, который нормально заговорил со мной. И единственным, кто мне улыбнулся. Я так оробела, что не смогла вымолвить ни слова.
– Чего же ты молчишь? – спросил мужчина. – Или боишься меня? Так это абсолютно напрасно. Я не обижаю маленьких людей, а предлагаю им работу.
– Работу? – вымолвила я.
– Ну да, в моём цирке. Мы путешествуем по разным городам и даём представления. Это очень весело. Если ты захочешь поехать с нами, то увидишь весь мир, заведёшь друзей. Мы, – указал он на циркачей, – заботимся друг о друге, как одна большая семья.
– Но я ничего не умею делать.
– Не страшно. Мы тебя всему обучим.
Что ждало меня здесь, в глуши, рядом с людьми, обижавшими меня? Беспросветное будущее, наполненное насмешками и унижениями. Если умрёт старуха, то я останусь совсем одна. Несчастное, забитое создание, ненужное никому. Но человек с усами предлагал мне то, чего я лишилась с рождения: семью, друзей, интересную жизнь, наконец. Я облизнула пересохшие губы и дрожащим голосом произнесла:
– Мне хотелось бы поехать.
– Вот и отлично! Ты приняла правильное решение и никогда о нём не пожалеешь. А теперь скажи, как тебя зовут?
– Лоретта.
– Какое чудесное имя! И знаешь что? Оно здорово тебе подходит.
Он подмигнул мне и, подняв словно пушинку, отнёс к одному из фургонов. Несколько рук тут же подхватили меня, и я очутилась среди улыбающихся и нарядно одетых людей. Тогда мне было пятнадцать лет. Под свист и крики толпы я уезжала в новую неизвестную жизнь. Моё сердце трепетало в страхе и волнении от предвкушения необычного будущего, уготовленного судьбой.
Первые месяцы пребывания в цирке прошли будто в тумане. Мой мозг не успевал впитывать ту огромную массу впечатлений, которые вдруг обрушились на меня. Привыкшая к серой монотонной жизни, я во все глаза глядела на волшебство, создаваемое артистами. Силачами, ломавшими подковы, жонглёрами, фокусниками и акробатами, взлетавшими под самый купол. Музыка, яркие огни и смех окружали меня. И я ощущала себя по-настоящему счастливой. Впервые за долгие годы своего никчёмного существования. Кроме меня в цирке жили ещё три карлика. Двое мужчин и женщина. Они выбегали на арену в смешных париках и веселили толпу. Именно их заботам и поручил меня хозяин. Они разучивали со мной танцевальные па, и вскоре я и сама начала выступать. Каждый мой выход вызывал неописуемый хохот среди зрителей, хотя я совершенно не пыталась их рассмешить. Одетая в шёлковое розовое платье, с венком на голове, я лишь старательно выполняла те движения, которые разучила. Но господин Юбер оставался доволен, и я перестала переживать. 
Прошло два года, и в одну холодную зимнюю ночь я вдруг услышала, как сильно кашляет Розель – карлица, ставшая мне доброй подругой. Утром её навестил хозяин и недобро нахмурил брови:
– Вот что, моя дорогая, даю тебе ровно три дня на лечение. Но если ты не пойдёшь на поправку, тебе придётся искать другое жильё.
– Ей нужен врач, – робко сказала я.
– А кто оплатит его визит? Может, ты?
– Но у меня нет денег!
– У меня тоже! – отрезал хозяин и вышел.
С каждым днём Розель становилось только хуже. Длительный кашель совсем измотал её. Она вся горела и тяжело дышала. Я ухаживала за ней как умела, но оставалась бессильна хоть как-то облегчить её страдания. Через три дня Розель вновь навестил господин Юбер и, поглядев на неё, приказал немедленно покинуть стены цирка. Никакие мольбы и просьбы не разжалобили его. Мы уехали, оставив больную на заснеженной дороге без сил и средств к существованию. Я забилась в какой-то угол и несколько часов проплакала, понимая, что Розель обречена и ничто её не спасёт. Этот случай заставил меня о многом задуматься. В принципе мы, карлики, в отличие от других артистов, не получали плату за труд. Хозяин считал, что и так поступил достаточно благородно и гуманно, позволив нам жить в цирке. Мы работали только за еду и ночлег. Но если вдруг что-то с нами случится, то, как и Розель, нас попросту выкинут, как ненужный хлам, и нисколько не пожалеют об этом. Розовая пелена спала с моих глаз, и я поняла, что, несмотря на цветную мишуру, окружавшую меня, я всё ещё пребываю в жестоком, холодном мире, где к подобным мне нет сострадания. Каждый вечер я смешила толпу, не считавшую меня человеком. И горечь в моей душе переросла в ненависть и презрение к людям.
В нашей труппе жил канатоходец Тирнан, молодой и очень красивый парень с густыми светлыми волосами. Его сильное натренированное тело и невероятно яркие синие глаза пленили не одно женское сердце. Когда он проходил мимо, внутри меня всё замирало и я как зачарованная любовалась этим безупречным экземпляром мужчины. Что я ощущала к нему? Может, любовь? О нет, я точно знала, что это не так. Уж слишком я презирала людей, чтобы испытывать к ним такие возвышенные чувства. Это была страсть, безумная жажда, не находившая выхода и раздиравшая меня изнутри. Но кем я являлась для Тирнана? Пустым местом, уродом, не заслуживающим ничего. Как много бы я отдала за один поцелуй этого человека, за его ласку. Но эти несбыточные мечты заставляли меня лишь страдать и проклинать чёрный день своего рождения. 
Как-то раз к нашему цирку прибился один человек. Седые волосы, поношенная одежда. Обычный странник, но именно он и перевернул всю мою жизнь. Он назвался Оливером и, хитро взглянув на меня, произнёс:
– Говорят, в городе Кордалифате живёт женщина и она настоящая колдунья. Да-да, это абсолютно точно. Однажды она превратила мерзкую карлицу в прекраснейшую из женщин. И даже денег с неё не взяла. 
– Сказки всё это, – засмеялся Тирнан. – Как это можно, из страшилища вроде нашей Лоретты сделать красавицу? Смех да и только. 
– А вот и нет, – очень серьёзно ответил Оливер. – Случилось это на самом деле, да я и адрес знаю.
Запомнив название улицы и номер дома, которые назвал странник, я ушла к себе и полночи размышляла о том, что он сказал. Верить этому или нет, я не знала. Но в моей душе затеплилась маленькая искра надежды и с каждым днём она разрасталась всё больше и больше. И как будто высшие силы услышали мои мысли – уже через месяц наш цирк въехал в город Кордалифат.
Поздно вечером после представления я на свой страх и риск отправилась на улицу, где жила предполагаемая колдунья. Подойдя к дому, я постучала. Мне открыли и впустили внутрь. Я оказалась в просторной комнате, обстановка которой поражала роскошью. Бархатные портьеры на окнах, толстый ковёр на полу, мягкая, отделанная позолотой мебель и зеркала́. Маленькая, горбатая, я стояла посреди всего этого великолепия, словно лишняя, неуместная деталь, абсолютно не вписывающаяся сюда. Но вот лёгкой походкой в комнату вошла женщина, необыкновенно красивая и величественная. Мне тут же захотелось зажмуриться и исчезнуть, чтобы не нарушать собой такое совершенство.
– Здравствуй! – поприветствовала меня красавица. – Знаю, для чего ты пришла. – Она лучезарно улыбнулась и ласково посмотрела на меня. – Более того, я смогу помочь тебе.
– Неужели такое возможно?.. – мой голос прервался от волнения.
Я не могла представить, что можно жить без насмешек, унижений, стать счастливой, любить. Видимо, из-за сильных переживаний у меня потемнело в глазах, и всё вокруг закружилось и поплыло. Чтобы не упасть, я уселась прямо на пол. Моя несбыточная мечта могла осуществиться, но…
– Мне нечем заплатить вам, – с потухшим взглядом сказала я. – У меня совсем нет денег.
– А кто сказал тебе, что платят только деньгами? У тебя есть что-то нужное мне, а у меня то, чего ты желаешь всем сердцем. Мы совершим небольшой выгодный обмен, и каждый останется доволен сделкой.
Я с непониманием смотрела на колдунью, а она, видя моё недоумение, весело рассмеялась.
– Ты отдашь мне пять лет жизни, а я сделаю тебя безумно красивой. Мужчины станут падать к твоим ногам, а женщины подавятся завистью, глядя на тебя.
Мне недавно исполнилось восемнадцать, и ещё пять лет безрадостной жизни ничего для меня не значили. Но если благодаря им я превращусь в красавицу, буду наслаждаться тем, что раньше казалось недоступным, тогда даже и думать не стоило. О, разумеется, я согласилась.
– Конечно же да! Тысячу раз да! 
– Я не сомневалась, что ты примешь верное решение, – сказала колдунья. – Более того, ты никогда об этом не пожалеешь. А теперь подойди ко мне и закрой глаза.
Я повиновалась, и хозяйка дома, положив руку мне на голову, зашептала непонятные для меня заклинания. Прошло пять минут, но я ничего не чувствовала. Может, эта женщина и не колдунья вовсе и она всего лишь насмехается над бедной доверчивой карлицей? В конце концов, каждый развлекается как умеет.
– Ну вот и всё, – прервала мои размышления женщина, – можешь открыть глаза и подойти к зеркалу.
Моё отражение оказалось сказочно прекрасным. У меня аж дух захватило, и я боялась пошевелиться, чтоб не спугнуть наваждение. Лицо, фигура и рост – всё выглядело идеальным.
– Довольна ли ты моей работой? – поинтересовалась колдунья.
– О да! – выдохнула я, не отрываясь от зеркала. 
Мои иссиня-чёрные волосы обрамляли ровный овал лица. Небесно-голубые глаза и хорошо очерченные брови делали образ ярким и нежным одновременно. Прямой нос и губы безупречной формы. Изящные руки с тонкими длинными пальцами. Я ли это? На смену растерянности и неверию пришёл дикий неописуемый восторг от осознания того, что наконец-то все желания и мечты, так тщательно скрываемые на задворках души, вдруг смогут вырваться наружу и станет возможным воплотить их в жизнь.
– Это ведь честная сделка? – улыбнулась колдунья.
– Конечно, – утвердительно кивнула я головой.
– А теперь хорошенько послушай самое главное. Каждый, кто только посмотрит на тебя, будет ослеплён красотой. Но на деле ты осталась всё той же карлицей, правда никто этого не увидит, даже ты сама.
– Как такое возможно?
– Не перебивай, а внимательно запоминай то, что я тебе говорю. Это всё чары, и они никогда не развеются, если ты станешь соблюдать одно важное правило. Ты можешь любить кого захочешь. Но если полюбят тебя и тем более скажут об этом, то волшебство пропадёт и все увидят твою настоящую сущность.
– Но с такой внешностью я сильно рискую. Каждый может полюбить меня.
– Ах, бедное наивное дитя. Ты путаешь такие понятия, как низкая похоть, безрассудная страсть, влюблённость, наконец. Любовь – это совсем другое. Поверь, у тебя есть все шансы дожить до глубокой старости красивой и желанной. Но я всё-таки дам тебе небольшой совет. Никто никогда не полюбит падшую женщину. Только в борделе ты будешь иметь крышу над головой, приличный заработок и научишься разбираться в мужчинах. А теперь прощай.
Я шла по тёмным улицам в сторону цирка, ведь он был моим единственным домом. Я остановилась перед самым входом, не зная, что делать. Неожиданно увидела, как с фургона спрыгнул Тирнан и направился прямо ко мне. Моё сердце дрогнуло и заколотилось в груди.
– Кто ты, красотка? – спросил он, не узнав меня.
– Моё имя Лоретта, – ответила я.
– Никогда бы не подумал, что у нашей карлицы, уродины, которой свет не видывал, может быть такая очаровательная тёзка.
– Неужели она настолько страшная, как ты говоришь?
– Да просто чудовище, мерзкая образина!
Мужчина, о поцелуях которого я мечтала, так отвратительно обо мне отзывался. Что бы он сказал, если б узнал, что прекрасная незнакомка и есть та самая карлица, которую он презирал за уродство?
– Послушай, Лоретта, а не прогуляться ли нам немного? 
– Замечательная идея, – произнесла я с улыбкой.
Внутри меня всё горело безумной радостью и ожиданием. Тирнан не пропускал мимо себя ни одной юбки. Я точно знала, чем закончится для меня сегодняшняя ночь. Его крепкие объятия, ласки и поцелуи захлестнули меня с головой. Я словно оглохла и не слышала окружающего меня мира. Я падала в бездну страсти и сгорала в ней без остатка. Наконец я освободилась от проклятия, и несчастная, презираемая всеми карлица, спрятанная под маской прекрасной женщины, могла наслаждаться жизнью!
Наши встречи с Тирнаном продолжались три дня, а потом цирк уехал. Я осталась совсем одна. Без дома, без семьи, без друзей. Я много думала о том, что же мне делать дальше, и решила воспользоваться советом колдуньи. Так один из борделей Кордалифата стал для меня прибежищем на долгих четыре года. Там я полностью вкусила и познала распутство. Меня окружали погрязшие в разврате женщины, пошлость, цинизм. Я и сама стала такой же порочной. Мужчины, посещавшие меня, наслаждались телом карлицы и не подозревали от этом. Те, что раньше смотрели в мою сторону лишь с отвращением, теперь желали меня. Глупцы, жадно ласкающие и целующие горбатое, уродливое тело, скрытое волшебными чарами. Я забавлялась от души. Я смеялась над ними. Мстила за те унижения и оскорбления, которые мне пришлось испытать, за горькие слёзы. Страсти, раздирающие мою душу, вырвались наружу и текли бурным потоком. Бесстыдство и наглость стали моей второй натурой. Я пала так низко... 
У каждой девушки, работающей в борделе, помимо новых, имелись и постоянные клиенты. Один из таких мужчин наведывался и ко мне. Его звали Филипп. Он приходил каждый вторник к пяти часам вечера. К этому моменту я старалась освободиться от посетителей и ждала его у себя в комнате. Этот человек относился ко мне по-особенному, не так, как другие. Я ощущала его доброе расположение и дружескую привязанность. Он говорил со мной о жизни, о её противоречивых проявлениях. Когда он находился рядом, я чувствовала себя необыкновенно легко. Во мне пропадала злоба и грязь, скопившаяся в сердце за долгие годы. Его тёплый голос и ласковый взгляд могли растопить толстую корку льда в моей измученной душе.
– Послушай, Лоретта, – обратился ко мне Филипп, – такой девушке, как ты, не место в притоне. Не думай, я ни в коем случае не осуждаю тебя. Каждый из нас может оступиться. Я лишь хочу помочь тебе выбраться из этой ямы.
– А зачем? Я вполне довольна тем, что имею.
– Ты достойна лучшего, поверь мне.
– Неужели? Откуда такие мысли? Ведь ты совсем не знаешь меня и даже представить не можешь, через что мне пришлось пройти. Возможно, здесь единственное пригодное место для такой, как я.
– Не говори так, Лоретта. Ты не знаешь себе цену.
– Почему же? – я рассмеялась ему в лицо. – Всем клиентам известно, сколько я стою, и тебе, между прочим, тоже. 
Филипп схватил меня за плечи и с силой притянул к себе. Заглянув в его глаза, я отшатнулась, но оказалось поздно.
– Я люблю тебя, Лоретта! Безумно люблю!
Это был конец! Бедный, бедный Филипп! Ужас, с которым он глядел на меня через мгновение после признания, невозможно описать словами. Пятясь спиной к двери, побелевший как полотно, он в сильном испуге вздрагивал всем телом. Его глаза, ещё недавно так ласково смотревшие на меня, выражали один лишь страх. Маска брезгливости исказила его черты, и он выбежал от меня, как прокажённый. Я подошла к зеркалу, висевшему на стене, и увидела в его отражении маленькое безобразное существо, смотревшее прямо на меня. Нельзя было терять ни секунды. Быстро одевшись, я незаметно пробралась к входной двери и выскользнула на улицу. Стояла тёмная ночь, но она меня не пугала. Я смело отправилась по известному мне адресу с новой надеждой в душе. Я постучала в знакомую дверь, и мне быстро открыли. Пройдя в гостиную, я вновь повстречалась с колдуньей. С нашей последней встречи она нисколько не изменилась.
– Здравствуй, Лоретта! Давно не виделись. Просьбу можешь не излагать. Я читаю в твоём сердце. Она улыбнулась. Плату ты знаешь. Пять лет жизни за красоту. Вижу, что ты согласна, так что приступим.
– Только… – я запнулась.
– Слушаю тебя.
– Мне не хотелось бы становиться очень красивой. Сделайте мою внешность вполне заурядной.
– Ладно, всё будет так, как ты желаешь.
Проговорив заклинания, колдунья подвела меня к зеркалу и спросила, нравлюсь ли я себе. Я вгляделась в отражение и обнаружила себя полненькой блондинкой с весёлыми веснушками на лице. Я осталась вполне довольной её работой и, поблагодарив, ушла.
Возвращаться в бордель больше не входило в мои планы. Мне приелись мужчины, эти глупые похотливые самцы с их мелкими низменными страстями. Я начинала новую жизнь и намеревалась полностью изменить её.
Забрав из тайника деньги, скопленные за годы, проведённые в борделе, я сняла комнату и безбедно прожила полгода. Но деньги таяли, и пришлось искать работу.
Вскоре мне повезло устроиться горничной к одному богатому человеку. Кроме меня у него служили ещё несколько слуг и дворецкий, которого звали Дамьен. Выглядел он лет на тридцать пять – сорок. Рослый, прекрасно сложённый, темноволосый. Всегда безупречно одетый. Его волевое, мужественное лицо с правильными чертами притягивало к себе, заставляло задержать на нём взгляд. Наш роман начался стремительно. Искушённая в сексе, разочаровавшаяся в людях и презиравшая всех и каждого, я даже не догадывалась, что в жизни есть место столь яркому и ослепительному свету. Он проник в мою чёрную душу и осветил, очистил её. Рядом с Дамьеном я просто парила над землёй. Чувство необъятного счастья обволакивало меня, и я растворялась в нём без остатка. Любовь к этому незаурядному человеку перевернула все мои мысли. Ради него я готова была на всё. 
Однажды вечером мы сидели в комнате Дамьена и держались за руки. Я тонула в его дивной улыбке, ласковых, добрых глазах. Больше не имело смысла скрывать свои чувства, и, вздохнув полной грудью, я сказала:
– О Дамьен, ты всё для меня! Я люблю тебя больше жизни!
В ту же секунду моё солнце померкло, и кромешная тьма без сожаления поглотила меня. Тщедушный горбатый карлик с кривыми руками смотрел на меня снизу вверх. Его асимметричное уродливое лицо казалось печальным. Дикое отчаяние невыносимым грузом навалилось на меня, и моё бедное израненное сердце не выдержало этой боли. Оно разорвалось на тысячи мелких осколков, а моя душа вылетела наконец на свободу.


Товар добавил: Премия