Может меня уже выкинули. Не соображу никак. Тяжело мне дается инет.

Я снова до утра себя винила,
Что не нашла необходимых слов.

Прекрасный повод с кем-то посудачить.
Хоть с дворником – и дворник человек,
Возможно, что ему похорошеет.

И отвечать, и длить мои минуты.
Всему, что было - это предпочла,
Мне слаще воли призрачные путы.

Она горит, корёжась по краям,
И я горю, как жаркие поленья.

Взывал абстрактно в стылое пространство – Хочу любви... Но в нетях вопль повис.
Увы, любовь не терпит дилетантства

Я жду тебя. Сегодня. К девяти.
Ты знаешь, я соскучилась. Немного.

Один и тот же ритм, он так навязчив,
Въедается прожорливый, как червь.
И тормозит затупленной иглой
В бороздках стёртых старого винила...

Шустрые халдеи
Бубнят на арамейском языке
И косятся семитскими глазами,

Халдеи продают календари
По сто рублей.

...Халдей посмотрит из-под толстых век.
И не продаст. И посулит «по шее».

На чайнике облущена эмаль,
Но он исправно снова греет воду.

Бросаю слово – и дрожит леса –
Писать ответ, мгновенно, без шпаргалки.

А, может, тоже нацарапать слов
На белоснежном бархате остылом?
Чуть отступить и справа начертить,
По инею, ломая тонкий ноготь –
Я жду тебя. Сегодня. К девяти.
Ты знаешь, я соскучилась. Немного.

О чем бы ты, Мила, не писала, даже о чайнике с облущенной эмалью, но всегда, в любом стихотворении, найдется место для любви!

Чуть не заболел, прочитав...

Я понял! В Ейске День Святого Халдея!

Очень понравилось, Милочка!

Кицунэ

Смотри, как рвёт безжалостно и быстро
Дыханья струйку, просочившись в щель...
Калиткой хлопнет – как внезапный выстрел,
Случайно только не попавший в цель.
Всего тебе не объясню, наверно,
Нет слов, чтоб всё подробно объяснить –
Здесь ложь и правда так несоразмерны...
Не уходи, мой свет. Мы здесь одни.
Никто твой отдых здесь не потревожит.
Здесь я и кошка. Кресло и чулок.
А за окном такое бездорожье,
Хвостом Кицунэ город замело.

Час не пик

Тоскливый крик железных стылых губ

На нём тропическая чаща
Из пальм, бамбуков, скрученных лиан –
Художества от Снежной Королевы.

А, может, тоже нацарапать слов
На белоснежном бархате остылом?
Чуть отступить и справа начертить,
По инею, ломая тонкий ноготь –
Я жду тебя. Сегодня. К девяти.
Ты знаешь, я соскучилась. Немного.

. Как будто кольцом окружает опасность от людей, их неискренность, зависть и лицемерие.

Строчка

Ей не впервой без направленья плавать
И огибать колючие углы.
Поймав теченья тоненькую нить,
Держаться за неё попутным словом...
Ах, строчка, ты на многое готова.

День святого В.

Как эта середина февраля
Окоченела в ожиданьи марта,

Природа помертвела.

Всё чёрно-бело. Толстые грачи,
Вернувшись с элеватора, балдеют.
Бесплатные, халявные харчи
Зобы раздули... Шустрые халдеи
Бубнят на арамейском языке
И косятся семитскими глазами

мело, мело по всей земле...

Это их к марту тянут и дворников тоже!

На чайнике облущена эмаль –

Какое время? Как песок, зыбуч,
Затягивает список горько-сладкий.
Мой свет, о чём бы ты мне не писал,
Неважно. Знаешь, это, как рыбалка –
Бросаю слово – и дрожит леса –
Писать ответ, мгновенно, без шпаргалки.
Собрать мозги усталые в кулак,
И отвечать, и длить мои минуты.
Всему, что было - это предпочла,
Мне слаще воли призрачные путы.

Кицунэ

Не уходи, мой свет. Мы здесь одни.
Никто твой отдых здесь не потревожит.
Здесь я и кошка. Кресло и чулок.
А за окном такое бездорожье,
Хвостом Кицунэ город замело.

Мой свет, февраль серебряной лисицей
Хвостом пушистым машет за окном,
Зовёт куда-то, исподволь косится.

Припомни сказки о лисе Кицунэ –
Не выходи, мой свет, не выходи!
Взгляни – следов затейливый рисунок
И иероглиф странный на груди.

Не открывай! Лишь коготок просунет
И всё. Смотри, как след её когтист.
Смотри, как рвёт безжалостно и быстро
Дыханья струйку, просочившись в щель...

Кицунэ