Это теперь мы знаем, что движение есть жизнь, а тогда никто об этом не думал, но получилось так, что Эрна маму и вылечила.

Сама я всё-таки пишу плохо - каким-то телеграфным стилем

я всё-таки пишу плохо - каким-то телеграфным стилем

Я смотрю только вниз. Я усталый и замкнутый слон.
У меня, толстозадого, кончились силы для песен.
Только ем, только сплю, но не в радость мне пища и сон,
Я устал от себя: толстокож, неуклюж, бессловесен.

Это тело слоновье таскать опротивело мне.
Всё мечтаю о том (я признаюсь – мне снилось такое),
Что однажды мне брюхо обхватит надёжный ремень,
Направляемый чьей-то уверенной, сильной рукою.

Потеплеет, надуется, дёрнется шар надо мной
Он поднимет меня, неподъёмного, ввысь, в атмосферу
И увижу я сверху и Рим, и Париж, и Ханой,
И помашут мне снизу команчи, масаи, берберы.

И я буду взмывать - и огонь не потухнет вверху,
А когда поднимусь, то пойму, что не ведаю страха:
Вместе с серыми мыслями он превратится в труху
И стряхнётся с меня, лопоухого, пылью и прахом.

А когда я пойму, что волшебный полёт завершён,
Вот тогда - и не раньше! – мой шар непременно вернётся…

Я счастливейший слон, невесомый от радости слон.
И на шкуре моей не исчезнут пылинки от солнца.

И конкурсы все пропустила, и никуда не заглядываю....ыыыыыыы cry а так хочется...

А впрочем, пусть, нам важен результат.
Наш вундеркинд, в пылу переполоха,
Горшок перевернул на ламинат.