Идут одни чужие дни.
Внутри возрос немой вопрос, -
доколе будет этот пост
от полыньи до полыньи?

Потуже затянуть ремни
из кожи, ссохшейся от слез,
и повернуть узду колес
на невечерние огни.

Там, старомоден весь и прост,
и в размышления погружён,
сидит последний пилигрим,
взирая на мерцание звёзд...

И свет в его глазах зажжен
меж этим миром и другим.