Птицей, сидящей на ветке
среди облаков,
в объятиях непогоды,
смотрю с с состраданьем и болью
на тёмную твердь;
считаю года и расходы:
остатки свободы и воли,
крохи друзей и врагов,
а небо чернеющей смолью
возводит ночные хоромы,
и мне - не взлететь...
Со знанием глупой Вороны,
лишившейся сыра,
взираю на глупости мира,
словно монарх -
с золотого высокого трона...
Я - та Ворона, которой
все перелётные птицы
кажутся " на одно крыло",
и только рыжей Лисице
больше других повезло:
её естеству
известно волшебное Слово,
которое может стереть
и табу, и препоны
так, чтобы каркнув,
смогла я по- птичьи запеть...
Пусть это - трижды
ничем не прикрытая лесть
для глупой, никчемной Вороны.