Затухает свет и затихают звуки,
Только слышится сквозь мерный стук колес
Вековечная мелодия разлуки.
Жребий брошен - и на этот раз всерьез.

За спиною километры, версты, мили
Долго тянутся бурлацкой бечевой.
Горстка пепла от всего, что мы любили,
Пыль дорожная - и больше ничего

Не осталось от потерянного ада,
А заветный рай пока не обретен.
И звучит разлук бессонная соната
Под жужжанье сотен острых веретен,

Расплетающих кудель рожденной в спорах
Псевдо-истины, что выдана за суть.
Жребий брошен наугад, как факел в порох,
И судья-судьба кричит: "Не обессудь!"

1947, лагерь.