Как сложно, как странно порой выбираться
из вязких объятий уютной дремоты,
сморившей в четвёртом часу пополудни -
я вижу, как буквы шагают в блокноты,
как пишет пейзажи старинный этюдник...

Дворцы обрастают корой инкрустаций -
я чувствую мертвенно-мраморный холод,
слепит белый свет сквозь смежённые веки,
звенят тишиною зеркальные холлы,
а книги беседуют в библиотеке.

Я слышу дыхание запертых окон
и шорох танцующей бархатной шторы,
но визг разъярённой вторжением двери
и хлопанье досок старинных конторок
взрывают на части остатки мистерий...

Рассыпался в пыль мой полуденный кокон,
и окна залеплены кипенным снегом,
а мраморный холод отчаянным зверем
визгливо вторгается в тёплую негу,
как будто в чужую нору. И поверишь,

что сложно и странно порой выбираться
из вязких объятий уютной дремоты,
сморившей в четвёртом часу пополудни
над стёртым до крови, усталым блокнотом,
в который просыпались серые будни...