Проснувшись, я почувствовал какую-то перемену: в комнате было по-особенному светло. Вскочил и тотчас подбежал к окошку. Меня поразило, что наша улица, тротуары и мостовая, крыши домов – все успело покрыться чистейшим снегом. Ослепительная белизна резала глаза, но я не зажмурился, просто стоял и впитывал это извечное чистостраничье, этот ласковый холодок нового мира. Красные кирпичные дома напротив стояли, зябко нахохлившись, как воробьи, недовольно вперив глазницы-окна в асфальт. Им необыкновенно шли эти новые пушистые снеговые шапки, но они, глупые, этого не понимали.
Мне хотелось петь во все горло, наплевав на всех и вся, мне хотелось выскочить на улицу и заполнить её, обновленную, цепочками своих следов, сверху и донизу, как первоклассник старательно заполняет страницу своих прописей закорючками буковок. Как вот те подростки, выплясывающие что-то прямо под моим окном, счастливые одним ощущением нового.
Я отлепился от стекла. Пора было собираться на работу, снова в извечный ряд опротивевших бытовых мелочей. Но внутри бились две истины, разбуженные неожиданно пришедшей зимой.
Первый снег соединяет людей. Первый снег дает еще один шанс.