Скрипит сухими рёбрами кровать —
ты вертишься, ты ей мешаешь спать.
Пытаясь обуздать гнедые мысли —
пусть руки в невесонности повисли —
нащупываешь ржавые ключи,
и, ковыряя скважину в ночи —
замочную, увы, не буровую —
попытку отсчитав сороковую,
распахиваешь ветхую овчарню...
(откашляешься, выпьешь кружку чаю)

О, Пастырь мой, совет дай, научи —
огниво, воздух, сено, кирпичи,
котёл готов для жертвенного брашна,
но...брошу нож — скачи, овца, скачи
по снам моим — и россыпью барашков
расцвечен будет чёрный небосвод.

А если посмотреть наоборот?

Ты спишь — гнездовье мыслей в тишине,
прядут ушами тени на стене —
покорно ждут рассвета (ветра ль? смерти?) —
приходит ветер и приносит вертеп,
роняет в землю первую звезду.
И — если я ключами попаду —
овчарня выпустит тебя на волю —
скачи, овца, скачи! Белеет поле —
укрытия не будет до весны.
Вернись, овца, твоё спасенье — сны.

Сочту мои стада — тогда уйду,
во сне увидев первую звезду.
Котлы вскипят для поминальных брашен —
огниво, ветер... Ты отбросишь нож —
посмотришь в небо. Может быть, найдёшь
бегущих вдаль несчитанных барашков.